20 цитат Луиса Си Кея: от иронии до философии

Подборка из 20 цитат Луиса Си Кея: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ... После развода сложность заключается в том, что быть одиноким в 41 год после десяти лет брака и иметь двух детей... это как иметь кучу денег в валюте государства, которого больше нет. Как если бы я нашёл 500 миллионов прусских франков.

   ... После развода сложность заключается в том, что быть одиноким в 41 год после десяти лет брака и иметь двух детей... это как иметь кучу денег в валюте государства, которого больше нет. Как если бы я нашёл 500 миллионов прусских франков.
2. «

   Для меня ты не женщина, пока у тебя не появится пара детей, и ваша жизнь не окажется в унитазе. Ты становишься женщиной, когда люди вылезают из твоей вагины и топчут твои мечты. И если ты стоишь после такого дерьма, то ты — женщина.

   Для меня ты не женщина, пока у тебя не появится пара детей, и ваша жизнь не окажется в унитазе. Ты становишься женщиной, когда люди вылезают из твоей вагины и топчут твои мечты. И если ты стоишь после такого дерьма, то ты — женщина.
3. «

   Америка одержима проблемами белых людей. Это когда твоя жизнь прекрасна, но ты намеренно ее портишь, чтобы было о чем погрустить.

   Америка одержима проблемами белых людей. Это когда твоя жизнь прекрасна, но ты намеренно ее портишь, чтобы было о чем погрустить.
4. «

   В демократии нет более благородной работы, чем преподавание в муниципальной школе. <...> Новые люди становятся учителями каждый день, зная, насколько это дерьмово. Они приходят, а их предупреждают. — Здравствуйте! Что это за работа? — Короче, вот что нам от вас надо. Нам надо, чтобы вы научили детей математике. — Ух ты! Они хотят знать математику? — Нет, вообще не хотят. Вы должны заставить их знать её против их воли. В то время как они взрываются в сексуальном плане и мудохают друг друга. — И кто эти дети? — Просто всякие, которые живут рядом. — А зарплата? — Примерно 10 долларов раз в четыре года. — А если я буду хорошо работать? Тогда что? — Ничего. Никто этого не заметит, вас уволят и вы умрёте в одиночестве. — Хорошо, я попробую. Лет на 25.

   В демократии нет более благородной работы, чем преподавание в муниципальной школе. <...> Новые люди становятся учителями каждый день, зная, насколько это дерьмово. Они приходят, а их предупреждают. — Здравствуйте! Что это за работа? — Короче, вот что нам от вас надо. Нам надо, чтобы вы научили детей математике. — Ух ты! Они хотят знать математику? — Нет, вообще не хотят. Вы должны заставить их знать её против их воли. В то время как они взрываются в сексуальном плане и мудохают друг друга. — И кто эти дети? — Просто всякие, которые живут рядом. — А зарплата? — Примерно 10 долларов раз в четыре года. — А если я буду хорошо работать? Тогда что? — Ничего. Никто этого не заметит, вас уволят и вы умрёте в одиночестве. — Хорошо, я попробую. Лет на 25.
5. «

   Больше всего на свете ненавижу надевать носки. Даже если одна моя бабушка убьет другую мою бабушку, худшим моментом этого дня всё равно будет тот, когда я надевал носки.

   Больше всего на свете ненавижу надевать носки. Даже если одна моя бабушка убьет другую мою бабушку, худшим моментом этого дня всё равно будет тот, когда я надевал носки.
6. «

   Жизнь – это образовательный процесс и когда ты становишься старше, то становишься умнее, я действительно в это верю. Если поспорить с пожилым человеком, то можно с ним и не соглашаться, но надо послушать, что он говорит. Совсем не обязательно, что он прав, но его неправота подкреплена большим количеством информации, чем есть в твоем распоряжении – просто потому, что он старше!

