581 лучших цитата — Марина Цветаева

Подборка из 581 цитата Марины Цветаевы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Книгу должен писать читатель. Лучший читатель читает закрыв глаза.

   Книгу должен писать читатель. Лучший читатель читает закрыв глаза.
2. «

   Не стыдись, страна Россия! Ангелы — всегда босые..

   Не стыдись, страна Россия! Ангелы — всегда босые..
3. «

   Тело — вместилище души. Поэтому — и только поэтому — не швыряйтесь им зря!

   Тело — вместилище души. Поэтому — и только поэтому — не швыряйтесь им зря!
4. «

   Будь! Не отдавай меня без боя! Не отдавай меня нoчи, фонарям, мостам, прохожим, всему, всем. Я тебе буду верна. Потому что я никого другого не хочу, не могу (не захочу, не смогу). Потому что тo мне даешь, что ты мне дал, мне никто не дает, а меньшего я не хочу. Потому что ты один такой.

   Будь! Не отдавай меня без боя! Не отдавай меня нoчи, фонарям, мостам, прохожим, всему, всем. Я тебе буду верна. Потому что я никого другого не хочу, не могу (не захочу, не смогу). Потому что тo мне даешь, что ты мне дал, мне никто не дает, а меньшего я не хочу. Потому что ты один такой.
5. «

   С другими — в розовые груды Грудей... В гадательные дроби Недель... А я тебе пребуду Сокровищницею подобий По случаю — в песках, на щебнях Подобранных, — в ветрах, на шпалах Подслушанных... Вдоль всех бесхлебных Застав, где молодость шаталась.

   С другими — в розовые груды Грудей... В гадательные дроби Недель... А я тебе пребуду Сокровищницею подобий По случаю — в песках, на щебнях Подобранных, — в ветрах, на шпалах Подслушанных... Вдоль всех бесхлебных Застав, где молодость шаталась.
6. «

   Руки даны мне — протягивать каждому обе, Не удержать ни одной, губы — давать имена, Очи — не видеть, высокие брови над ними — Нежно дивиться любви и — нежней — нелюбви.

   Руки даны мне — протягивать каждому обе, Не удержать ни одной, губы — давать имена, Очи — не видеть, высокие брови над ними — Нежно дивиться любви и — нежней — нелюбви.
7. «

   «Острых чувств» и «нужных мыслей» Мне от Бога не дано. Нужно петь, что всё темно, Что над миром сны нависли... — Так теперь заведено. — Этих чувств и этих мыслей Мне от Бога не дано!

   «Острых чувств» и «нужных мыслей» Мне от Бога не дано. Нужно петь, что всё темно, Что над миром сны нависли... — Так теперь заведено. — Этих чувств и этих мыслей Мне от Бога не дано!
8. «

   Не обольщусь и языком родным, Его призывом млечным. Мне безразлично, на каком, Непонимаемой быть, встречным! (Читателем газетных тонн, Глотателем, доильцем сплетен…) Двадцатого столетья — он, А я — до всякого столетья!

   Не обольщусь и языком родным, Его призывом млечным. Мне безразлично, на каком, Непонимаемой быть, встречным! (Читателем газетных тонн, Глотателем, доильцем сплетен…) Двадцатого столетья — он, А я — до всякого столетья!
9. «

   У Есенина был песенный дар, а личности не было. Его трагедия — трагедия пустоты. К 30-ти годам он внутренно кончился. У него была только молодость.

   У Есенина был песенный дар, а личности не было. Его трагедия — трагедия пустоты. К 30-ти годам он внутренно кончился. У него была только молодость.
10. «

    Уходя с вокзала я просто расставалась: сразу и трезво — как в жизни.

    Уходя с вокзала я просто расставалась: сразу и трезво — как в жизни.
11. «

    Мне уже не больно. Мне уже всё взросло и ясно.

    Мне уже не больно. Мне уже всё взросло и ясно.

