30 цитат Марии Парра, которые цепляют

Мария Парр — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 30 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Она так скучала без него, что странно, как она все-таки не умерла.

   Она так скучала без него, что странно, как она все-таки не умерла.

   — Тоня Глиммердал · книга
2. «

   Поиграть в войну с разбойниками всегда здорово. Но перемирие гораздо приятнее.

   Поиграть в войну с разбойниками всегда здорово. Но перемирие гораздо приятнее.

   — Вафельное сердце · книга
3. «

   Становиться старым вообще вещь поганая...

   Становиться старым вообще вещь поганая...

   — Дед · книга
4. «

   Скучать по кому-то — самое прекрасное из всех грустных чувств.

   Скучать по кому-то — самое прекрасное из всех грустных чувств.

   — Вафельное сердце · книга
5. «

   Она приготовила себе свой фирменный завтрак, настолько вредный для здоровья, что готовить его можно только если никого нет дома.

   Она приготовила себе свой фирменный завтрак, настолько вредный для здоровья, что готовить его можно только если никого нет дома.

   — Вафельное сердце · книга
6. «

   Рождество не может быть каждый день, иначе оно наскучит.

   Рождество не может быть каждый день, иначе оно наскучит.

   — Трилле · книга
7. «

   Кто только придумал этих взрослых! Что они вообще себе позволяют — таскают за собой детей с места на место, когда детям этого совершенно не хочется!

   Кто только придумал этих взрослых! Что они вообще себе позволяют — таскают за собой детей с места на место, когда детям этого совершенно не хочется!

   — Вафельное сердце · книга
8. «

   Пойми, дружище Трилле, если кому-то грустно от того, что он скучает без кого-то, значит, он этого кого-то любит. А любовь к кому-то — это самое прекрасное чувство на свете. Те, без кого нам плохо, у нас вот тут! — и он с силой стукнул себя в грудь.

   Пойми, дружище Трилле, если кому-то грустно от того, что он скучает без кого-то, значит, он этого кого-то любит. А любовь к кому-то — это самое прекрасное чувство на свете. Те, без кого нам плохо, у нас вот тут! — и он с силой стукнул себя в грудь.

   — Вафельное сердце · книга
9. «

   ... Невозможно идти спокойно, когда человек рад. Ноги скачут сами по себе.

   ... Невозможно идти спокойно, когда человек рад. Ноги скачут сами по себе.

   — Вафельное сердце · книга
10. «

    Поразительно, чего только взрослые не могут, если захотят!

    Поразительно, чего только взрослые не могут, если захотят!

    — Вафельное сердце · книга
11. «

    ...во время войны все наоборот. И то, что запрещают, как раз и есть самое честное и правильное.

    ...во время войны все наоборот. И то, что запрещают, как раз и есть самое честное и правильное.

    — Вафельное сердце · книга
12. «

    Сидеть на диване у бабы-тети и есть горячие вафли под шум дождя на улице – лучше этого нет ничего на свете. Я попытался вспомнить что-нибудь лучше этого, но не вспомнил.

    Сидеть на диване у бабы-тети и есть горячие вафли под шум дождя на улице – лучше этого нет ничего на свете. Я попытался вспомнить что-нибудь лучше этого, но не вспомнил.

    — Вафельное сердце · книга
13. «

    Я подумал: вот бы иметь на лбу кнопочку, нажал ее — и исчез. Почему Бог не сделал нам таких? Было бы гораздо лучше иметь кнопочку, чем этот пупок в странном месте.

    Я подумал: вот бы иметь на лбу кнопочку, нажал ее — и исчез. Почему Бог не сделал нам таких? Было бы гораздо лучше иметь кнопочку, чем этот пупок в странном месте.

    — Трилле · книга
14. «

    — По-моему, вы с Леной оба хорошие. Вы ведь с ней лучшие друзья, да? — спросила Эллисив. Я подвинулся к самому ее уху. — Я знаю, что половина из нас так думает, — прошептал я.

    — По-моему, вы с Леной оба хорошие. Вы ведь с ней лучшие друзья, да? — спросила Эллисив. Я подвинулся к самому ее уху. — Я знаю, что половина из нас так думает, — прошептал я.

    — Трилле · книга
15. «

    – Да уж, – сказала ее мама. – И какой ты хочешь подарок? – Папу. Ленина мама вздохнула и спросила, как ей выдать папу: в праздничной упаковке или в виде подарочного купона? – Лена, красавица, а ничего другого ты не хочешь? Нет, ничего другого она не хотела, но когда мы вышли на крыльцо, Лена остановилась, постояла-постояла, а потом приоткрыла дверь и крикнула в дом: – Велосипед!

    – Да уж, – сказала ее мама. – И какой ты хочешь подарок? – Папу. Ленина мама вздохнула и спросила, как ей выдать папу: в праздничной упаковке или в виде подарочного купона? – Лена, красавица, а ничего другого ты не хочешь? Нет, ничего другого она не хотела, но когда мы вышли на крыльцо, Лена остановилась, постояла-постояла, а потом приоткрыла дверь и крикнула в дом: – Велосипед!

    — Вафельное сердце · книга
16. «

    Я никогда раньше не задумывался, для чего нужны папы. В поисках какой-нибудь идеи я привстал на цыпочки и заглянул за изгородь. Папа с очень красным лицом костерил на чем свет дурацкий проект. Сходу и не сообразишь, на что он мне. – Папы – они едят вареную капусту, – сказал я наконец.

    Я никогда раньше не задумывался, для чего нужны папы. В поисках какой-нибудь идеи я привстал на цыпочки и заглянул за изгородь. Папа с очень красным лицом костерил на чем свет дурацкий проект. Сходу и не сообразишь, на что он мне. – Папы – они едят вареную капусту, – сказал я наконец.

    — Вафельное сердце · книга
17. «

    И я, и Ленина мама — обе мы немножко феи.

    И я, и Ленина мама — обе мы немножко феи.

    — Мама Крёлле · книга
18. «

    Родители всегда нутром чуют, когда ты набедокурил... Можно подумать, у них там радар специальный встроен.

    Родители всегда нутром чуют, когда ты набедокурил... Можно подумать, у них там радар специальный встроен.

    — Вафельное сердце · книга
19. «

    Есть такие дамы, которых невозможно остановить.

    Есть такие дамы, которых невозможно остановить.

    — Вафельное сердце · книга
20. «

    – Я больше никогда, никогда не буду радоваться? – спросил я. – Конечно, будешь, Трилле-бом, – сказал папа и взял меня на руки, как будто бы я малыш. Так я и заснул в тот вечер у него на руках, надеясь никогда, никогда больше не проснуться.

    – Я больше никогда, никогда не буду радоваться? – спросил я. – Конечно, будешь, Трилле-бом, – сказал папа и взял меня на руки, как будто бы я малыш. Так я и заснул в тот вечер у него на руках, надеясь никогда, никогда больше не проснуться.

    — Трилле · книга