136 лучших фраз Маргарета Митчелла

Подборка из 136 цитат Маргарета Митчелла: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В конце концов с нами произойдёт, видимо, то, что происходит всегда, когда рушится цивилизация. Люди, обладающие умом и мужеством, выплывают, а те, кто не обладает этими качествами, идут ко дну.

   В конце концов с нами произойдёт, видимо, то, что происходит всегда, когда рушится цивилизация. Люди, обладающие умом и мужеством, выплывают, а те, кто не обладает этими качествами, идут ко дну.

   — Ретт Батлер · книга
2. «

   Ноша создана для плеч, достаточно сильных, чтобы её нести...

   Ноша создана для плеч, достаточно сильных, чтобы её нести...

   — Скарлетт О'Хара · книга
3. «

   На предложение руки и сердца благородная леди должна три раза отказаться, и только на четвёртый раз согласиться.

   На предложение руки и сердца благородная леди должна три раза отказаться, и только на четвёртый раз согласиться.

   — Унесённые ветром · книга
4. «

   Скарлетт (о сне): Ах, Ретт, это так страшно, когда ты голодная. Ретт: Конечно, страшно умирать во сне от голода после того, как съеден ужин из семи блюд, включая того огромного краба.

   Скарлетт (о сне): Ах, Ретт, это так страшно, когда ты голодная. Ретт: Конечно, страшно умирать во сне от голода после того, как съеден ужин из семи блюд, включая того огромного краба.

   — Скарлетт О'Хара · книга
5. «

   — Помните… — повторил он, и от звука его голоса, словно по волшебству, рухнули голые стены конторы и все эти годы куда-то ушли, и они, Скарлетт и Эшли, снова ехали верхом по сельским проселкам той далекой, давно минувшей весной. Он все говорил и крепче сжимал ее руку, и в голосе его звучала грусть и колдовские чары старых, полузабытых песен. Скарлетт слышала веселое позвякивание уздечки, когда они ехали под кизиловыми деревьями на пикник к Тарлтонам, слышала свой беззаботный смех, видела, как солнце блестит на золотистых, отливающих серебром волосах Эшли, любовалась горделивой грацией, с какой он сидит в седле. В голосе его звучала музыка — музыка скрипок и банджо; под эти звуки они танцевали тогда в белом доме, которого больше нет. Где-то вдали, в темных болотах, кричали опоссумы под холодной осенней луной, а на рождество от чаш, увитых остролистом, пахло ромовым пуншем и кругом сияли улыбками лица черных слуг и белых господ. И друзья былых дней, смеясь, вдруг собрались вокруг, словно и не лежали в могилах уже многие годы.

   — Помните… — повторил он, и от звука его голоса, словно по волшебству, рухнули голые стены конторы и все эти годы куда-то ушли, и они, Скарлетт и Эшли, снова ехали верхом по сельским проселкам той далекой, давно минувшей весной. Он все говорил и крепче сжимал ее руку, и в голосе его звучала грусть и колдовские чары старых, полузабытых песен. Скарлетт слышала веселое позвякивание уздечки, когда они ехали под кизиловыми деревьями на пикник к Тарлтонам, слышала свой беззаботный смех, видела, как солнце блестит на золотистых, отливающих серебром волосах Эшли, любовалась горделивой грацией, с какой он сидит в седле. В голосе его звучала музыка — музыка скрипок и банджо; под эти звуки они танцевали тогда в белом доме, которого больше нет. Где-то вдали, в темных болотах, кричали опоссумы под холодной осенней луной, а на рождество от чаш, увитых остролистом, пахло ромовым пуншем и кругом сияли улыбками лица черных слуг и белых господ. И друзья былых дней, смеясь, вдруг собрались вокруг, словно и не лежали в могилах уже многие годы.

   — Унесённые ветром · книга
6. «

   Я подумал: мисс О'Хара — натура незаурядная. Она знает, чего хочет и не боится ни открыто об этом сказать, ни... швырнуть вазу.

   Я подумал: мисс О'Хара — натура незаурядная. Она знает, чего хочет и не боится ни открыто об этом сказать, ни... швырнуть вазу.

   — Ретт Батлер · книга
7. «

   – Ведь нас же ничто здесь не держит. – Ничто, – ровным голосом повторил он, – ничто, кроме чести.

   – Ведь нас же ничто здесь не держит. – Ничто, – ровным голосом повторил он, – ничто, кроме чести.

   — Скарлетт О'Хара · книга
8. «

   Счастье возможно лишь там, где схожие люди любят друг друга.

   Счастье возможно лишь там, где схожие люди любят друг друга.

   — Унесённые ветром · книга
9. «

   Быть непохожей на других... это грех, который не прощает ни одно общество. Посмей быть непохожим на других – и тебя предадут анафеме!

   Быть непохожей на других... это грех, который не прощает ни одно общество. Посмей быть непохожим на других – и тебя предадут анафеме!

   — Унесённые ветром · книга
10. «

    О том, что будет завтра, я подумаю завтра.

    О том, что будет завтра, я подумаю завтра.

    — Скарлетт О'Хара · книга
11. «

    Они ни о чем больше не говорят, – думала Скарлетт. – Ни о чем, кроме войны. Все эта война. И они не будут ни о чем говорить, кроме войны. Нет, до самой смерти не будут.

    Они ни о чем больше не говорят, – думала Скарлетт. – Ни о чем, кроме войны. Все эта война. И они не будут ни о чем говорить, кроме войны. Нет, до самой смерти не будут.