    — Чрез лихолетие эпохи... · книга
12. «

    Ищут шестого чувства обыкновенно люди, не подозревающие о существовании собственных пяти.

    Ищут шестого чувства обыкновенно люди, не подозревающие о существовании собственных пяти.
13. «

    Язык простонародья как маятник между жрать и срать.

    Язык простонародья как маятник между жрать и срать.
14. «

    Тень трамваев, как прежде, бежит по стене, Шум оркестра внизу осторожней и глуше... — «Пусть сольются без слов наши души!» Ты взволнованно шепчешь — не мне!

    Тень трамваев, как прежде, бежит по стене, Шум оркестра внизу осторожней и глуше... — «Пусть сольются без слов наши души!» Ты взволнованно шепчешь — не мне!
15. «

    Я не боюсь больших слов, потому что у меня большие чувства.

    Я не боюсь больших слов, потому что у меня большие чувства.

    — Борис Леонидович Пастернак · книга
16. «

    Над Феодосией угас Навеки этот день весенний, И всюду удлиняет тени Прелестный предвечерний час. Захлёбываясь от тоски, Иду одна, без всякой мысли, И опустились и повисли Две тоненьких моих руки. Иду вдоль генуэзских стен, Встречая ветра поцелуи, И платья шёлковые струи Колеблются вокруг колен. И скромен ободок кольца, И трогательно мал и жалок Букет из нескольких фиалок Почти у самого лица. Иду вдоль крепостных валов, В тоске вечерней и весенней. И вечер удлиняет тени, И безнадежность ищет слов.

    Над Феодосией угас Навеки этот день весенний, И всюду удлиняет тени Прелестный предвечерний час. Захлёбываясь от тоски, Иду одна, без всякой мысли, И опустились и повисли Две тоненьких моих руки. Иду вдоль генуэзских стен, Встречая ветра поцелуи, И платья шёлковые струи Колеблются вокруг колен. И скромен ободок кольца, И трогательно мал и жалок Букет из нескольких фиалок Почти у самого лица. Иду вдоль крепостных валов, В тоске вечерней и весенней. И вечер удлиняет тени, И безнадежность ищет слов.
17. «

    А вечно одну и ту ж — Пусть любит герой в романе!

    А вечно одну и ту ж — Пусть любит герой в романе!
18. «

    Любить только женщин (женщине) или только мужчин (мужчине), заведомо исключая обычное обратное — какая жуть! А только женщин (мужчине) или только мужчин (женщине), заведомо исключая необычное родное — какая скука!

    Любить только женщин (женщине) или только мужчин (мужчине), заведомо исключая обычное обратное — какая жуть! А только женщин (мужчине) или только мужчин (женщине), заведомо исключая необычное родное — какая скука!
19. «

    Я хочу такой скромной, убийственно-простой вещи: чтобы, когда я вхожу, человек радовался.

    Я хочу такой скромной, убийственно-простой вещи: чтобы, когда я вхожу, человек радовался.
20. «

    Расправясь со мной как с вещью, Вы для меня сами стали вещь, пустое место, а я сама на время — пустующим домом, ибо место которое Вы занимали в моей душе было не малó.<...> Живите как можете — Вы это тоже плохо умеете — а с моей легкой руки, кажется, еще хуже, чем до меня — Вам как мне нужны концы и начала, и Вы как я прорываетесь в человека, сразу ему в сердцевину, а дальше — некуда. Для меня земная любовь — тупик. Наши сани никуда не доехали, всё осталось сном.

    Расправясь со мной как с вещью, Вы для меня сами стали вещь, пустое место, а я сама на время — пустующим домом, ибо место которое Вы занимали в моей душе было не малó.<...> Живите как можете — Вы это тоже плохо умеете — а с моей легкой руки, кажется, еще хуже, чем до меня — Вам как мне нужны концы и начала, и Вы как я прорываетесь в человека, сразу ему в сердцевину, а дальше — некуда. Для меня земная любовь — тупик. Наши сани никуда не доехали, всё осталось сном.