11 цитат Максим Рублёв (Metroelf) о жизни и людях

Ниже 11 цитат Максим Рублёв (Metroelf) — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Естественно, в час пик строить глазки некогда. Пассажиру надо сесть в вагон, машинисту – удержаться в графике. Тем временем набитый под завязку поезд увозит две тысячи народу. Два полка офисной пехоты за один раз. И пускай такие числа плохо укладываются в голове, но за год один-единственный машинист перевозит больше миллиона человек. Оставаясь для них невидимкой.

   Естественно, в час пик строить глазки некогда. Пассажиру надо сесть в вагон, машинисту – удержаться в графике. Тем временем набитый под завязку поезд увозит две тысячи народу. Два полка офисной пехоты за один раз. И пускай такие числа плохо укладываются в голове, но за год один-единственный машинист перевозит больше миллиона человек. Оставаясь для них невидимкой.

   — Олег Дивов · книга
2. «

   При устройстве на работу машинистом обязательно проходят осмотр у психолога. Как раз психолог и определяет, может ли человек работать машинистом или нет. Проверяется его концентрация, проверяется его вменяемость, проверяются минимальные знания. Я до сих пор помню один из вопросов в своей группе, который звучал так: «Если стальной лом бросить в ванну, наполненную ртутью — он всплывёт или утонет?» Для меня этот вопрос был элементарный, потому что я тут же вспомнил таблицу Менделеева и понял, что лом гораздо легче, чем ртуть, поэтому он и всплывёт. Но девяносто пять процентов нашей группы сказали, что он утонет, потому что он железный. Вопросы хоть и элементарные, но тем не менее.

   При устройстве на работу машинистом обязательно проходят осмотр у психолога. Как раз психолог и определяет, может ли человек работать машинистом или нет. Проверяется его концентрация, проверяется его вменяемость, проверяются минимальные знания. Я до сих пор помню один из вопросов в своей группе, который звучал так: «Если стальной лом бросить в ванну, наполненную ртутью — он всплывёт или утонет?» Для меня этот вопрос был элементарный, потому что я тут же вспомнил таблицу Менделеева и понял, что лом гораздо легче, чем ртуть, поэтому он и всплывёт. Но девяносто пять процентов нашей группы сказали, что он утонет, потому что он железный. Вопросы хоть и элементарные, но тем не менее.
3. «

   Чтобы миф укоренился в сознании, главное — не давать человеку полной картины, пускай он видит только кусочек; на этом кусочке и пустит корни миф.

   Чтобы миф укоренился в сознании, главное — не давать человеку полной картины, пускай он видит только кусочек; на этом кусочке и пустит корни миф.

   — Олег Дивов · книга
4. «

   Между прочим, вы никогда не задавались вопросом: что сказала (и какими именно словами) локомотивная бригада, задавившая Анну Каренину?

   Между прочим, вы никогда не задавались вопросом: что сказала (и какими именно словами) локомотивная бригада, задавившая Анну Каренину?

   — Олег Дивов · книга
5. «

   Октябрьское Поле. По лестнице несется старушка, прыгая через две ступени и размахивая палкой вокруг, пробивая себе дорогу в людском потоке. Сзади прыгает тележка – кажется, еще чуть-чуть, и колеса полетят в разные стороны. Над платформой раздается крик «ПО-ДО-ЖДИ-И-ТЕ-Е!!!..» Онемев и наплевав на интервал (такое чудо – и не досмотреть?), дожидаюсь «божьего одуванчика», закрываю двери. И перед тем, как поставить ручку в «ход», слышу голос из салона: – Ох, старость – не радость, ножки болят, место бы кто-нибудь уступил!

   Октябрьское Поле. По лестнице несется старушка, прыгая через две ступени и размахивая палкой вокруг, пробивая себе дорогу в людском потоке. Сзади прыгает тележка – кажется, еще чуть-чуть, и колеса полетят в разные стороны. Над платформой раздается крик «ПО-ДО-ЖДИ-И-ТЕ-Е!!!..» Онемев и наплевав на интервал (такое чудо – и не досмотреть?), дожидаюсь «божьего одуванчика», закрываю двери. И перед тем, как поставить ручку в «ход», слышу голос из салона: – Ох, старость – не радость, ножки болят, место бы кто-нибудь уступил!

