98 цитат Мацуо Монро для тех, кто любит думать

Мацуо Монро — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 98 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Не имея конкретной цели, трудно добиться положительного результата

   Не имея конкретной цели, трудно добиться положительного результата

   — Bang-bang · книга
2. «

   Как быстро человек перестает различать реальность и игру воображения. Вернее, начинает принимать одно за другое.

   Как быстро человек перестает различать реальность и игру воображения. Вернее, начинает принимать одно за другое.

   — Ито Котаро · книга
3. «

   Как-то глупо считать себя венцом творения и всем таким, если на самом деле являешься результатом элементарной ошибки, потомком дефективной бактерии, — считает она. — Никакие мы не божьи дети. А если не божьи, то и заморачиваться из-за своей ошибочной жизни не стоит.

   Как-то глупо считать себя венцом творения и всем таким, если на самом деле являешься результатом элементарной ошибки, потомком дефективной бактерии, — считает она. — Никакие мы не божьи дети. А если не божьи, то и заморачиваться из-за своей ошибочной жизни не стоит.

   — Bang-bang · книга
4. «

   В самоубийстве я не вижу смысла… Как и в том, чтобы его не совершать. Если кто-то поможет мне найти смысл либо в том, либо в другом, я смогу сделать выбор. А пока мне все равно…

   В самоубийстве я не вижу смысла… Как и в том, чтобы его не совершать. Если кто-то поможет мне найти смысл либо в том, либо в другом, я смогу сделать выбор. А пока мне все равно…

   — Bang-bang · книга
5. «

   Есть люди, которые привыкают к человеку. Есть такие, кто привыкает к образу жизни. Вообще, есть сотни вещей, к которым можно привыкнуть. Я же привязываюсь к домам. Мне проще расстаться с человеком, чем, например, с квартирой. Наверное, потому, что я эгоист.

   Есть люди, которые привыкают к человеку. Есть такие, кто привыкает к образу жизни. Вообще, есть сотни вещей, к которым можно привыкнуть. Я же привязываюсь к домам. Мне проще расстаться с человеком, чем, например, с квартирой. Наверное, потому, что я эгоист.

   — Научи меня умирать · книга
6. «

   Если гуляешь безо всякой цели, гуляй там, где красиво.

   Если гуляешь безо всякой цели, гуляй там, где красиво.

   — Научи меня умирать · книга
7. «

   Было бы здорово выжить одной после какой-нибудь глобальной катастрофы. <…> А потом хорошо бы встретить случайно выжившего мужчину. И начать историю человечества сначала…

   Было бы здорово выжить одной после какой-нибудь глобальной катастрофы. <…> А потом хорошо бы встретить случайно выжившего мужчину. И начать историю человечества сначала…

   — Bang-bang · книга
8. «

   Никого не интересует, как ты чувствуешь себя, когда приходит пора гасить свет в спальне и оставаться один на один с самим собой. Часы Titoni, ручка Montegrappa, зажим для галстука Dunhill – значит, ты в полном порядке. Значит, ты не зря прожил последние десять-пятнадцать-двадцать лет. Что с того, что по ночам ты вынужден глотать снотворное? Зато под окнами стоит Toyota Mark II – и значит, тебе нечего волноваться.

   Никого не интересует, как ты чувствуешь себя, когда приходит пора гасить свет в спальне и оставаться один на один с самим собой. Часы Titoni, ручка Montegrappa, зажим для галстука Dunhill – значит, ты в полном порядке. Значит, ты не зря прожил последние десять-пятнадцать-двадцать лет. Что с того, что по ночам ты вынужден глотать снотворное? Зато под окнами стоит Toyota Mark II – и значит, тебе нечего волноваться.

   — Ито Котаро · книга
9. «

   — Ты не желаешь стать нормальной? — Конечно, нет, — фыркает она. — Для чего? Чтобы до самой смерти за прилавком стоять? «Что ты делала всю жизнь, Юри? — Продавала таблетки от кашля». Круто!

