Маргарет Митчелл: 206 высказываний о главном

Подборка из 206 цитат Маргарета Митчелла: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Вы либо будете делать деньги неподобающим для дамы способом и всюду встречать холодный приём, либо будете бедны и благородны, зато приобретёте кучу друзей.

   Вы либо будете делать деньги неподобающим для дамы способом и всюду встречать холодный приём, либо будете бедны и благородны, зато приобретёте кучу друзей.

   — Ретт Батлер · книга
2. «

   Тебя любить не мог бы я столь сильно, когда б превыше не любил я Честь.

   Тебя любить не мог бы я столь сильно, когда б превыше не любил я Честь.

   — Ретт Батлер · книга
3. «

   Она любит вас. Так что придётся вам нести и этот крест.

   Она любит вас. Так что придётся вам нести и этот крест.

   — Ретт Батлер · книга
4. «

   Не хотел он, чтобы Скарлетт слышала, как будут заколачивать гроб. И тут он прав. Запомни, Скарлетт: пока ты этого не слышишь, человек кажется тебе живым. А вот как услышишь... Да, это самый страшный звук на свете — звук конца...

   Не хотел он, чтобы Скарлетт слышала, как будут заколачивать гроб. И тут он прав. Запомни, Скарлетт: пока ты этого не слышишь, человек кажется тебе живым. А вот как услышишь... Да, это самый страшный звук на свете — звук конца...

   — бабуля Фонтейн · книга
5. «

   Она не такая сильная, как вы. Она вообще никогда не отличалась особой силой. Одно только и было у нее – это сердце.

   Она не такая сильная, как вы. Она вообще никогда не отличалась особой силой. Одно только и было у нее – это сердце.

   — Ретт Батлер · книга
6. «

   Я женился на вас, чтобы держать вместо кошки.

   Я женился на вас, чтобы держать вместо кошки.

   — Ретт Батлер · книга
7. «

   Да, конечно, жизнь стала более пышной — в определённом смысле. В прошлом не было пышности, но дни тогда были окрашены очарованием, они имели свою ценность, свою медлительную красоту.

   Да, конечно, жизнь стала более пышной — в определённом смысле. В прошлом не было пышности, но дни тогда были окрашены очарованием, они имели свою ценность, свою медлительную красоту.

   — Эшли Уилкс · книга
8. «

   Скарлетт: Если на то пошло, я скорее поцелую хрюшку. Ретт: О вкусах не спорят.

   Скарлетт: Если на то пошло, я скорее поцелую хрюшку. Ретт: О вкусах не спорят.

   — Скарлетт О'Хара · книга
9. «

   Ей стало не по себе – такой в этом испытующем взгляде был бесконечный холод, более сильный, чем ненависть, и более оскорбительный, чем презрение.

   Ей стало не по себе – такой в этом испытующем взгляде был бесконечный холод, более сильный, чем ненависть, и более оскорбительный, чем презрение.

   — Унесённые ветром · книга
10. «

    Войны всегда священны для тех, кому приходится их вести. Если бы те, кто разжигает войны, не объявляли их священными, какой дурак пошел бы воевать?

    Войны всегда священны для тех, кому приходится их вести. Если бы те, кто разжигает войны, не объявляли их священными, какой дурак пошел бы воевать?

    — Унесённые ветром · книга
11. «

    Где-то в груди маленьким злым зверьком зашевелилась боль, подкатила к горлу, сжалась комком и притаилась, чтобы того и гляди раствориться в слезах.

    Где-то в груди маленьким злым зверьком зашевелилась боль, подкатила к горлу, сжалась комком и притаилась, чтобы того и гляди раствориться в слезах.

    — Унесённые ветром · книга
12. «

    Ноша создана для плеч, достаточно сильных, чтобы её нести...

    Ноша создана для плеч, достаточно сильных, чтобы её нести...

    — Скарлетт О'Хара · книга
13. «

    — Да как вы смеете говорить такое?! Эшли работает в Таре как раб! — Ну конечно, золотые руки! Как он, должно быть, ловко убирает навоз!

    — Да как вы смеете говорить такое?! Эшли работает в Таре как раб! — Ну конечно, золотые руки! Как он, должно быть, ловко убирает навоз!

    — Ретт Батлер · книга
14. «

    На предложение руки и сердца благородная леди должна три раза отказаться, и только на четвёртый раз согласиться.

    На предложение руки и сердца благородная леди должна три раза отказаться, и только на четвёртый раз согласиться.

    — Унесённые ветром · книга
15. «

    Если это бремя досталось мне, значит, оно мне по плечу.

    Если это бремя досталось мне, значит, оно мне по плечу.

    — Унесённые ветром · книга
16. «

    Ничто в целом свете не может нас подкосить, а вот сами мы себя подкашиваем — вздыхаем по тому, чего у нас больше нет, и слишком часто думаем о прошлом.

    Ничто в целом свете не может нас подкосить, а вот сами мы себя подкашиваем — вздыхаем по тому, чего у нас больше нет, и слишком часто думаем о прошлом.

    — бабуля Фонтейн · книга
17. «

    Я хочу обладать вами — ни одной женщины я не ждал так, как вас, и ни одной не ждал так долго.

    Я хочу обладать вами — ни одной женщины я не ждал так, как вас, и ни одной не ждал так долго.

    — Ретт Батлер · книга
18. «

    Она уже знала, что это их пресловутое Правое Дело – для нее пустой звук и ей до смерти надоело слушать, как все без конца исступленно толкуют об одном и том же с таким фанатичным блеском в глазах. Правое Дело не представлялось ей священным, а война – чем-то возвышенным. Для нее это было нечто досадно вторгшееся в жизнь, стоившее много денег, бессмысленно сеявшее смерть и делавшее труднодоступным то, что услаждает бытие. Она поняла, что устала от бесконечного вязания, скатывания бинтов и щипания корпии, от которой у нее загрубели пальцы. И, боже, как надоел ей госпиталь! Она устала, она погибала от тоски, от тошнотворного запаха гноящихся ран, от вечных стонов раненых, от страшной печати отрешенности на осунувшихся лицах умирающих.

    Она уже знала, что это их пресловутое Правое Дело – для нее пустой звук и ей до смерти надоело слушать, как все без конца исступленно толкуют об одном и том же с таким фанатичным блеском в глазах. Правое Дело не представлялось ей священным, а война – чем-то возвышенным. Для нее это было нечто досадно вторгшееся в жизнь, стоившее много денег, бессмысленно сеявшее смерть и делавшее труднодоступным то, что услаждает бытие. Она поняла, что устала от бесконечного вязания, скатывания бинтов и щипания корпии, от которой у нее загрубели пальцы. И, боже, как надоел ей госпиталь! Она устала, она погибала от тоски, от тошнотворного запаха гноящихся ран, от вечных стонов раненых, от страшной печати отрешенности на осунувшихся лицах умирающих.

    — Унесённые ветром · книга
19. «

    — Не понимаю, откуда у вас столько наглости, как вы можете смотреть мне в лицо! — воскликнула она. — Все наоборот! Откуда у ВАС столько наглости, и как Вы можете смотреть мне в лицо?! — ответил он с улыбкой.

    — Не понимаю, откуда у вас столько наглости, как вы можете смотреть мне в лицо! — воскликнула она. — Все наоборот! Откуда у ВАС столько наглости, и как Вы можете смотреть мне в лицо?! — ответил он с улыбкой.

    — Скарлетт О'Хара · книга
20. «

    Ещё не родился тот мужчина, которого бы я испугалась.

    Ещё не родился тот мужчина, которого бы я испугалась.

    — Скарлетт О'Хара · книга