   Жизнь – это образовательный процесс и когда ты становишься старше, то становишься умнее, я действительно в это верю. Если поспорить с пожилым человеком, то можно с ним и не соглашаться, но надо послушать, что он говорит. Совсем не обязательно, что он прав, но его неправота подкреплена большим количеством информации, чем есть в твоем распоряжении – просто потому, что он старше!
7. «

   ...взгляд, как на фотографии у африканцев в засуху!

   ...взгляд, как на фотографии у африканцев в засуху!
8. «

   Типа всех интересует чужая жизнь, хотя им насрать, в принципе.

   Типа всех интересует чужая жизнь, хотя им насрать, в принципе.
9. «

   Люди так хотят подсмотреть за чужой жизнью и этим подвергают риску жизнь собственную, потому что они ни на секунду не хотят оставаться наедине с собой, считая, будто это очень трудно.

   Люди так хотят подсмотреть за чужой жизнью и этим подвергают риску жизнь собственную, потому что они ни на секунду не хотят оставаться наедине с собой, считая, будто это очень трудно.
10. «

    Грусть — это неплохое чувство. Я чувствую себя счастливым и грустным более или менее в такой же пропорции, как и все остальные. Я просто не против грустной части — испытывать такие чувства на самом деле совсем неплохо. Я всегда так это воспринимал. Я думаю, что это своего рода привилегия — видеть, какой случайной и жестокой может быть жизнь.

    Грусть — это неплохое чувство. Я чувствую себя счастливым и грустным более или менее в такой же пропорции, как и все остальные. Я просто не против грустной части — испытывать такие чувства на самом деле совсем неплохо. Я всегда так это воспринимал. Я думаю, что это своего рода привилегия — видеть, какой случайной и жестокой может быть жизнь.
11. «

    И всякий раз, когда я вижу солдата в самолёте, я думаю: я должен отдать ему своё место (место в бизнес-классе). Это было бы правильно, это очень легко сделать, и для него это очень много значило. Я могу подойти к нему и сказать: «Сынок, иди и займи моё место». Ведь почему я в первом классе, благодаря тому, что я профессиональный говнюк. <...> Вот как я получил это место, а этот человек отдаёт свою жизнь ради страны, ну как он сам думает. И он... но этого достаточно, этого достаточно, факт того, что он сам так думает, я серьёзно, да бля ему все в жизни говорят, что так нужно делать, и он это делает, это страшно, но он это делает. И он сидит на этом месте, и мне стоит с ним поменяться.

    И всякий раз, когда я вижу солдата в самолёте, я думаю: я должен отдать ему своё место (место в бизнес-классе). Это было бы правильно, это очень легко сделать, и для него это очень много значило. Я могу подойти к нему и сказать: «Сынок, иди и займи моё место». Ведь почему я в первом классе, благодаря тому, что я профессиональный говнюк. <...> Вот как я получил это место, а этот человек отдаёт свою жизнь ради страны, ну как он сам думает. И он... но этого достаточно, этого достаточно, факт того, что он сам так думает, я серьёзно, да бля ему все в жизни говорят, что так нужно делать, и он это делает, это страшно, но он это делает. И он сидит на этом месте, и мне стоит с ним поменяться.
12. «

    Это лучшее, что есть в жизни — любовь. Но не будьте жадинами и не думайте, что это будет вечно.

    Это лучшее, что есть в жизни — любовь. Но не будьте жадинами и не думайте, что это будет вечно.
13. «

    Всякие приходят на шоу и говорят об этом: «Как я должна объяснить своему ребенку, что два мужика женятся?» Ну знаешь, это твой долбаный ребенок, ты ему и объясни. Это только твоя проблема. Двое парней любят друг друга, но не могут вступить в брак, потому что ты не можешь объяснить это своему ребенку?

    Всякие приходят на шоу и говорят об этом: «Как я должна объяснить своему ребенку, что два мужика женятся?» Ну знаешь, это твой долбаный ребенок, ты ему и объясни. Это только твоя проблема. Двое парней любят друг друга, но не могут вступить в брак, потому что ты не можешь объяснить это своему ребенку?
14. «

    Признаться в том, насколько всё плохо, и посмеяться над этим — прекрасный опыт. Это лекарство.

