86 фраз Марины и Сергея Дяченко, которые запоминаются

Марина и Сергей Дяченко — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 86 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Любопытство — первейшее человеческое свойство, очень опасное. Очень полезное. Индикатор нормы.

   Любопытство — первейшее человеческое свойство, очень опасное. Очень полезное. Индикатор нормы.

   — Мигрант, или Brevi Finietur · книга
2. «

   Сомневающийся несчастен. Желающий невозможного — несчастен... И обречён быть несчастным тот, кто желает изменить мир. Хоть в малом... Вот как ты.

   Сомневающийся несчастен. Желающий невозможного — несчастен... И обречён быть несчастным тот, кто желает изменить мир. Хоть в малом... Вот как ты.

   — Скрут · книга
3. «

   Оказывается, можно не только говорить сквозь зубы – некоторые ухитряются сквозь зубы думать…

   Оказывается, можно не только говорить сквозь зубы – некоторые ухитряются сквозь зубы думать…

   — Долина совести · книга
4. «

   Некоторые тайны нельзя не раскрыть. Некоторые — лучше не трогать.

   Некоторые тайны нельзя не раскрыть. Некоторые — лучше не трогать.

   — Стократ · книга
5. «

   Все люди были кем-то когда-то произнесены вслух.

   Все люди были кем-то когда-то произнесены вслух.

   — Vita Nostra · книга
6. «

   — По-твоему, стихи, это как? — спросил Арман тоном провокатора. Юта воспряла, вдохновленно сверкнув глазами: — Это то, чего нельзя увидеть, можно только почувствовать…

   — По-твоему, стихи, это как? — спросил Арман тоном провокатора. Юта воспряла, вдохновленно сверкнув глазами: — Это то, чего нельзя увидеть, можно только почувствовать…

   — Юта · книга
7. «

   Только вот человек, который летал на драконе, не может жить согласно дворцовым Ритуалам. Умрет от тоски.

   Только вот человек, который летал на драконе, не может жить согласно дворцовым Ритуалам. Умрет от тоски.

   — Ритуал · книга
8. «

   ... если не решиться посмотреть судьбе в глаза, она обязательно догонит и пнёт в спину.

   ... если не решиться посмотреть судьбе в глаза, она обязательно догонит и пнёт в спину.

   — Ивга · книга
9. «

   Этот, обезумевший, шел до конца. Не ярость вела его — нечто большее, чем ярость, огромное и чудовищу недоступное. И, поняв это, потомок Юкки впервые в жизни испугался.

   Этот, обезумевший, шел до конца. Не ярость вела его — нечто большее, чем ярость, огромное и чудовищу недоступное. И, поняв это, потомок Юкки впервые в жизни испугался.

   — Ритуал · книга
10. «

    — Свобода, — сказал полицейский в камуфляже, с резиновой дубинкой у пояса, — это всегда одиночество. Чем совершеннее свобода — тем полней одиночество. — Что? — удивился он. — Я это говорю к тому, что любая привязанность есть первый шаг к рабству, — охотно пояснил полицейский, оставляя свой пост возле обменного ларька и подходя ближе. — Вряд ли, — нерешительно сказал он. — Да-да, — ради убедительности полицейский коснулся наручников, болтающихся у него на поясе рядом с дубинкой. — Именно так. Даже если это привязанность к домашним тапочкам. Или к единственному сорту сигарет. Или к стране. Особенно к стране. — Я не курю, — сказал он. — И у меня нет домашних тапочек. — Значит, вы очень одиноки, — сказал полицейский. — Я вам завидую.

    — Свобода, — сказал полицейский в камуфляже, с резиновой дубинкой у пояса, — это всегда одиночество. Чем совершеннее свобода — тем полней одиночество. — Что? — удивился он. — Я это говорю к тому, что любая привязанность есть первый шаг к рабству, — охотно пояснил полицейский, оставляя свой пост возле обменного ларька и подходя ближе. — Вряд ли, — нерешительно сказал он. — Да-да, — ради убедительности полицейский коснулся наручников, болтающихся у него на поясе рядом с дубинкой. — Именно так. Даже если это привязанность к домашним тапочкам. Или к единственному сорту сигарет. Или к стране. Особенно к стране. — Я не курю, — сказал он. — И у меня нет домашних тапочек. — Значит, вы очень одиноки, — сказал полицейский. — Я вам завидую.

