22 цитаты Макса Фриша для тех, кто любит думать

Ниже 22 цитаты Макса Фриша — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Мы живем, словно движемся по конвейеру, и нет никакой надежды, что сумеем себя догнать и исправить хотя бы одно мгновение нашей жизни. Мы и есть то «прежде», даже если и отвергаем его, — не в меньшей степени, чем «сегодня». Время нас не преображает. Оно только раскрывает нас.

   Мы живем, словно движемся по конвейеру, и нет никакой надежды, что сумеем себя догнать и исправить хотя бы одно мгновение нашей жизни. Мы и есть то «прежде», даже если и отвергаем его, — не в меньшей степени, чем «сегодня». Время нас не преображает. Оно только раскрывает нас.

   — Из дневника 1946 - 1949 · книга
2. «

   Убить человека или хотя бы его душу можно разными способами, и этого не обнаружит ни одна полиция в мире. Бывает достаточно одного слова, откровенности в должный момент. А не то даже улыбки. Покажите мне человека, которого нельзя уничтожить улыбкой или молчанием.

   Убить человека или хотя бы его душу можно разными способами, и этого не обнаружит ни одна полиция в мире. Бывает достаточно одного слова, откровенности в должный момент. А не то даже улыбки. Покажите мне человека, которого нельзя уничтожить улыбкой или молчанием.

   — Штиллер · книга
3. «

   Дни тоски долги, часы еще дольше..

   Дни тоски долги, часы еще дольше..

   — Назову себя Гантенбайн · книга
4. «

   Действительно вежливый человек всегда исполнен любви. Он любит человека, которого хочет познать для того, чтобы спасти его.

   Действительно вежливый человек всегда исполнен любви. Он любит человека, которого хочет познать для того, чтобы спасти его.
5. «

   Люди дружат потому, что это не лишено приятности, а для всего прочего имеются психиатры, нечто вроде механиков, обслуживающих гаражи внутренней жизни и чувств, на случай, если обнаружишь поломку, пробоину, которую сам залатать не можешь. Друзей не положено отягощать печальными историями, грустным выражением лица. Да и не стоит. Все равно за душой у них не найдется ничего, кроме стандартного, ни к чему не обязывающего оптимизма.

   Люди дружат потому, что это не лишено приятности, а для всего прочего имеются психиатры, нечто вроде механиков, обслуживающих гаражи внутренней жизни и чувств, на случай, если обнаружишь поломку, пробоину, которую сам залатать не можешь. Друзей не положено отягощать печальными историями, грустным выражением лица. Да и не стоит. Все равно за душой у них не найдется ничего, кроме стандартного, ни к чему не обязывающего оптимизма.

   — Штиллер · книга
6. «

   Между писателем и лошадью разница лишь в том, что лошадь не понимает языка лошадиных барышников.

   Между писателем и лошадью разница лишь в том, что лошадь не понимает языка лошадиных барышников.
7. «

   ... техника — это уловка, хитрость, с помощью которой хотят так перестроить мир, чтобы там не было места чувству. Мания технократов — свести всё в мироздании к полезной действительности, как бы заставить мир служить себе, потому что они не в силах противостоять ему как партнёры, бессильны его охватить. Техника — это хитрая попытка преодолеть сопротивление мира, сделать его путём преодоления темпа жизни более плоским, стереотипным, чтобы убить жизнь духа...

   ... техника — это уловка, хитрость, с помощью которой хотят так перестроить мир, чтобы там не было места чувству. Мания технократов — свести всё в мироздании к полезной действительности, как бы заставить мир служить себе, потому что они не в силах противостоять ему как партнёры, бессильны его охватить. Техника — это хитрая попытка преодолеть сопротивление мира, сделать его путём преодоления темпа жизни более плоским, стереотипным, чтобы убить жизнь духа...

   — Homo Фабер · книга
8. «

   Каждый человек рано или поздно выдумывает для себя историю, которую считает своей жизнью.