   — Ты не желаешь стать нормальной? — Конечно, нет, — фыркает она. — Для чего? Чтобы до самой смерти за прилавком стоять? «Что ты делала всю жизнь, Юри? — Продавала таблетки от кашля». Круто!

   — Bang-bang · книга
10. «

    Каждый вечер я прихожу домой. Телевизор, книга, пиво, суси. Иногда захожу в бар. Наутро все повторяется. День сменяется днем, сезон – сезоном, год – годом. Большинство людей искренне рады такому положению вещей. Для них этот замкнутый круг не ловушка. Следование естественному ходу событий, вечный круговорот жизни. Они не протестуют. Они просто сходят с ума.

    Каждый вечер я прихожу домой. Телевизор, книга, пиво, суси. Иногда захожу в бар. Наутро все повторяется. День сменяется днем, сезон – сезоном, год – годом. Большинство людей искренне рады такому положению вещей. Для них этот замкнутый круг не ловушка. Следование естественному ходу событий, вечный круговорот жизни. Они не протестуют. Они просто сходят с ума.

    — Научи меня умирать · книга
11. «

    И никому не придет в голову спросить, что я чувствую, когда летней ночью смотрю на двух мерцающих в темноте светлячков. Или когда слушаю шелест ветра в зарослях тросника туманным осенним утром.

    И никому не придет в голову спросить, что я чувствую, когда летней ночью смотрю на двух мерцающих в темноте светлячков. Или когда слушаю шелест ветра в зарослях тросника туманным осенним утром.

    — Ито Котаро · книга
12. «

    Мы мертвы уже давно. Небытие позади, небытие впереди. Стоит ли относиться всерьёз к случайно свалившемуся на тебя мигу бытия?

    Мы мертвы уже давно. Небытие позади, небытие впереди. Стоит ли относиться всерьёз к случайно свалившемуся на тебя мигу бытия?

    — Bang-bang · книга
13. «

    После японцев самые сумасшедшие в этом мире русские.

    После японцев самые сумасшедшие в этом мире русские.

    — Научи меня умирать · книга
14. «

    При выстреле в упор на коже остаются следы пороха. Во лбу у меня будет аккуратная дырка, а по краям — обожженная пороховыми газами кожа. На стене — красно-серая клякса с белыми осколками кости… Тоже своеобразный nail-art. — Как тебе это понравится? — спрашивает она. <…> — Меня ждет цветок лотоса, — говорю я.

    При выстреле в упор на коже остаются следы пороха. Во лбу у меня будет аккуратная дырка, а по краям — обожженная пороховыми газами кожа. На стене — красно-серая клякса с белыми осколками кости… Тоже своеобразный nail-art. — Как тебе это понравится? — спрашивает она. <…> — Меня ждет цветок лотоса, — говорю я.

    — Bang-bang · книга
15. «

    Я тридцатилетний мальчишка. Моя жизнь – это лишь игра в жизнь. Единственное, что меня волнует – декорации и костюмы, в которых приходится играть. Если они хороши – значит, игра получилась. Я прожил тридцать лет, так и не узнав, каково это – бросать в пике торпедоносец, заходя на цель, или удерживать последний рубеж обороны, будучи прикованным к пулемету. Все, что для меня важно, – купить новую дорогую игрушку или как следует развлечься. Даже не пытаясь по-настоящему узнать, чего я стою. Я проживу долгую тихую бесполезную жизнь в чужих лабиринтах и умру чужим для самого себя человеком. Умру, так и не испытав в этой жизни ничего, кроме ленивой скуки. И еще страха лишиться этой сытой жизни.