    — Долина совести · книга
11. «

    Ревность — болезнь со смертельным исходом.

    Ревность — болезнь со смертельным исходом.

    — Авантюрист · книга
12. «

    — Человек — это тот, кому плохо? — Нет. Человек этот тот, кто обладает волей.

    — Человек — это тот, кому плохо? — Нет. Человек этот тот, кто обладает волей.

    — Пандем · книга
13. «

    Люди живут, как во сне, сказал старый Маяк. Живут, не задумываясь ни о прошлом, ни о будущем, ни о себе. Сами-то они верят, что задумываются, но на самом деле их мысли – всего лишь смутные чувства. Они чувствуют о будущем и о себе, но не видят ни прожилок на траве под ногами, ни узора снежинки на рукаве. А ведь для того, чтобы думать, нужно замечать мелочи.

    Люди живут, как во сне, сказал старый Маяк. Живут, не задумываясь ни о прошлом, ни о будущем, ни о себе. Сами-то они верят, что задумываются, но на самом деле их мысли – всего лишь смутные чувства. Они чувствуют о будущем и о себе, но не видят ни прожилок на траве под ногами, ни узора снежинки на рукаве. А ведь для того, чтобы думать, нужно замечать мелочи.

    — Медный Король · книга
14. «

    Любовь — манипулятивная технология, придуманная для того, чтобы лишать женщин самостоятельности и загонять в добровольное рабство!

    Любовь — манипулятивная технология, придуманная для того, чтобы лишать женщин самостоятельности и загонять в добровольное рабство!

    — Настя · книга
15. «

    И, встретившись с ними взглядом, Сашка всей кожей ощутила то, что до нее много раз понимали другие. Существу безразлично, что ее кто-то любит. И что она кого-то любит. И что у нее было детство, и она плескалась в море; и что у нее на старом вязаном свитере вышит олень. Много было таких, кем-то любимых, носивших в кармане ракушку или пуговицу, или черно-белую фотографию; никого не спасли ничьи воспоминания, никого не защитили слова и клятвы, и те, кого очень любили, умерли тоже.

    И, встретившись с ними взглядом, Сашка всей кожей ощутила то, что до нее много раз понимали другие. Существу безразлично, что ее кто-то любит. И что она кого-то любит. И что у нее было детство, и она плескалась в море; и что у нее на старом вязаном свитере вышит олень. Много было таких, кем-то любимых, носивших в кармане ракушку или пуговицу, или черно-белую фотографию; никого не спасли ничьи воспоминания, никого не защитили слова и клятвы, и те, кого очень любили, умерли тоже.

    — Vita Nostra · книга
16. «

    — Невозможно жить в мире, где есть вы! — Невозможно жить в мире, где меня нет... Хотя смириться со мной трудно, я понимаю.

    — Невозможно жить в мире, где есть вы! — Невозможно жить в мире, где меня нет... Хотя смириться со мной трудно, я понимаю.

    — Vita Nostra · книга
17. «

    Заводу нужна живая энергия, он должен регулярно жрать молодых и сильных людей. И в мире, где это возможно… нет смысла заботиться о справедливости или о чем-то вроде этого.

    Заводу нужна живая энергия, он должен регулярно жрать молодых и сильных людей. И в мире, где это возможно… нет смысла заботиться о справедливости или о чем-то вроде этого.

    — Дикая энергия. Лана · книга
18. «

    Не думай обо мне лучше, чем я есть.

    Не думай обо мне лучше, чем я есть.

    — Долина совести · книга
19. «

    Всё, во что мы верим, — существует.

    Всё, во что мы верим, — существует.

    — Цифровой · книга
20. «

    Если словом можно лечить, значит словом можно и ранить, — промолвила ведьма. — Раз рука убивает, то может и исцелить. Плоха та телега, что знает лишь одно направление.

    Если словом можно лечить, значит словом можно и ранить, — промолвила ведьма. — Раз рука убивает, то может и исцелить. Плоха та телега, что знает лишь одно направление.

    — Стократ · книга