289 цитат Марии Семеновы про любовь, время и выбор

Ниже 289 цитат Марии Семеновы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Он не встречал ещё ни одного палача, который не был бы трусом.

   Он не встречал ещё ни одного палача, который не был бы трусом.

   — Волкодав · книга
2. «

   ...любопытство людское — что неугомонный ручей. Как его ни загораживай, как ни запирай — обязательно отыщет обходной путь.

   ...любопытство людское — что неугомонный ручей. Как его ни загораживай, как ни запирай — обязательно отыщет обходной путь.

   — Волкодав. Знамение пути · книга
3. «

   Рог Тапиолы больше не слышен был у дверей этой сытой избы, здесь перестали быть корелами, давно потеряли отцовскую охотничью тропу, а новую проложить поленились, зато выучились, уходя из дому, запирать дверь пудовыми замком... Вот такие-то и крошат хлеб на срубе колодезя, отчего потом в колодезь падают мыши. И оттого этому дому, с виду крепкому, не простоять долго на земле.

   Рог Тапиолы больше не слышен был у дверей этой сытой избы, здесь перестали быть корелами, давно потеряли отцовскую охотничью тропу, а новую проложить поленились, зато выучились, уходя из дому, запирать дверь пудовыми замком... Вот такие-то и крошат хлеб на срубе колодезя, отчего потом в колодезь падают мыши. И оттого этому дому, с виду крепкому, не простоять долго на земле.

   — Пелко и волки · книга
4. «

   Отказаться от мести может поистине лишь величайший герой. Которому никто не указ, — ни люди, ни Боги, ни судьба.

   Отказаться от мести может поистине лишь величайший герой. Которому никто не указ, — ни люди, ни Боги, ни судьба.

   — С викингами на Свальбард · книга
5. «

   Надо оставить прошлые ошибки прошлому. Не горевать о них, а исправлять. Набраться мужества и решимости — и исправлять.

   Надо оставить прошлые ошибки прошлому. Не горевать о них, а исправлять. Набраться мужества и решимости — и исправлять.

   — Бусый волк. Берестяная книга · книга
6. «

   За что драться невольнику, если не манит свобода?

   За что драться невольнику, если не манит свобода?

   — Волкодав · книга
7. «

   Во мне играла смелая, праздничная, задорная сила — как всегда, когда преодолён труд и мнится, будто иначе быть не могло, и хочется посмеяться над собственными сомнениями и страхом, и даже чуточку жаль, что испытание уже позади: повторится ли ещё раз такая победа, такое ощущение крыл за спиной?

   Во мне играла смелая, праздничная, задорная сила — как всегда, когда преодолён труд и мнится, будто иначе быть не могло, и хочется посмеяться над собственными сомнениями и страхом, и даже чуточку жаль, что испытание уже позади: повторится ли ещё раз такая победа, такое ощущение крыл за спиной?

   — Зима · книга
8. «

   Когда болит, неизменно кажется, что нынешняя боль — навсегда. Но она проходит.

   Когда болит, неизменно кажется, что нынешняя боль — навсегда. Но она проходит.

   — Волкодав. Мир по дороге · книга
9. «

   ...не бывает ремесла, злонамеренно не дающегося в руки. Ежели не даётся — значит, руки дырявые.

   ...не бывает ремесла, злонамеренно не дающегося в руки. Ежели не даётся — значит, руки дырявые.

   — Волкодав. Знамение пути · книга
10. «

    — Ты непобедим. Пока сам не объявишь, что побеждён. Иригойен взял его за руку: — Когда ты так говоришь, эти слова кажутся камнями, по которым можно идти...

    — Ты непобедим. Пока сам не объявишь, что побеждён. Иригойен взял его за руку: — Когда ты так говоришь, эти слова кажутся камнями, по которым можно идти...

    — Волкодав · книга
11. «

    Бусый хорошо помнил день, когда Лакомка и лесные белки дали ему понять, что в роду Белок он был чужим. Хорошо, Ульгеш его в лесу отыскал, обратно привёл. Ка-ак ему Осока по шее дала!... Тяжёлая рука у неё, иному парню на зависть. И ведь на душе сразу легче стало. Кто совсем не нужен, того по шее не бьют.

