183 коротких цитаты Марка Туллого Цицерона

Подборка из 183 цитаты Марка Туллого Цицерона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ... Доколе же ты, Катилина, будешь злоупотреблять нашим терпением? Как долго еще ты, в своем бешенстве, будешь издеваться над нами? До каких пределов ты будешь кичиться своей дерзостью, не знающей узды? ... О, времена! О, нравы! Сенат все это понимает, консул видит, а этот человек все еще жив. Да разве только жив? Нет, даже приходит в сенат, участвует в обсуждении государственных дел, намечает и указывает своим взглядом тех из нас, кто должен быть убит, а мы, храбрые мужи, воображаем, что выполняем свой долг перед государством, уклоняясь от его бешенства и увертываясь от его оружия. Казнить тебя, Катилина, уже давно следовало бы...

   ... Доколе же ты, Катилина, будешь злоупотреблять нашим терпением? Как долго еще ты, в своем бешенстве, будешь издеваться над нами? До каких пределов ты будешь кичиться своей дерзостью, не знающей узды? ... О, времена! О, нравы! Сенат все это понимает, консул видит, а этот человек все еще жив. Да разве только жив? Нет, даже приходит в сенат, участвует в обсуждении государственных дел, намечает и указывает своим взглядом тех из нас, кто должен быть убит, а мы, храбрые мужи, воображаем, что выполняем свой долг перед государством, уклоняясь от его бешенства и увертываясь от его оружия. Казнить тебя, Катилина, уже давно следовало бы...
2. «

   Ни водой, ни огнем мы не пользуемся так часто, как дружбой.

   Ни водой, ни огнем мы не пользуемся так часто, как дружбой.
3. «

   Законы должны искоренять пороки и насаждать добродетели.

   Законы должны искоренять пороки и насаждать добродетели.
4. «

   Не прочна судьба народа, когда она <...> зависит от воли, вернее, от нрава одного человека.

   Не прочна судьба народа, когда она <...> зависит от воли, вернее, от нрава одного человека.

   — О государстве · книга
5. «

   Ты прав, Лелий, не было луч­ше­го, не было более про­слав­лен­но­го чело­ве­ка, чем Пуб­лий Афри­кан­ский. Но ты дол­жен знать, что взо­ры всех обра­ще­ны на тебя. Одно­го тебя назы­ва­ют и счи­та­ют «Муд­рым». Такое про­зва­ние еще недав­но дали Мар­ку Като­ну; во вре­ме­на, когда жили наши отцы, как мы зна­ем, муд­рым назы­ва­ли Луция Аци­лия; но каж­до­го из них, я бы ска­зал, по раз­ным при­чи­нам: Аци­лия — так как его счи­та­ли зна­то­ком граж­дан­ско­го пра­ва; Като­на — так как он был опы­тен во мно­гих обла­стях и была извест­на глу­бо­кая даль­но­вид­ность его мно­гих выска­зы­ва­ний в сена­те и на фору­ме, его стой­кость в поступ­ках и ост­ро­умие его отве­тов; по этой при­чине у него в ста­ро­сти было даже как бы про­зва­ние «Муд­рый». Ты же, как пола­га­ют, мудр, так ска­зать, по-ино­му: не толь­ко по сво­ей нату­ре и нра­вам, но и по обра­зо­ва­нию и уче­но­сти. И тебя склон­ны назы­вать муд­рым не в том смыс­ле, в каком это дела­ет тол­па, а как сло­во это обык­но­вен­но употреб­ля­ют обра­зо­ван­ные люди. Как мы зна­ем, в Гре­ции не было чело­ве­ка, подоб­но­го тебе (ведь люди, более глу­бо­ко изу­чаю­щие эти вопро­сы, так назы­вае­мых «семе­рых» не отно­сят к чис­лу муд­ре­цов), и лишь в Афи­нах был един­ст­вен­ный чело­век, кото­ро­го ора­кул Апол­ло­на при­знал муд­рей­шим. Твоя же муд­рость, по все­об­ще­му мне­нию, заклю­ча­ет­ся в том, что ты счи­та­ешь все свои каче­ства зало­жен­ны­ми в тебе самом, а доб­лесть ценишь пре­вы­ше собы­тий в жиз­ни чело­ве­ка.

