175 цитат Марии Семеновы, ставших крылатыми

Ниже 175 цитат Марии Семеновы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Даром в этом мире не дается вообще ничего, кроме родительской любви.

   Даром в этом мире не дается вообще ничего, кроме родительской любви.

   — Волкодав · книга
2. «

   Я двенадцать зим только жил, чтобы мстить. Теперь я полон, как трясина после дождя.

   Я двенадцать зим только жил, чтобы мстить. Теперь я полон, как трясина после дождя.

   — Мстивой · книга
3. «

   Чего для живут праздники, если не для чудес. Не ради того, чтобы селилось в душе доверие и надежда: а вдруг?

   Чего для живут праздники, если не для чудес. Не ради того, чтобы селилось в душе доверие и надежда: а вдруг?

   — Зима · книга
4. «

   Ты занят делами, ты грезишь о чем-то желанном, О завтрашнем дне рассуждаешь, как будто о данном, Как будто вся вечность лежит у тебя впереди... А сердце вдруг — раз! — и споткнулось в груди.

   Ты занят делами, ты грезишь о чем-то желанном, О завтрашнем дне рассуждаешь, как будто о данном, Как будто вся вечность лежит у тебя впереди... А сердце вдруг — раз! — и споткнулось в груди.

   — Волкодав · книга
5. «

   Я до смерти тянуться буду к несбыточному.

   Я до смерти тянуться буду к несбыточному.

   — Зима · книга
6. «

   Если слишком пристально думать обо всём, что покидаешь, — не удастся совершить ничего и даже сделать единственный шаг вперёд не получится…

   Если слишком пристально думать обо всём, что покидаешь, — не удастся совершить ничего и даже сделать единственный шаг вперёд не получится…

   — Волкодав · книга
7. «

   Счастлив вождь, за которым одинаково охотно идут на пир и на смерть.

   Счастлив вождь, за которым одинаково охотно идут на пир и на смерть.

   — Лебединая дорога · книга
8. «

   Что за радость иным людям гордовать, обижая других? Особенно от кого ответа не ждут?

   Что за радость иным людям гордовать, обижая других? Особенно от кого ответа не ждут?

   — Тайный воин · книга
9. «

   Надо оставить прошлые ошибки прошлому. Не горевать о них, а исправлять. Набраться мужества и решимости — и исправлять.

   Надо оставить прошлые ошибки прошлому. Не горевать о них, а исправлять. Набраться мужества и решимости — и исправлять.

   — Бусый волк. Берестяная книга · книга
10. «

    Человек, как упругое дерево, выпрямится, если, конечно, не согнут дальше предела.

    Человек, как упругое дерево, выпрямится, если, конечно, не согнут дальше предела.

    — Валькирия (Тот, кого я всегда жду) · книга
11. «

    Это, конечно, легче всего — искать в прошлом предостережения, которым в своё время не внял. Ведь всякий сон, говорят, сбывается так, как его истолкуют.

    Это, конечно, легче всего — искать в прошлом предостережения, которым в своё время не внял. Ведь всякий сон, говорят, сбывается так, как его истолкуют.

    — Рагнар Лодброк · книга
12. «

    Истинная мудрость должна быть готова не только учить, но и вбирать чужую науку, обогащаясь сама.

    Истинная мудрость должна быть готова не только учить, но и вбирать чужую науку, обогащаясь сама.

    — С викингами на Свальбард · книга
13. «

    Он со всех ног примчался в конюшню и поседлал лошадку трясущимися руками. Дядя Харгелл отдаст ему письмо от Эрезы, он сразу прочитает его… и будет читать снова и снова целую зиму, всякий раз вычитывая нечто новое, сразу не понятое, не замеченное… Уздечка, кусок пушистого упругого меха на спину, пёстрый войлок, седло!... Вот так всегда – ждёшь, ждёшь, ждёшь. И вдруг то, чего ждал, наступает стремительно и внезапно, и оказывается, что ты его почти прозевал, и надо поспешать бегом, чтобы не опоздать совсем безнадёжно!

