— Что случилось? — осторожно поинтересовался Дамиан, незаметно оказавшись рядом. — Кошак, — простонала я. — Он меня убьет. — За то, что ты не ночевала дома? — насмешливо приподнял он бровь. — Именно за это, — совершенно серьезно кивнула я. — Суровый он у тебя, — проникся пониманием магистр.
— Надо скорее вернуться в зал. Если я пропущу выступление, Данька меня придушит. — Не переживай, если Бриар доберется до тебя раньше, то удушение тебя беспокоить не должно. Мертвых не задушишь, — успокоил меня кошак.
Растянулась в полный рост на прохладном металле и прикрыла глаза. Хорошо холодит, боль немного отступает. Над головой раздался сдавленный кашель. — Тебя ничего не смущает? — А должно? — вяло поинтересовалась я. — На этом столе вскрывали чье-то тело. — К твоему сведению, после каждого вскрытия эти столы обрабатывают так, что здесь лежать безопаснее, чем в своей собственной кровати, — фыркнула я. — А мне так думать удобнее.
Он увидел пьяную тебя в обнимку со пьяной мной и гитарой, вполне возможно, тоже не вполне трезвой. По-моему, мы и ее пытались с тобой напоить, и слегка прибалдел.
— А курить вредно, — поморщилась я, подойдя ближе, — это я тебе как целитель говорю. — И тебе не болеть, — усмехнулся он, затягиваясь. — Жить вообще вредно, ребенок, тебе ли с твоей-то профессией не знать.
— Заносите, — донеслось от открытой двери, и в мертвецкую внесли труп на носилках и устроили на ближайшем столе. — Все для тебя, милая. Развлекайся, — мрачно пошутил он, смотря, как я закрываю уже разложенные на столе учебники. — Да я, как бы и не скучала, — пробормотала я.
— Дия, спишь? — раздался тихий вопрос. — Сплю, — пробурчала я. — А кто тогда со мной разговаривает? — усмехнулся Бриар. — Никто не разговаривает. Это слуховые галлюцинации. Травмы головы в последнее время были? Или, может, не спал давно? Такое случается, — огрызнулась я.
— Вот, кстати, еще один парадокс, — хихикнул кошак. — Ты же теперь следователь, пусть и учащийся. Значит, по долгу службы должна сама себя посадить. И как поступишь? — Чувство самосохранения у меня сильнее чувства справедливости. Надеюсь, закон переживет.