    — Скарлетт О'Хара · книга
12. «

    Вы не только бесчестная, но еще и самонадеянная, — сказан он. — Никак не можете забыть, что были первой красавицей в округе, да? Вечно будете считать, что более лакомой штучки в туфельках нет на всем белом свете и что любой мужчина, узрев вас, должен тут же ошалеть от любви.

    Вы не только бесчестная, но еще и самонадеянная, — сказан он. — Никак не можете забыть, что были первой красавицей в округе, да? Вечно будете считать, что более лакомой штучки в туфельках нет на всем белом свете и что любой мужчина, узрев вас, должен тут же ошалеть от любви.

    — Ретт Батлер · книга
13. «

    Если это бремя досталось мне, значит, оно мне по плечу.

    Если это бремя досталось мне, значит, оно мне по плечу.

    — Унесённые ветром · книга
14. «

    Значит, я прав, что любую добродетель можно купить за деньги — вопрос лишь в цене.

    Значит, я прав, что любую добродетель можно купить за деньги — вопрос лишь в цене.

    — Ретт Батлер · книга
15. «

    Никогда не буду оглядываться. Слишком это больно, слишком терзает сердце, так что потом ты уже не на что не способен — все и будешь смотреть назад.... Вот что получается, когда оглядываешься назад — на то время, когда ты был счастлив, — одна боль, душевная мука и досада.

    Никогда не буду оглядываться. Слишком это больно, слишком терзает сердце, так что потом ты уже не на что не способен — все и будешь смотреть назад.... Вот что получается, когда оглядываешься назад — на то время, когда ты был счастлив, — одна боль, душевная мука и досада.

    — Эшли Уилкс · книга
16. «

    Прелесть моя, да он даже и не знает, что у вас есть ум. Если бы его привлекал в вас ум, не нужно было бы ему так защищаться от вас, чтобы сохранить эту свою любовь во всей ее, так сказать «святости»! Он жил бы себе спокойно, потому что мужчина может же восхищаться умом и душой женщины, оставаясь всеми уважаемым джентльменом и сохраняя верность своей жене. А ему, видимо, трудно примирить честь Уилксов с жаждой обладать вами, которая его снедает его.

    Прелесть моя, да он даже и не знает, что у вас есть ум. Если бы его привлекал в вас ум, не нужно было бы ему так защищаться от вас, чтобы сохранить эту свою любовь во всей ее, так сказать «святости»! Он жил бы себе спокойно, потому что мужчина может же восхищаться умом и душой женщины, оставаясь всеми уважаемым джентльменом и сохраняя верность своей жене. А ему, видимо, трудно примирить честь Уилксов с жаждой обладать вами, которая его снедает его.

    — Ретт Батлер · книга
17. «

    Так приятно, когда возле тебя кто-то хлопочет, заботится, опекает, даже если это всего лишь старая дева в брюках вроде Фрэнка Кеннеди.

    Так приятно, когда возле тебя кто-то хлопочет, заботится, опекает, даже если это всего лишь старая дева в брюках вроде Фрэнка Кеннеди.

    — Унесённые ветром · книга
18. «

    Я не должна рыдать, я не должна просить. Я не должна делать ничего такого, что может вызвать его презрение. Он должен меня уважать, даже если больше не любит меня.

    Я не должна рыдать, я не должна просить. Я не должна делать ничего такого, что может вызвать его презрение. Он должен меня уважать, даже если больше не любит меня.

    — Скарлетт О'Хара · книга
19. «

    Ах, какое это удовольствие — быть богатой! Устраивать приемы — не считать денег! Покупать самую дорогую мебель, и одежду, и еду — и не думать о счетах! Ах, до чего же завистливы и глупы люди, которые твердят, что деньги — это еще не все!

    Ах, какое это удовольствие — быть богатой! Устраивать приемы — не считать денег! Покупать самую дорогую мебель, и одежду, и еду — и не думать о счетах! Ах, до чего же завистливы и глупы люди, которые твердят, что деньги — это еще не все!

    — Скарлетт О'Хара · книга
20. «

    Выглядели они как прежде, но были другими. Что же произошло? Лишь то, что они стали старше на пять лет? Нет, тут было что-то другое — не просто следы времени. Что-то ушло из них, что-то ушло из их мира. Пять лет ощущение незыблемости окружающего мира жило в них столь прочно было столь неизменно, что они даже не осознавали этого. И цвели, укрытые им от бурь, как цветы в оранжерее. Теперь же это исчезло, как исчезли и былая радость, и былое ожидание чего-то чудесного, волнующего, и былой блеск их жизни. Скарлетт знала, что и она изменилась, но не в такой мере, как они, и это озадачивало её. Она сидела и наблюдала за ними и чувствовала себя среди них чужой — совсем чужой и одинокой, словно явилась сюда с другой планеты, говорила не непонятном языке и не понимала их языка.

    Выглядели они как прежде, но были другими. Что же произошло? Лишь то, что они стали старше на пять лет? Нет, тут было что-то другое — не просто следы времени. Что-то ушло из них, что-то ушло из их мира. Пять лет ощущение незыблемости окружающего мира жило в них столь прочно было столь неизменно, что они даже не осознавали этого. И цвели, укрытые им от бурь, как цветы в оранжерее. Теперь же это исчезло, как исчезли и былая радость, и былое ожидание чего-то чудесного, волнующего, и былой блеск их жизни. Скарлетт знала, что и она изменилась, но не в такой мере, как они, и это озадачивало её. Она сидела и наблюдала за ними и чувствовала себя среди них чужой — совсем чужой и одинокой, словно явилась сюда с другой планеты, говорила не непонятном языке и не понимала их языка.

    — Унесённые ветром · книга