    Бусый хорошо помнил день, когда Лакомка и лесные белки дали ему понять, что в роду Белок он был чужим. Хорошо, Ульгеш его в лесу отыскал, обратно привёл. Ка-ак ему Осока по шее дала!... Тяжёлая рука у неё, иному парню на зависть. И ведь на душе сразу легче стало. Кто совсем не нужен, того по шее не бьют.

    — Бусый волк · книга
12. «

    Сказывала я о границе, пролёгшей когда-то между мирами умерших и живых? Нелегко путешествовать через неё туда и обратно, мало кому удаётся, разве что ненависти и любви. Ненависть убивает живых и поднимает в дорогу мёртвые кости, но любви подвластны гораздо большие силы, на то она и любовь. Мертвые не покидают любимых одних на земле.

    Сказывала я о границе, пролёгшей когда-то между мирами умерших и живых? Нелегко путешествовать через неё туда и обратно, мало кому удаётся, разве что ненависти и любви. Ненависть убивает живых и поднимает в дорогу мёртвые кости, но любви подвластны гораздо большие силы, на то она и любовь. Мертвые не покидают любимых одних на земле.

    — Валькирия (Тот, кого я всегда жду) · книга
13. «

    ... знаки тайного побратимства, которое заключают перед ликом богов. И держит такое побратимство куда крепче уз, доставшихся при рождении. Потому что эти узы человек налагает на себя сам.

    ... знаки тайного побратимства, которое заключают перед ликом богов. И держит такое побратимство куда крепче уз, доставшихся при рождении. Потому что эти узы человек налагает на себя сам.

    — Меч мертвых · книга
14. «

    Можно бить колуном по полену. А можно — поленом по колуну. Итог будет один: полено расколется.

    Можно бить колуном по полену. А можно — поленом по колуну. Итог будет один: полено расколется.

    — Волкодав. Мир по дороге · книга
15. «

    Доброй души на торгу не прикупишь.

    Доброй души на торгу не прикупишь.

    — Зима · книга
16. «

    Ратша оказался подле него одним прыжком. Много позже Всеслава ещё спросит у Пелко: почему, мол, не приветил ножом, ведь успел бы небось? И суровый охотник, помявшись, ответит ей так: ты же плакала бы, если бы убил.

    Ратша оказался подле него одним прыжком. Много позже Всеслава ещё спросит у Пелко: почему, мол, не приветил ножом, ведь успел бы небось? И суровый охотник, помявшись, ответит ей так: ты же плакала бы, если бы убил.

    — Пелко и волки · книга
17. «

    Тот, кого я всегда жду, он был... что каменная скала, при которой надежно расти маленькому вьюнку. Твердый камень, теплый от солнца. И не бывает такого, чтобы скала отворачивалась, стряхивая чьи-то слабые корни. Если рушится, значит, рушится мир. Весь мир маленького вьюнка.

    Тот, кого я всегда жду, он был... что каменная скала, при которой надежно расти маленькому вьюнку. Твердый камень, теплый от солнца. И не бывает такого, чтобы скала отворачивалась, стряхивая чьи-то слабые корни. Если рушится, значит, рушится мир. Весь мир маленького вьюнка.

    — Зимка · книга
18. «

    Если я тебя одолею — ты огорчишься. Если ты одолеешь — я огорчусь. Зачем?

    Если я тебя одолею — ты огорчишься. Если ты одолеешь — я огорчусь. Зачем?

    — Волкодав · книга
19. «

    Люди всегда рады посмеяться над тем, чем их собирались пугать.

    Люди всегда рады посмеяться над тем, чем их собирались пугать.

    — Волкодав · книга
20. «

    Рушилась в пламени Злая Берёза, метельная зимняя ночь навек поглощала Того, кого я всегда жду. Рвался к небу последний костёр Славомира. Не станут нас с ним закапывать вместе в снег. Дотла, до серой золы выгорал во мне Хаук, его колдовская свирель, его синие, отчаянные глаза. Для меня не сбудется баснь. Они никогда не сбываются, потому-то их и рассказывают. Давно было мне уже пора это понять.

    Рушилась в пламени Злая Берёза, метельная зимняя ночь навек поглощала Того, кого я всегда жду. Рвался к небу последний костёр Славомира. Не станут нас с ним закапывать вместе в снег. Дотла, до серой золы выгорал во мне Хаук, его колдовская свирель, его синие, отчаянные глаза. Для меня не сбудется баснь. Они никогда не сбываются, потому-то их и рассказывают. Давно было мне уже пора это понять.

    — Зима · книга