   Каждый человек рано или поздно выдумывает для себя историю, которую считает своей жизнью.
9. «

   Вероятно, она спала, а сон — это самая далекая страна, какая существует на свете; он не то чтобы так думал, а ощущал: покуда она спала, ее не было в этом городе.

   Вероятно, она спала, а сон — это самая далекая страна, какая существует на свете; он не то чтобы так думал, а ощущал: покуда она спала, ее не было в этом городе.

   — Назову себя Гантенбайн · книга
10. «

    Каждый раньше или позже выдумывает себе какую-нибудь историю, которую он принимает за свою жизнь, или целый ряд историй.

    Каждый раньше или позже выдумывает себе какую-нибудь историю, которую он принимает за свою жизнь, или целый ряд историй.

    — Назову себя Гантенбайн · книга
11. «

    По-настоящему война никому не нужна, но многим нужна ненависть.

    По-настоящему война никому не нужна, но многим нужна ненависть.
12. «

    Быть вечным — значит прожить свою жизнь.

    Быть вечным — значит прожить свою жизнь.

    — Homo Фабер · книга
13. «

    Мы говорили о звездах, как обычно говорят ночью, пока не станет ясно, что ни один из собеседников не понимает в звездах.

    Мы говорили о звездах, как обычно говорят ночью, пока не станет ясно, что ни один из собеседников не понимает в звездах.

    — Homo Фабер · книга
14. «

    Сон – это самая далекая страна, какая существует на свете.

    Сон – это самая далекая страна, какая существует на свете.

    — Назову себя Гантенбайн · книга
15. «

    Писать — значит читать себя самого.

    Писать — значит читать себя самого.
16. «

    Я стою со стаканом, наполненным джином, которого я не люблю, и пью; я стою, чтобы не слушать звука шагов в квартире — моих собственных шагов. Все это ничуть не трагично, просто как-то тягостно, ведь сам себе не скажешь спокойной ночи...

    Я стою со стаканом, наполненным джином, которого я не люблю, и пью; я стою, чтобы не слушать звука шагов в квартире — моих собственных шагов. Все это ничуть не трагично, просто как-то тягостно, ведь сам себе не скажешь спокойной ночи...

    — Homo Фабер · книга
17. «

    Мы живем в век репродукции. Даже представление о мире мы составляем себе, не видя ничего собственными глазами, вернее, видя и слыша, но не в оригинале, а репродуцированными на телеэкране, к примеру, по радио, даже знаний мы набираемся на расстоянии.

    Мы живем в век репродукции. Даже представление о мире мы составляем себе, не видя ничего собственными глазами, вернее, видя и слыша, но не в оригинале, а репродуцированными на телеэкране, к примеру, по радио, даже знаний мы набираемся на расстоянии.

    — Штиллер · книга
18. «

    Когда нам кажется, что мы знаем другого, — это всякий раз означает конец любви.

    Когда нам кажется, что мы знаем другого, — это всякий раз означает конец любви.
19. «

    Я не Штиллер! Каждый день с тех пор, как меня посадили в эту тюрьму..., я утверждаю и клянусь, что я не Штиллер, и требую виски, без чего отказываюсь давать какие-либо показания. Потому что без виски, как я в том убедился, я перестаю быть собой, могу поддаться любому «доброму влиянию», сыграть угодную им роль, хотя она и не имеет ко мне ни малейшего касательства.

    Я не Штиллер! Каждый день с тех пор, как меня посадили в эту тюрьму..., я утверждаю и клянусь, что я не Штиллер, и требую виски, без чего отказываюсь давать какие-либо показания. Потому что без виски, как я в том убедился, я перестаю быть собой, могу поддаться любому «доброму влиянию», сыграть угодную им роль, хотя она и не имеет ко мне ни малейшего касательства.

    — Штиллер · книга
20. «

    Я никогда не думал, честно говоря, что филология и история искусств могут прокормить человека.

    Я никогда не думал, честно говоря, что филология и история искусств могут прокормить человека.

    — Homo Фабер · книга