325 цитат Маргарета Митчелла о смысле жизни

Подборка из 325 цитат Маргарета Митчелла: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Они сожгли тебя, – думала она, – и ты лежала в развалинах. Но стереть тебя с лица земли они не смогли. Нет, не смогли. И ты вновь поднимешься, такая же широкая и нарядная, как была когда-то!

   Они сожгли тебя, – думала она, – и ты лежала в развалинах. Но стереть тебя с лица земли они не смогли. Нет, не смогли. И ты вновь поднимешься, такая же широкая и нарядная, как была когда-то!

   — Скарлетт О'Хара · книга
2. «

   А вы великолепны, когда сердитесь. Я прижму вас ещё крепче — вот так, — нарочно, чтобы поглядеть, как вы рассердитесь. Вы даже не представляете, как ослепительны вы были тогда в Двенадцати Дубах, когда, рассвирепев, швырялись вазами.

   А вы великолепны, когда сердитесь. Я прижму вас ещё крепче — вот так, — нарочно, чтобы поглядеть, как вы рассердитесь. Вы даже не представляете, как ослепительны вы были тогда в Двенадцати Дубах, когда, рассвирепев, швырялись вазами.

   — Ретт Батлер · книга
3. «

   Если я могла убить, значит, это-то уж и подавно смогу.

   Если я могла убить, значит, это-то уж и подавно смогу.

   — Скарлетт О'Хара · книга
4. «

   Скарлетт: Если на то пошло, я скорее поцелую хрюшку. Ретт: О вкусах не спорят.

   Скарлетт: Если на то пошло, я скорее поцелую хрюшку. Ретт: О вкусах не спорят.

   — Скарлетт О'Хара · книга
5. «

   Быть непохожей на других... это грех, который не прощает ни одно общество. Посмей быть непохожим на других – и тебя предадут анафеме!

   Быть непохожей на других... это грех, который не прощает ни одно общество. Посмей быть непохожим на других – и тебя предадут анафеме!

   — Унесённые ветром · книга
6. «

   У всех был тощий кошелек, фамильная гордость и умение выстоять в самых тяжелых условиях.

   У всех был тощий кошелек, фамильная гордость и умение выстоять в самых тяжелых условиях.

   — Унесённые ветром · книга
7. «

   Всему свой черёд. Тяжелые времена — не навеки.

   Всему свой черёд. Тяжелые времена — не навеки.

   — Унесённые ветром · книга
8. «

   Где-то в груди маленьким злым зверьком зашевелилась боль, подкатила к горлу, сжалась комком и притаилась, чтобы того и гляди раствориться в слезах.

   Где-то в груди маленьким злым зверьком зашевелилась боль, подкатила к горлу, сжалась комком и притаилась, чтобы того и гляди раствориться в слезах.

   — Унесённые ветром · книга
9. «

   Корыстолюбив? О нет — просто дальновиден. Впрочем, может быть, это почти одно и то же.

   Корыстолюбив? О нет — просто дальновиден. Впрочем, может быть, это почти одно и то же.

   — Ретт Батлер · книга
10. «

    Она лежала плашмя, не имея сил отогнать от себя ни воспоминания, ни заботы, обступившие её со всех сторон, словно стая грифов, учуявших смерть. Думать об этом было выше её сил, но она уже не могла заставить себя не думать. Мысли против воли кружились в её мозгу, как хищные птицы, когтили его, вонзали свои клювы. Казалось, протекла вечность, пока она неподвижно лежала, уткнувшись лицом в землю, палимая беспощадным солнцем, вспоминая тех, кто ушёл из жизни, и жизнь, которая ушла навсегда, и заглядывая в тёмную бездну будущего.

    Она лежала плашмя, не имея сил отогнать от себя ни воспоминания, ни заботы, обступившие её со всех сторон, словно стая грифов, учуявших смерть. Думать об этом было выше её сил, но она уже не могла заставить себя не думать. Мысли против воли кружились в её мозгу, как хищные птицы, когтили его, вонзали свои клювы. Казалось, протекла вечность, пока она неподвижно лежала, уткнувшись лицом в землю, палимая беспощадным солнцем, вспоминая тех, кто ушёл из жизни, и жизнь, которая ушла навсегда, и заглядывая в тёмную бездну будущего.

    — Унесённые ветром · книга
11. «

    Есть какое-то свинское удовлетворение в том, чтобы быть с женщиной — пусть даже она безграмотная шлюха, — которая безгранично любит тебя и уважает, потому что ты в её глазах — безупречный джентельмен.

    Есть какое-то свинское удовлетворение в том, чтобы быть с женщиной — пусть даже она безграмотная шлюха, — которая безгранично любит тебя и уважает, потому что ты в её глазах — безупречный джентельмен.

    — Ретт Батлер · книга
12. «

    Желать — это ещё не значит получить. А жизнь ещё не научила тому, что победа не всегда достаётся тем, кто идет напролом.

    Желать — это ещё не значит получить. А жизнь ещё не научила тому, что победа не всегда достаётся тем, кто идет напролом.