    Признаться в том, насколько всё плохо, и посмеяться над этим — прекрасный опыт. Это лекарство.
15. «

    По мне, разница между мальчиками и девочками такая: парни — долбят всё вокруг себя, девочки — долбанутые! Вот в чём разница. Пацаны причинят ущерб твоему дому, ущерб выражается в деньгах. Будто ураган пронёсся! Девочки оставляют шрамы в твоей психике, о которых ты узна́ешь спустя годы. Шрамы перерастают в геноцид или в хроническую жестокость... Как-то ко мне пришла невестка со своим сынишкой, ему четыре года. Зашли в гости. Она была с ним весь день, поэтому она — в ужасном состоянии. Угостил её чаем. Она сидит: «Я не могу! Больше не могу! Не могу! Не могу! Больше не выдержу!» Я накрыл её одеялом, попытался её успокоить. И тут зашёл её сын. У него был целый кулак песка. Где он его взял? У меня дома нет песка, а у него — целый кулак! Пацан подошёл к маме и бросил его прямо ей в кружку. Эта кружка чая — всё что у неё было и он испортил её. <...> Я остолбенел, потому что у меня девочки, они бы и во сне так не поступили бы. Они и понятия не имеют, что кто-то способен такое сотворить, но они — долбанутые. Например, на днях у пятилетней сломалась игрушка и она потребовала, чтобы я сломал одну из игрушек её сестры. Ради справедливости! Ну я и сломал! <...> В этом разница между парнями и девчонками, вскоре это перерастает в разницу между мужчинами и женщинами, потому что мужик, например, украдёт твою машину или сожжёт твой дом или выбьет из тебя всё говно, а женщина разрушит к ебеням твою жизнь! Чувствуете разницу? Мужик может отрезать тебе руку и выкинуть её в реку, но он оставит тебя нетронутым как личность! <...> Женщины — не жестоки, но они насрут тебе прямо тебе в душу!

    По мне, разница между мальчиками и девочками такая: парни — долбят всё вокруг себя, девочки — долбанутые! Вот в чём разница. Пацаны причинят ущерб твоему дому, ущерб выражается в деньгах. Будто ураган пронёсся! Девочки оставляют шрамы в твоей психике, о которых ты узна́ешь спустя годы. Шрамы перерастают в геноцид или в хроническую жестокость... Как-то ко мне пришла невестка со своим сынишкой, ему четыре года. Зашли в гости. Она была с ним весь день, поэтому она — в ужасном состоянии. Угостил её чаем. Она сидит: «Я не могу! Больше не могу! Не могу! Не могу! Больше не выдержу!» Я накрыл её одеялом, попытался её успокоить. И тут зашёл её сын. У него был целый кулак песка. Где он его взял? У меня дома нет песка, а у него — целый кулак! Пацан подошёл к маме и бросил его прямо ей в кружку. Эта кружка чая — всё что у неё было и он испортил её. <...> Я остолбенел, потому что у меня девочки, они бы и во сне так не поступили бы. Они и понятия не имеют, что кто-то способен такое сотворить, но они — долбанутые. Например, на днях у пятилетней сломалась игрушка и она потребовала, чтобы я сломал одну из игрушек её сестры. Ради справедливости! Ну я и сломал! <...> В этом разница между парнями и девчонками, вскоре это перерастает в разницу между мужчинами и женщинами, потому что мужик, например, украдёт твою машину или сожжёт твой дом или выбьет из тебя всё говно, а женщина разрушит к ебеням твою жизнь! Чувствуете разницу? Мужик может отрезать тебе руку и выкинуть её в реку, но он оставит тебя нетронутым как личность! <...> Женщины — не жестоки, но они насрут тебе прямо тебе в душу!
16. «

    Женщина, которая соглашается пойти на свидание, точно сумасшедшая, хотя род человеческий напрямую зависит от этого её решения. Я до сих пор удивляюсь, как женщины ходят на свидания с мужчинами, хотя для женщины, пожалуй, нет более страшной угрозы, чем мужик.

