143 цитаты Марии Корелли — коротко и по делу

Подборка из 143 цитаты Марии Корелли: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Она холодна, совершенно бесстрастная весталка, но снег часто покрывает вулканы.

   Она холодна, совершенно бесстрастная весталка, но снег часто покрывает вулканы.

   — Скорбь Сатаны · книга
2. «

   Я открыла всё, кроме Бога, и пришла к заключению, что Бог никак не мог создать такую безумную и низкую вещь, как человеческую жизнь.

   Я открыла всё, кроме Бога, и пришла к заключению, что Бог никак не мог создать такую безумную и низкую вещь, как человеческую жизнь.

   — Сибилла Эльтон · книга
3. «

   Ничто в сущности не умирает окончательно.

   Ничто в сущности не умирает окончательно.

   — Скорбь Сатаны · книга
4. «

   Свет так легко приводится в движение. Умные люди во все века старались сделать его менее смешным с тем результатом, что он продолжает предпочитать мудрости безрассудство. Как мяч, или, скажем, волан, готовый полететь куда угодно и как угодно, лишь бы ракетка была бы из золота.

   Свет так легко приводится в движение. Умные люди во все века старались сделать его менее смешным с тем результатом, что он продолжает предпочитать мудрости безрассудство. Как мяч, или, скажем, волан, готовый полететь куда угодно и как угодно, лишь бы ракетка была бы из золота.

   — Скорбь Сатаны · книга
5. «

   Красота, связанная с распутством, часто кончается судорогами, столбняком и телесной немощью, это месть природы за поруганное тело, и, знаете ли, месть вечности за нечестивую душу совершенно одинакова.

   Красота, связанная с распутством, часто кончается судорогами, столбняком и телесной немощью, это месть природы за поруганное тело, и, знаете ли, месть вечности за нечестивую душу совершенно одинакова.

   — Лючио Риманец · книга
6. «

   Если моя совесть чиста, ни одно обвинение не может ранить меня.

   Если моя совесть чиста, ни одно обвинение не может ранить меня.

   — Скорбь Сатаны · книга
7. «

   ... Я улыбался при мысли, как я отомщу тем, кто отнесся с пренебрежением и презрением ко мне и к моему труду, — как они будут приседать передо мной! Как они будут вилять хвостами у моих ног, как побитые дворняжки. Самая упорная и непреклонная шея согнется передо мной! В этом я был уверен, так как, хотя деньги не всегда покоряют все, они не преуспевают лишь в том случае, когда при деньгах отсутствует ум. Ум и деньги вместе могут двигать миром....

   ... Я улыбался при мысли, как я отомщу тем, кто отнесся с пренебрежением и презрением ко мне и к моему труду, — как они будут приседать передо мной! Как они будут вилять хвостами у моих ног, как побитые дворняжки. Самая упорная и непреклонная шея согнется передо мной! В этом я был уверен, так как, хотя деньги не всегда покоряют все, они не преуспевают лишь в том случае, когда при деньгах отсутствует ум. Ум и деньги вместе могут двигать миром....

   — Скорбь Сатаны · книга
8. «

   Ум и деньги вместе могут двигать миром.

   Ум и деньги вместе могут двигать миром.

   — Скорбь Сатаны · книга
9. «

   Уверяю вас, дьявол правит миром с кнутом в руке, — и как это ни странно, принимая в соображение, что есть же еще отсталые люди, верящие в Бога, он справляется со своим цугом довольно легко!

   Уверяю вас, дьявол правит миром с кнутом в руке, — и как это ни странно, принимая в соображение, что есть же еще отсталые люди, верящие в Бога, он справляется со своим цугом довольно легко!

   — Лючио Риманец · книга
10. «

    В наше время, милостивый государь, никто не стар. Даже дедушки и бабушки игривее в пятьдесят лет, нежели в пятнадцать! В высшем обществе совсем не говорят о летах, — это невоспитанно, почти непристойно! О неприличных вещах говорить нельзя, — и возраст стал неприличным, поэтому избегают в обществе говорить о нем. Вы ожидали встретить старого человека? Вы не ошиблись, я стар; Вы не можете себе представить, как я действительно стар!

    В наше время, милостивый государь, никто не стар. Даже дедушки и бабушки игривее в пятьдесят лет, нежели в пятнадцать! В высшем обществе совсем не говорят о летах, — это невоспитанно, почти непристойно! О неприличных вещах говорить нельзя, — и возраст стал неприличным, поэтому избегают в обществе говорить о нем. Вы ожидали встретить старого человека? Вы не ошиблись, я стар; Вы не можете себе представить, как я действительно стар!