   — Олег Дивов · книга
6. «

   Метрополитен – сакральное Подземное Царство. Спускаясь туда, ты каждый раз приносишь жертву (плата за проезд) на алтаре (турникет), по пути слышишь глас ангельский (следующая станция такая-то), а иногда к тебе и сам подземный бог обращается (не держите двери!!!).

   Метрополитен – сакральное Подземное Царство. Спускаясь туда, ты каждый раз приносишь жертву (плата за проезд) на алтаре (турникет), по пути слышишь глас ангельский (следующая станция такая-то), а иногда к тебе и сам подземный бог обращается (не держите двери!!!).

   — Олег Дивов · книга
7. «

   Машинисты влюблены в свою работу (иначе давно разбежались бы). Значит, придется с юмором относиться к тому, что вас в семье трое: он, она и метрополитен. А метро, оно разное: сегодня муж принесет с работы уморительную байку, завтра поделится таким, о чем лучше бы и не слышать. Машинисты видят под землей очень много дурного, и когда чаша терпения переполняется, гадость начинает плескать через край. Это тоже не подарок.

   Машинисты влюблены в свою работу (иначе давно разбежались бы). Значит, придется с юмором относиться к тому, что вас в семье трое: он, она и метрополитен. А метро, оно разное: сегодня муж принесет с работы уморительную байку, завтра поделится таким, о чем лучше бы и не слышать. Машинисты видят под землей очень много дурного, и когда чаша терпения переполняется, гадость начинает плескать через край. Это тоже не подарок.

   — Олег Дивов · книга
8. «

   У каждой станции свой портрет. У московского метро одинаковых нет.

   У каждой станции свой портрет. У московского метро одинаковых нет.
9. «

   Я люблю свою работу, но иногда я с нее охреневаю.

   Я люблю свою работу, но иногда я с нее охреневаю.

   — Олег Дивов · книга
10. «

    Запомните: всегда будет следующий поезд.

    Запомните: всегда будет следующий поезд.

    — Олег Дивов · книга
11. «

    Смена начинается не с медосмотра, не с изучения инструктажей и приказов и даже не с подписи в журнале заступления. Смена начинается с тихого щелчка контроллера при переводе ручки в «Ход-1», с шипения воздуха, уходящего из тормозных цилиндров. Надвигается тьма тоннеля, разрезаемая фарами, и — одиночество. Ты остаешься один на один с поездом, с табачным дымом, витающим под потолком кабины. Сутки длиною в перегон. Тьма — свет, ночь — день. Встречи длиною в секунды. Город живет своей жизнью, мы своей. Ход, тормоз, информатор, двери открыл, информатор, двери закрыл, ход… Все те же рельсы, те же станции… Лица пассажиров на платформе сливаются в серую полосу. Только как вспышки из толпы прорываются эмоции. Вот кто-то спорит, кто-то ругается, а кто-то настолько заразительно смеется, что самому хочется улыбнуться. Тоннель — станция, тьма — свет, ночь — день. Каждый перегон — сутки в миниатюре.

    Смена начинается не с медосмотра, не с изучения инструктажей и приказов и даже не с подписи в журнале заступления. Смена начинается с тихого щелчка контроллера при переводе ручки в «Ход-1», с шипения воздуха, уходящего из тормозных цилиндров. Надвигается тьма тоннеля, разрезаемая фарами, и — одиночество. Ты остаешься один на один с поездом, с табачным дымом, витающим под потолком кабины. Сутки длиною в перегон. Тьма — свет, ночь — день. Встречи длиною в секунды. Город живет своей жизнью, мы своей. Ход, тормоз, информатор, двери открыл, информатор, двери закрыл, ход… Все те же рельсы, те же станции… Лица пассажиров на платформе сливаются в серую полосу. Только как вспышки из толпы прорываются эмоции. Вот кто-то спорит, кто-то ругается, а кто-то настолько заразительно смеется, что самому хочется улыбнуться. Тоннель — станция, тьма — свет, ночь — день. Каждый перегон — сутки в миниатюре.

    — Олег Дивов · книга