312 цитат Маргарета Митчелла — подборка на все случаи

Подборка из 312 цитат Маргарета Митчелла: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Можно лишь пожалеть того человека и тот народ, что опускает руки и проливает слезы, потому что жизнь оказалась не такой, какой хотелось бы.

   Можно лишь пожалеть того человека и тот народ, что опускает руки и проливает слезы, потому что жизнь оказалась не такой, какой хотелось бы.

   — Томми Уэллберн · книга
2. «

   Кошечка моя, я уже был у черта, и он оказался невероятно скучным. Больше я к нему не пойду, даже чтобы вам угодить.

   Кошечка моя, я уже был у черта, и он оказался невероятно скучным. Больше я к нему не пойду, даже чтобы вам угодить.

   — Ретт Батлер · книга
3. «

   И охватившая её дрожь тут же унялась — счастливая и гордая, она подумала: почему не призналась она ему раньше? Насколько это проще, чем всевозможные женские уловки, которым её учили!

   И охватившая её дрожь тут же унялась — счастливая и гордая, она подумала: почему не призналась она ему раньше? Насколько это проще, чем всевозможные женские уловки, которым её учили!

   — Унесённые ветром · книга
4. «

   Я жалею его потому, что ему бы следовало умереть, а он не умер. И я презираю его потому, что он не знает, куда себя девать теперь, когда его мир рухнул.

   Я жалею его потому, что ему бы следовало умереть, а он не умер. И я презираю его потому, что он не знает, куда себя девать теперь, когда его мир рухнул.

   — Ретт Батлер · книга
5. «

   Ах, какое это удовольствие — быть богатой! Устраивать приемы — не считать денег! Покупать самую дорогую мебель, и одежду, и еду — и не думать о счетах! Ах, до чего же завистливы и глупы люди, которые твердят, что деньги — это еще не все!

   Ах, какое это удовольствие — быть богатой! Устраивать приемы — не считать денег! Покупать самую дорогую мебель, и одежду, и еду — и не думать о счетах! Ах, до чего же завистливы и глупы люди, которые твердят, что деньги — это еще не все!

   — Скарлетт О'Хара · книга
6. «

   Завтра будет совсем другой день.

   Завтра будет совсем другой день.

   — Скарлетт О'Хара · книга
7. «

   Да вы, никак, стали читать газеты! Я просто поражен. Никогда не делайте этого больше. Крайне вредное занятие для женского ума.

   Да вы, никак, стали читать газеты! Я просто поражен. Никогда не делайте этого больше. Крайне вредное занятие для женского ума.

   — Ретт Батлер · книга
8. «

   — По крайней мере, мы хоть видели Gotterdammerung – любопытно, хотя и не очень приятно. – Видели – что? – Сумерки богов. К несчастью, мы – южане – считали ведь себя богами.

   — По крайней мере, мы хоть видели Gotterdammerung – любопытно, хотя и не очень приятно. – Видели – что? – Сумерки богов. К несчастью, мы – южане – считали ведь себя богами.

   — Эшли Уилкс · книга
9. «

   Деньги спекулянта не приносят счастья...

   Деньги спекулянта не приносят счастья...

   — Унесённые ветром · книга
10. «

    Она была красива и сознавала это.

    Она была красива и сознавала это.

    — Унесённые ветром · книга
11. «

    Какое же это тяжкое бремя — скромность и деликатность.

    Какое же это тяжкое бремя — скромность и деликатность.

    — Унесённые ветром · книга
12. «

    O, это не поддаётся определению. Бывают вещи, которые звучат очень глупо, если их облечь в слова.

    O, это не поддаётся определению. Бывают вещи, которые звучат очень глупо, если их облечь в слова.

    — Унесённые ветром · книга
13. «

    Ей казалось, что она задохнется, голова ее раскалывалась от мыслей, которые она снова и снова гоняла по протоптанной дорожке, тщетно пытаясь разобраться в создавшемся положении. Она была душевно надломлена: ей казалось, что она, словно потерявшийся ребенок, забрела в некий страшный край, где нет ни одного знакомого столба или знака, который указывал бы дорогу.

    Ей казалось, что она задохнется, голова ее раскалывалась от мыслей, которые она снова и снова гоняла по протоптанной дорожке, тщетно пытаясь разобраться в создавшемся положении. Она была душевно надломлена: ей казалось, что она, словно потерявшийся ребенок, забрела в некий страшный край, где нет ни одного знакомого столба или знака, который указывал бы дорогу.