    Я тридцатилетний мальчишка. Моя жизнь – это лишь игра в жизнь. Единственное, что меня волнует – декорации и костюмы, в которых приходится играть. Если они хороши – значит, игра получилась. Я прожил тридцать лет, так и не узнав, каково это – бросать в пике торпедоносец, заходя на цель, или удерживать последний рубеж обороны, будучи прикованным к пулемету. Все, что для меня важно, – купить новую дорогую игрушку или как следует развлечься. Даже не пытаясь по-настоящему узнать, чего я стою. Я проживу долгую тихую бесполезную жизнь в чужих лабиринтах и умру чужим для самого себя человеком. Умру, так и не испытав в этой жизни ничего, кроме ленивой скуки. И еще страха лишиться этой сытой жизни.

    — Научи меня умирать · книга
16. «

    Необычное, пусть даже и желаемое, очень часто заставляет нас устрично захлопнуть створки … Мы давно превратились в моллюсков. Мы можем быть открытыми, только пока вокруг все спокойно и привычно. Любое отклонение от правил воспринимается как угроза самому существованию.

    Необычное, пусть даже и желаемое, очень часто заставляет нас устрично захлопнуть створки … Мы давно превратились в моллюсков. Мы можем быть открытыми, только пока вокруг все спокойно и привычно. Любое отклонение от правил воспринимается как угроза самому существованию.

    — Научи меня умирать · книга
17. «

    За века эволюции люди придумали сотни, если не тысячи, способов лишить жизни человека. И ни одного — дать новую жизнь. Правда, природа тоже весьма изобретательна насчет умерщвления, а вариантов появления на свет придумала немного.

    За века эволюции люди придумали сотни, если не тысячи, способов лишить жизни человека. И ни одного — дать новую жизнь. Правда, природа тоже весьма изобретательна насчет умерщвления, а вариантов появления на свет придумала немного.

    — Bang-bang · книга
18. «

    Не люблю телефон. Не люблю компьютеры и тамагочи. Не люблю еду из микроволновки. И рис из рисоварки. Секс с презервативом тоже не люблю. Лучше уж онанировать.

    Не люблю телефон. Не люблю компьютеры и тамагочи. Не люблю еду из микроволновки. И рис из рисоварки. Секс с презервативом тоже не люблю. Лучше уж онанировать.

    — Вик · книга
19. «

    Два года назад, вынужденно отказавшись от прежней жизни счастливого потребителя, я обрёл свободу. Но свобода оказалась не сказочной страной, где счастливчики беззаботно сидят в цветках лотоса и напевают незатейливые мантры. Свобода — крошечная квартирка, в которой по вечерам дрожат стены. Свобода — гигантский плотоядный кролик, караулящий меня за дверью. Свобода — полупустая бутылка виски в руке. Свобода — немой вопрос: «Когда же все это кончится?», в опухших от бессонницы глазах. Свобода — мёртвая жена и не рожденная дочь. Мой цветок лотоса — продавленное кресло в тёмной комнате.

    Два года назад, вынужденно отказавшись от прежней жизни счастливого потребителя, я обрёл свободу. Но свобода оказалась не сказочной страной, где счастливчики беззаботно сидят в цветках лотоса и напевают незатейливые мантры. Свобода — крошечная квартирка, в которой по вечерам дрожат стены. Свобода — гигантский плотоядный кролик, караулящий меня за дверью. Свобода — полупустая бутылка виски в руке. Свобода — немой вопрос: «Когда же все это кончится?», в опухших от бессонницы глазах. Свобода — мёртвая жена и не рожденная дочь. Мой цветок лотоса — продавленное кресло в тёмной комнате.

    — Bang-bang · книга
20. «

    Акт разрушения и половой акт — по сути одно и то же. И там, и там ты убиваешь то, чем восхищаешься. Убиваешь, потому что не можешь этого восхищения вынести...

    Акт разрушения и половой акт — по сути одно и то же. И там, и там ты убиваешь то, чем восхищаешься. Убиваешь, потому что не можешь этого восхищения вынести...

    — Bang-bang · книга