Мария Корелли: 88 цитат на каждый день

Подборка из 88 цитат Марии Корелли: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Со всем своим богатством я ничего не сделал достойного заслуги.

   Со всем своим богатством я ничего не сделал достойного заслуги.

   — Скорбь Сатаны · книга
2. «

   ... красивое тело и ангельское лицо были только пленительной маской для души гарпии.

   ... красивое тело и ангельское лицо были только пленительной маской для души гарпии.

   — Скорбь Сатаны · книга
3. «

   Неисчерпаемая алчность человека никогда не может быть удовлетворена. Если он получит одно, он желает другое, и его вкусы вообще очень дороги.

   Неисчерпаемая алчность человека никогда не может быть удовлетворена. Если он получит одно, он желает другое, и его вкусы вообще очень дороги.

   — Сатана · книга
4. «

   Лучшее, величайшее, честнейшее и достойнейшее в жизни – вне рыночной цены.

   Лучшее, величайшее, честнейшее и достойнейшее в жизни – вне рыночной цены.

   — Скорбь Сатаны · книга
5. «

   Я дивлюсь, почему некоторые женщины любят лицемерить в любви. Их инстинкт подсказывает им, когда мужчины влюблены в них! Но если они не доведут своих вздыхателей до самой низшей степени унижения и не заставят одурманенных страстью безумцев дойти до готовности отдать за них жизнь и даже честь, что дороже жизни, – их тщеславие не будет удовлетворено.

   Я дивлюсь, почему некоторые женщины любят лицемерить в любви. Их инстинкт подсказывает им, когда мужчины влюблены в них! Но если они не доведут своих вздыхателей до самой низшей степени унижения и не заставят одурманенных страстью безумцев дойти до готовности отдать за них жизнь и даже честь, что дороже жизни, – их тщеславие не будет удовлетворено.

   — Скорбь Сатаны · книга
6. «

   Вдохновение и оригинальность мыслей редко сопровождают миллионера.

   Вдохновение и оригинальность мыслей редко сопровождают миллионера.

   — Лючио Риманец · книга
7. «

   Я отстал от жизни, считая литературу выше всех профессий, и скорее предпочёл бы не связывать её с теми, кто добровольно её унижает.

   Я отстал от жизни, считая литературу выше всех профессий, и скорее предпочёл бы не связывать её с теми, кто добровольно её унижает.

   — Джеффри Темпест · книга
8. «

   Эра, в которой господствует только любовь к деньгам, имеет внутри гнилую сердцевину и должна погибнуть. Вся история говорит нам об этом, но никто не принимает во внимание урока истории.

   Эра, в которой господствует только любовь к деньгам, имеет внутри гнилую сердцевину и должна погибнуть. Вся история говорит нам об этом, но никто не принимает во внимание урока истории.

   — Скорбь Сатаны · книга
9. «

   Человек, одаренный оригинальными мыслями и способный выражать их, считается худшим из преступников, и его, если могли, затолкали бы до смерти.

   Человек, одаренный оригинальными мыслями и способный выражать их, считается худшим из преступников, и его, если могли, затолкали бы до смерти.

   — Скорбь Сатаны · книга
10. «

    Умственно — я находился в хаосе. Морально — мне мешали идеи и стремления.

    Умственно — я находился в хаосе. Морально — мне мешали идеи и стремления.

    — Скорбь Сатаны · книга
11. «

    Если моя совесть чиста, ни одно обвинение не может ранить меня.

    Если моя совесть чиста, ни одно обвинение не может ранить меня.

    — Скорбь Сатаны · книга
12. «

    Искусство берет свои краски из души.

    Искусство берет свои краски из души.

    — Скорбь Сатаны · книга
13. «

    Вера — такое чувство, которое навязать принуждением нельзя.

    Вера — такое чувство, которое навязать принуждением нельзя.

    — Скорбь Сатаны · книга
14. «

    Гении процветает на чердаке и умирает в хоромах.

    Гении процветает на чердаке и умирает в хоромах.

    — Лючио Риманец · книга
15. «

    Каждый, кто ищет заработка одно лишь головой и пером, в начале этой карьеры ощущает себя своего рода социальным изгоем. Он никому не нужен, все его презирают. Его стремления осмеяны, его рукописи возвращаются ему непрочитанными, и о нём меньше заботятся, чем об осуждённом убийце в тюрьме. Убийца по крайней мере одет и накормлен, почтенный священник навещает его, а тюремщик иногда не прочь даже сыграть с ним в карты. Но человек, одарённый оригинальными мыслями и способный выражать их, считается худшим из преступников, и его, если б могли, затолкали бы до смерти.