    — Рассказчик · книга
14. «

    Я подумал: мисс О'Хара — натура незаурядная. Она знает, чего хочет и не боится ни открыто об этом сказать, ни... швырнуть вазу.

    Я подумал: мисс О'Хара — натура незаурядная. Она знает, чего хочет и не боится ни открыто об этом сказать, ни... швырнуть вазу.

    — Ретт Батлер · книга
15. «

    И в этот самый миг в ней вспыхнуло желание. Она захотела, чтобы он принадлежал ей, захотела не рассуждая, так же естественно и просто, как хотела иметь еду, чтобы утолять голод, лошадь, чтобы скакать верхом, мягкую постель, чтобы на ней покоиться.

    И в этот самый миг в ней вспыхнуло желание. Она захотела, чтобы он принадлежал ей, захотела не рассуждая, так же естественно и просто, как хотела иметь еду, чтобы утолять голод, лошадь, чтобы скакать верхом, мягкую постель, чтобы на ней покоиться.

    — Унесённые ветром · книга
16. «

    Людям благочестивым всегда досадно, когда неблагочестивые цветут как пышный зеленый лавр. Выше голову, Скарлетт, разве ты не говорила мне как-то, что хочешь быть очень богатой, прежде всего чтобы иметь возможность послать к черту любого встречного и поперечного?

    Людям благочестивым всегда досадно, когда неблагочестивые цветут как пышный зеленый лавр. Выше голову, Скарлетт, разве ты не говорила мне как-то, что хочешь быть очень богатой, прежде всего чтобы иметь возможность послать к черту любого встречного и поперечного?

    — Ретт Батлер · книга
17. «

    Его губы снова прижались к её губам, и она сдалась без борьбы, слишком ослабев, чтобы даже отвернуть голову, — да она и не хотела отворачиваться; сердце у нее колотилось так отчаянно, что её всю сотрясало от его ударов, и ей становилось страшно от силы Ретта и собственной слабости. Что он с ней сейчас сделает? Она в самом деле лишится чувств, если он не отпустит её. Если бы он только отпустил её… Ах, если бы он никогда её не отпускал.

    Его губы снова прижались к её губам, и она сдалась без борьбы, слишком ослабев, чтобы даже отвернуть голову, — да она и не хотела отворачиваться; сердце у нее колотилось так отчаянно, что её всю сотрясало от его ударов, и ей становилось страшно от силы Ретта и собственной слабости. Что он с ней сейчас сделает? Она в самом деле лишится чувств, если он не отпустит её. Если бы он только отпустил её… Ах, если бы он никогда её не отпускал.

    — Унесённые ветром · книга
18. «

    Эшли не любит ее и никогда по-настоящему не любил, но и это не причинило ей боли. А ведь должно было бы. Она должна была бы впасть в отчаяние, горевать, проклинать судьбу. Она ведь так долго жила его любовью. Эта любовь поддерживала ее во многие мрачные минуты жизни и тем не менее — такова была истина. Он не любит ее, а ей все равно. Ей все равно, потому что и она не любит его. Она не любит его, и потому, что бы он ни сделал, что бы ни сказал, это не способно больше причинить ей боль.

    Эшли не любит ее и никогда по-настоящему не любил, но и это не причинило ей боли. А ведь должно было бы. Она должна была бы впасть в отчаяние, горевать, проклинать судьбу. Она ведь так долго жила его любовью. Эта любовь поддерживала ее во многие мрачные минуты жизни и тем не менее — такова была истина. Он не любит ее, а ей все равно. Ей все равно, потому что и она не любит его. Она не любит его, и потому, что бы он ни сделал, что бы ни сказал, это не способно больше причинить ей боль.

    — Унесённые ветром · книга
19. «

    Конечно, я негодяй. А почему бы нет? Мы живем в свободной стране, и каждый имеет право быть негодяем, если ему так нравится.

    Конечно, я негодяй. А почему бы нет? Мы живем в свободной стране, и каждый имеет право быть негодяем, если ему так нравится.

    — Ретт Батлер · книга
20. «

    Главное — работать не покладая рук и перестать изводить себя из-за того, что правят у них теперь янки.

    Главное — работать не покладая рук и перестать изводить себя из-за того, что правят у них теперь янки.

    — Скарлетт О'Хара · книга