    Он со всех ног примчался в конюшню и поседлал лошадку трясущимися руками. Дядя Харгелл отдаст ему письмо от Эрезы, он сразу прочитает его… и будет читать снова и снова целую зиму, всякий раз вычитывая нечто новое, сразу не понятое, не замеченное… Уздечка, кусок пушистого упругого меха на спину, пёстрый войлок, седло!... Вот так всегда – ждёшь, ждёшь, ждёшь. И вдруг то, чего ждал, наступает стремительно и внезапно, и оказывается, что ты его почти прозевал, и надо поспешать бегом, чтобы не опоздать совсем безнадёжно!

    — Волкодав. Истовик-камень · книга
14. «

    Память всегда живёт дольше людей.

    Память всегда живёт дольше людей.

    — Лебединая дорога · книга
15. «

    На радостях от встречи со своим Пелко едва не рассказал Ахти Гусю всё как оно было, однако вовремя остановился. Научился уже неправде людской и тому, что бывает человек человеку злее зверя лесного.

    На радостях от встречи со своим Пелко едва не рассказал Ахти Гусю всё как оно было, однако вовремя остановился. Научился уже неправде людской и тому, что бывает человек человеку злее зверя лесного.

    — Пелко и волки · книга
16. «

    Мало хорошего пообещал мне мой сон, но теперь я была предупреждена. Значит, можно будет поспорить, когда ему настанет время сбываться. Мне не хотелось думать, что так рассуждали все видевшие вещие сны.

    Мало хорошего пообещал мне мой сон, но теперь я была предупреждена. Значит, можно будет поспорить, когда ему настанет время сбываться. Мне не хотелось думать, что так рассуждали все видевшие вещие сны.

    — Зима · книга
17. «

    Кто хочет что-то сделать, тот делает. А кто не хочет, придумывает отговорки.

    Кто хочет что-то сделать, тот делает. А кто не хочет, придумывает отговорки.

    — Кан-Кендарат · книга
18. «

    Легко же привыкают к простому: силён, значит, всё можно. Начинают задумываться, только если споткнутся, только если с кем-то не вышло. А на самом-то деле и мысли быть не должно... И тоже не потому, что вдруг придут и накажут...

    Легко же привыкают к простому: силён, значит, всё можно. Начинают задумываться, только если споткнутся, только если с кем-то не вышло. А на самом-то деле и мысли быть не должно... И тоже не потому, что вдруг придут и накажут...

    — Волкодав · книга
19. «

    Одно из веннских проклятий гласило: «Чтоб тебе всю жизнь есть хлеб, не матерью испечённый».

    Одно из веннских проклятий гласило: «Чтоб тебе всю жизнь есть хлеб, не матерью испечённый».

    — Волкодав · книга
20. «

    В детстве мне мстилось — у каждого есть Тот, кого он всегда ждёт. Потом подросла, поняла: не у каждого, лишь у немногих. Спроси семерых, шестеро брови сведут — что ещё за диво неслыханное? Моё вешнее солнце было бы им огоньком на болоте, ведущим в трясину с проторённой, надёжной тропы. А мне их ясная жизнь была бы вовсе не жизнью — сном тяжким вроде того, что мучил Злую Берёзу... Не могу лучше сказать.

    В детстве мне мстилось — у каждого есть Тот, кого он всегда ждёт. Потом подросла, поняла: не у каждого, лишь у немногих. Спроси семерых, шестеро брови сведут — что ещё за диво неслыханное? Моё вешнее солнце было бы им огоньком на болоте, ведущим в трясину с проторённой, надёжной тропы. А мне их ясная жизнь была бы вовсе не жизнью — сном тяжким вроде того, что мучил Злую Берёзу... Не могу лучше сказать.

    — Зима · книга