    Каждый, кто ищет заработка одно лишь головой и пером, в начале этой карьеры ощущает себя своего рода социальным изгоем. Он никому не нужен, все его презирают. Его стремления осмеяны, его рукописи возвращаются ему непрочитанными, и о нём меньше заботятся, чем об осуждённом убийце в тюрьме. Убийца по крайней мере одет и накормлен, почтенный священник навещает его, а тюремщик иногда не прочь даже сыграть с ним в карты. Но человек, одарённый оригинальными мыслями и способный выражать их, считается худшим из преступников, и его, если б могли, затолкали бы до смерти.

    — Джеффри Темпест · книга
16. «

    Если честь и добродетель действительно существуют, то они конечно неподкупны! Личный же опыт научил меня, что я могу купить все. Чувства, называемые большинством людей добродетелью и честью страшно условны — стоит предложить должную сумму денег, и они превращаются в нечто другое; это любопытно? — не правда ли, чрезвычайно любопытно?

    Если честь и добродетель действительно существуют, то они конечно неподкупны! Личный же опыт научил меня, что я могу купить все. Чувства, называемые большинством людей добродетелью и честью страшно условны — стоит предложить должную сумму денег, и они превращаются в нечто другое; это любопытно? — не правда ли, чрезвычайно любопытно?

    — Лючио Риманец · книга
17. «

    Лев не принимает на себя повадок голубя, он громко заявляет о своей свирепости. Змея, как ни скрытны ее движения, выказывает свои намерения шипением. Вой голодного волка слышен издалека, пугая торопящегося путника среди снежной пустыни. Но человек более злостный, чем лев, более вероломный, чем змея, более алчный, чем волк — он пожимает руку своего ближнего под видом дружбы, а за спиной мешает его с грязью. Под улыбающимся лицом он прячет фальшивое и эгоистичное сердце, кидая свою ничтожную насмешку на загадку мира, он ропщет на Бога. О, Небо! Что сделает Вечность с таким неблагородным слепым червем, как человек?

    Лев не принимает на себя повадок голубя, он громко заявляет о своей свирепости. Змея, как ни скрытны ее движения, выказывает свои намерения шипением. Вой голодного волка слышен издалека, пугая торопящегося путника среди снежной пустыни. Но человек более злостный, чем лев, более вероломный, чем змея, более алчный, чем волк — он пожимает руку своего ближнего под видом дружбы, а за спиной мешает его с грязью. Под улыбающимся лицом он прячет фальшивое и эгоистичное сердце, кидая свою ничтожную насмешку на загадку мира, он ропщет на Бога. О, Небо! Что сделает Вечность с таким неблагородным слепым червем, как человек?

    — Скорбь Сатаны · книга
18. «

    Когда мы сами расстроены, никто другой не смеет быть веселым, и мы от самой природы ожидаем горестного вида, если наше возлюбленное Ego опечалено чем-либо — таково наше смешное самомнение.

    Когда мы сами расстроены, никто другой не смеет быть веселым, и мы от самой природы ожидаем горестного вида, если наше возлюбленное Ego опечалено чем-либо — таково наше смешное самомнение.

    — Скорбь Сатаны · книга
19. «

    Праздность, порочность, сумасбродство и себялюбие женщин делают мужчин грубыми и эгоистами.

    Праздность, порочность, сумасбродство и себялюбие женщин делают мужчин грубыми и эгоистами.

    — Скорбь Сатаны · книга
20. «

    Если вы бедны и плохо одеты — вас оттолкнут, но если вы богаты — вы можете носить потертое платье, сколь вам угодно; за вами будут ухаживать, вам будут льстить и всюду приглашать, даже если бы вы были величайшим глупцом или первостепенным негодяем.

    Если вы бедны и плохо одеты — вас оттолкнут, но если вы богаты — вы можете носить потертое платье, сколь вам угодно; за вами будут ухаживать, вам будут льстить и всюду приглашать, даже если бы вы были величайшим глупцом или первостепенным негодяем.

    — Скорбь Сатаны · книга