    Женщина, которая соглашается пойти на свидание, точно сумасшедшая, хотя род человеческий напрямую зависит от этого её решения. Я до сих пор удивляюсь, как женщины ходят на свидания с мужчинами, хотя для женщины, пожалуй, нет более страшной угрозы, чем мужик.
17. «

    Я слишком много времени потратил, сердясь на тех, кого даже не знаю.

    Я слишком много времени потратил, сердясь на тех, кого даже не знаю.
18. «

    Он возвращается со своей мамой, а она злая, а я напуган. Она подходит и говорит: «Что ты ему такое сказал?». А я такой: «Ну я сказал, что все умрут?». И она такая: «Ну это не совсем так». А я такой: «Чего?. А она такая: «Ну некоторые люди умирают, но не все умирают». И у меня возникло столько вопросов, я спросил: «А как насчёт Авраама Линкольна и Джорджа Вашингтона, они мертвы?». Она сказала: «Ну да, с ними кое-что случилось, но многие люди живы с тех дней». И я такой: «Что правда?! А как насчёт людей из библии?». . И она такая: «Да... нам пора». И она ушла. Я думаю она поняла, что становится только хуже, она заняла не самую удачную сторону в споре. И потом я пошёл к маме рассказал ей всё. Она сказала: «Да не волнуйся, она тупорылая дура, не слушай её». Моя мама сказала мне: «Не волнуйся детка, ты обязательно умрёшь».

    Он возвращается со своей мамой, а она злая, а я напуган. Она подходит и говорит: «Что ты ему такое сказал?». А я такой: «Ну я сказал, что все умрут?». И она такая: «Ну это не совсем так». А я такой: «Чего?. А она такая: «Ну некоторые люди умирают, но не все умирают». И у меня возникло столько вопросов, я спросил: «А как насчёт Авраама Линкольна и Джорджа Вашингтона, они мертвы?». Она сказала: «Ну да, с ними кое-что случилось, но многие люди живы с тех дней». И я такой: «Что правда?! А как насчёт людей из библии?». . И она такая: «Да... нам пора». И она ушла. Я думаю она поняла, что становится только хуже, она заняла не самую удачную сторону в споре. И потом я пошёл к маме рассказал ей всё. Она сказала: «Да не волнуйся, она тупорылая дура, не слушай её». Моя мама сказала мне: «Не волнуйся детка, ты обязательно умрёшь».
19. «

    Все думают, что самое сложное — возиться с младенцами! Нужно их кормить, одевать, относить до машины и всё такое... Всё надеются, что когда они подрастут, будут сами всё делать и станет полегче. Но нет! Они подрастут и будут способны делать это сами, но, блядь, не захотят этого делать! Хочешь, чтобы они поели — просто берёшь еду и заталкиваешь её в рот! Надо одеть сандалии? Берёшь ногу и... готово! <...> Родители живут только во время миниотпусков от детей. Крошечных. Когда ты посадил детей в машину, закрыл двери и эта небольшая прогулка вокруг — это как шикарный круиз. Бесподобно!

    Все думают, что самое сложное — возиться с младенцами! Нужно их кормить, одевать, относить до машины и всё такое... Всё надеются, что когда они подрастут, будут сами всё делать и станет полегче. Но нет! Они подрастут и будут способны делать это сами, но, блядь, не захотят этого делать! Хочешь, чтобы они поели — просто берёшь еду и заталкиваешь её в рот! Надо одеть сандалии? Берёшь ногу и... готово! <...> Родители живут только во время миниотпусков от детей. Крошечных. Когда ты посадил детей в машину, закрыл двери и эта небольшая прогулка вокруг — это как шикарный круиз. Бесподобно!
20. «

    Мне сейчас сорок пять. Либо середина здоровой жизни, либо конец не очень здоровой жизни.

    Мне сейчас сорок пять. Либо середина здоровой жизни, либо конец не очень здоровой жизни.