    — Унесённые ветром · книга
13. «

    — Помните… — повторил он, и от звука его голоса, словно по волшебству, рухнули голые стены конторы и все эти годы куда-то ушли, и они, Скарлетт и Эшли, снова ехали верхом по сельским проселкам той далекой, давно минувшей весной. Он все говорил и крепче сжимал ее руку, и в голосе его звучала грусть и колдовские чары старых, полузабытых песен. Скарлетт слышала веселое позвякивание уздечки, когда они ехали под кизиловыми деревьями на пикник к Тарлтонам, слышала свой беззаботный смех, видела, как солнце блестит на золотистых, отливающих серебром волосах Эшли, любовалась горделивой грацией, с какой он сидит в седле. В голосе его звучала музыка — музыка скрипок и банджо; под эти звуки они танцевали тогда в белом доме, которого больше нет. Где-то вдали, в темных болотах, кричали опоссумы под холодной осенней луной, а на рождество от чаш, увитых остролистом, пахло ромовым пуншем и кругом сияли улыбками лица черных слуг и белых господ. И друзья былых дней, смеясь, вдруг собрались вокруг, словно и не лежали в могилах уже многие годы.

    — Помните… — повторил он, и от звука его голоса, словно по волшебству, рухнули голые стены конторы и все эти годы куда-то ушли, и они, Скарлетт и Эшли, снова ехали верхом по сельским проселкам той далекой, давно минувшей весной. Он все говорил и крепче сжимал ее руку, и в голосе его звучала грусть и колдовские чары старых, полузабытых песен. Скарлетт слышала веселое позвякивание уздечки, когда они ехали под кизиловыми деревьями на пикник к Тарлтонам, слышала свой беззаботный смех, видела, как солнце блестит на золотистых, отливающих серебром волосах Эшли, любовалась горделивой грацией, с какой он сидит в седле. В голосе его звучала музыка — музыка скрипок и банджо; под эти звуки они танцевали тогда в белом доме, которого больше нет. Где-то вдали, в темных болотах, кричали опоссумы под холодной осенней луной, а на рождество от чаш, увитых остролистом, пахло ромовым пуншем и кругом сияли улыбками лица черных слуг и белых господ. И друзья былых дней, смеясь, вдруг собрались вокруг, словно и не лежали в могилах уже многие годы.

    — Унесённые ветром · книга
14. «

    Именно в те дни начала она приобретать умение отметать от себя неприятные мысли. Она научилась говорить себе: «Я не стану думать об этом (или о том) сейчас – это слишком неприятно. Я подумаю об этом завтра». И чаще всего, когда наступало завтра, неприятная мысль или не возникала больше, или по происшествии времени уже не казалась такой неприятной.

    Именно в те дни начала она приобретать умение отметать от себя неприятные мысли. Она научилась говорить себе: «Я не стану думать об этом (или о том) сейчас – это слишком неприятно. Я подумаю об этом завтра». И чаще всего, когда наступало завтра, неприятная мысль или не возникала больше, или по происшествии времени уже не казалась такой неприятной.

    — Унесённые ветром · книга
15. «

    — Не понимаю, откуда у вас столько наглости, как вы можете смотреть мне в лицо! — воскликнула она. — Все наоборот! Откуда у ВАС столько наглости, и как Вы можете смотреть мне в лицо?! — ответил он с улыбкой.

    — Не понимаю, откуда у вас столько наглости, как вы можете смотреть мне в лицо! — воскликнула она. — Все наоборот! Откуда у ВАС столько наглости, и как Вы можете смотреть мне в лицо?! — ответил он с улыбкой.

    — Скарлетт О'Хара · книга
16. «

    То, что разбито, уже никогда не будет прежним, и лучше вспоминать о том, как это выглядело, когда было целым, чем склеить, а потом до конца жизни лицезреть трещины.

    То, что разбито, уже никогда не будет прежним, и лучше вспоминать о том, как это выглядело, когда было целым, чем склеить, а потом до конца жизни лицезреть трещины.
17. «

    Жизнь человеческая слишком дорога — её ничем не оплатишь.

    Жизнь человеческая слишком дорога — её ничем не оплатишь.

    — Унесённые ветром · книга
18. «

    У таких же, как Эшли, нет ни острого ума, ни физической силы, а если и есть, то они совестятся пустить эти свои качества в ход. И тогда они идут ко дну – это неизбежно. Таков закон природы, и миру лучше без них. Но всегда находится горстка таких, которые дерзают и выбиваются на поверхность, и со временем эти люди оказываются на том же месте, какое занимали до того, как перевернулся мир.

    У таких же, как Эшли, нет ни острого ума, ни физической силы, а если и есть, то они совестятся пустить эти свои качества в ход. И тогда они идут ко дну – это неизбежно. Таков закон природы, и миру лучше без них. Но всегда находится горстка таких, которые дерзают и выбиваются на поверхность, и со временем эти люди оказываются на том же месте, какое занимали до того, как перевернулся мир.

    — Ретт Батлер · книга
19. «

    Скарлетт не выносила разговоров, главной темой которых не являлась она сама.

    Скарлетт не выносила разговоров, главной темой которых не являлась она сама.

    — Унесённые ветром · книга
20. «

    Дорогая моя, мне теперь на это наплевать.

    Дорогая моя, мне теперь на это наплевать.

    — Ретт Батлер · книга