    — Лючио Риманец · книга
11. «

    Ведь это нечто особенное – иметь предка, проколотого копьём на Босфортском поле и оставленного там на съедение птицам! По-видимому, это даёт право на жестокость для всей фамилии в будущем.

    Ведь это нечто особенное – иметь предка, проколотого копьём на Босфортском поле и оставленного там на съедение птицам! По-видимому, это даёт право на жестокость для всей фамилии в будущем.

    — Мисс Чесни · книга
12. «

    Неисчерпаемая алчность человека, мой дорогой сэр, никогда не может быть удовлетворена.

    Неисчерпаемая алчность человека, мой дорогой сэр, никогда не может быть удовлетворена.

    — Лючио Риманец · книга
13. «

    Для неверных нет любви, для порочных нет радости.

    Для неверных нет любви, для порочных нет радости.

    — Лючио Риманец · книга
14. «

    Ничто так не обманчиво, как наружность. Причина этого та, что, как только мы переходим детство, мы стараемся быть не тем, что есть, и таким образом, от постоянной практики с юных лет мы достигаем того, что наша физическая форма скрывает совершенно наше настоящее «я». Каждый индивидуум защищен стеной своего тела от шпионства друзей или врагов, каждый человек есть одинокая душа, заключенная в собственноручно сделанной тюрьме; когда он совершенно один, — он знает и часто ненавидит себя, — иногда он даже пугается лютого чудовища, спрятанного за его телесной маской, и старается забыть его страшное присутствие о пьянстве и ругательстве.

    Ничто так не обманчиво, как наружность. Причина этого та, что, как только мы переходим детство, мы стараемся быть не тем, что есть, и таким образом, от постоянной практики с юных лет мы достигаем того, что наша физическая форма скрывает совершенно наше настоящее «я». Каждый индивидуум защищен стеной своего тела от шпионства друзей или врагов, каждый человек есть одинокая душа, заключенная в собственноручно сделанной тюрьме; когда он совершенно один, — он знает и часто ненавидит себя, — иногда он даже пугается лютого чудовища, спрятанного за его телесной маской, и старается забыть его страшное присутствие о пьянстве и ругательстве.

    — Скорбь Сатаны · книга
15. «

    Я не знаю, хорошо или дурно, что наше будущее закрыто от нас. Стали бы мы уклоняться от зла, если бы знали его результаты?

    Я не знаю, хорошо или дурно, что наше будущее закрыто от нас. Стали бы мы уклоняться от зла, если бы знали его результаты?

    — Скорбь Сатаны · книга
16. «

    Множество женщин подняли крик, как куры на птичнике, о своих «правах». Их величайшее право, их высшая привилегия — направлять и оберегать души мужчин. Это они по большей части отвергают как нечто нестоящее. Аристократки отстраняют от себя заботу о детях, поручая их слугам и наемникам, и затем удивлены и оскорблены, если из этих детей выходят дураки или негодяи.

    Множество женщин подняли крик, как куры на птичнике, о своих «правах». Их величайшее право, их высшая привилегия — направлять и оберегать души мужчин. Это они по большей части отвергают как нечто нестоящее. Аристократки отстраняют от себя заботу о детях, поручая их слугам и наемникам, и затем удивлены и оскорблены, если из этих детей выходят дураки или негодяи.

    — Скорбь Сатаны · книга
17. «

    Ничего не даётся даром на этом свете, кроме воздуха и солнечного сияния; всё остальное должно покупаться — кровью, слезами, иногда стенанием, но чаще всего деньгами.

    Ничего не даётся даром на этом свете, кроме воздуха и солнечного сияния; всё остальное должно покупаться — кровью, слезами, иногда стенанием, но чаще всего деньгами.

    — Лючио Риманец · книга
18. «

    Я — испорченное существо, выращенное на шаткой морали и зудящей литературе моего времени.

    Я — испорченное существо, выращенное на шаткой морали и зудящей литературе моего времени.

    — Скорбь Сатаны · книга
19. «

    Лучшее, величайшее, честнейшее и достойнейшее в жизни – вне рыночной цены.

    Лучшее, величайшее, честнейшее и достойнейшее в жизни – вне рыночной цены.

    — Скорбь Сатаны · книга
20. «

    Как ни бывает добр приятель в иных обстоятельствах, при просьбе одолжить денег он тут же становится чёрствым. Он выражает сожаление, винит плохо идущие дела и в целом тяжёлые времена и обнадёживает, говоря, что скоро всё переменится.

    Как ни бывает добр приятель в иных обстоятельствах, при просьбе одолжить денег он тут же становится чёрствым. Он выражает сожаление, винит плохо идущие дела и в целом тяжёлые времена и обнадёживает, говоря, что скоро всё переменится.

    — Джеффри Темпест · книга