   Ты прав, Лелий, не было луч­ше­го, не было более про­слав­лен­но­го чело­ве­ка, чем Пуб­лий Афри­кан­ский. Но ты дол­жен знать, что взо­ры всех обра­ще­ны на тебя. Одно­го тебя назы­ва­ют и счи­та­ют «Муд­рым». Такое про­зва­ние еще недав­но дали Мар­ку Като­ну; во вре­ме­на, когда жили наши отцы, как мы зна­ем, муд­рым назы­ва­ли Луция Аци­лия; но каж­до­го из них, я бы ска­зал, по раз­ным при­чи­нам: Аци­лия — так как его счи­та­ли зна­то­ком граж­дан­ско­го пра­ва; Като­на — так как он был опы­тен во мно­гих обла­стях и была извест­на глу­бо­кая даль­но­вид­ность его мно­гих выска­зы­ва­ний в сена­те и на фору­ме, его стой­кость в поступ­ках и ост­ро­умие его отве­тов; по этой при­чине у него в ста­ро­сти было даже как бы про­зва­ние «Муд­рый». Ты же, как пола­га­ют, мудр, так ска­зать, по-ино­му: не толь­ко по сво­ей нату­ре и нра­вам, но и по обра­зо­ва­нию и уче­но­сти. И тебя склон­ны назы­вать муд­рым не в том смыс­ле, в каком это дела­ет тол­па, а как сло­во это обык­но­вен­но употреб­ля­ют обра­зо­ван­ные люди. Как мы зна­ем, в Гре­ции не было чело­ве­ка, подоб­но­го тебе (ведь люди, более глу­бо­ко изу­чаю­щие эти вопро­сы, так назы­вае­мых «семе­рых» не отно­сят к чис­лу муд­ре­цов), и лишь в Афи­нах был един­ст­вен­ный чело­век, кото­ро­го ора­кул Апол­ло­на при­знал муд­рей­шим. Твоя же муд­рость, по все­об­ще­му мне­нию, заклю­ча­ет­ся в том, что ты счи­та­ешь все свои каче­ства зало­жен­ны­ми в тебе самом, а доб­лесть ценишь пре­вы­ше собы­тий в жиз­ни чело­ве­ка.

   — О дружбе (Лелий) · книга
6. «

   Но для всего существует одно правило; желаю тебе твердо усвоить его: либо то, что кажется полезным, не должно быть позорным; либо, если оно позорно, оно не должно казаться полезным.

   Но для всего существует одно правило; желаю тебе твердо усвоить его: либо то, что кажется полезным, не должно быть позорным; либо, если оно позорно, оно не должно казаться полезным.

   — Об обязанностях. О старости. О дружбе · книга
7. «

   Бережливость — важный источник благосостояния.

   Бережливость — важный источник благосостояния.
8. «

   Аргументы следует не считать, а взвешивать.

   Аргументы следует не считать, а взвешивать.
9. «

   Если легко достичь мудрости, мы должны приобресть ее, должны наслаждаться ею. Если достичь ее трудно, мы все-таки должны ограничить себя в искании истины, лишь найдя ее. Стыдно утомляться в поисках за тем, что так прекрасно.

   Если легко достичь мудрости, мы должны приобресть ее, должны наслаждаться ею. Если достичь ее трудно, мы все-таки должны ограничить себя в искании истины, лишь найдя ее. Стыдно утомляться в поисках за тем, что так прекрасно.

   — Мысли и высказывания · книга
10. «

    Раб мечтает не о своей свободе, а о своих рабах.

    Раб мечтает не о своей свободе, а о своих рабах.
11. «

    По-видимому, человеку свойственно искать, исследовать истину. Если мы не заняты неотложными делами, не поглощены тяжелыми заботами, ничто не возбуждает нас в такой степени, как желание видеть, слышать, уразуметь то, чего мы еще не знаем. Тогда мы считаем необходимым для нашего счастья познание чудес, из которых природа, по-видимому, сделала для нас тайну. И действительно, нет ничего более приличествующего человеку, чем истина во всей ее чистоте, во всей ее простоте.

    По-видимому, человеку свойственно искать, исследовать истину. Если мы не заняты неотложными делами, не поглощены тяжелыми заботами, ничто не возбуждает нас в такой степени, как желание видеть, слышать, уразуметь то, чего мы еще не знаем. Тогда мы считаем необходимым для нашего счастья познание чудес, из которых природа, по-видимому, сделала для нас тайну. И действительно, нет ничего более приличествующего человеку, чем истина во всей ее чистоте, во всей ее простоте.

    — Мысли и высказывания · книга
12. «

    Очевидно, что по природе, каждый себе дорог.

    Очевидно, что по природе, каждый себе дорог.
13. «

    Наши родители, наши кормилицы, наши учителя, наши поэты, наши представления, общераспространенные предрассудки толпы развращают наш характер и отклоняют от истины. Все вместе расставляют сети нашему духу. Они принимают нас мягкими и гибкими; они сгибают нас и формируют по своему произволу. Но в особенности нас портит мать всех пороков, подражательница добру, сладострастие, которое, чтобы вернее расставить нам западни, прячется во всех наших чувствах.

    Наши родители, наши кормилицы, наши учителя, наши поэты, наши представления, общераспространенные предрассудки толпы развращают наш характер и отклоняют от истины. Все вместе расставляют сети нашему духу. Они принимают нас мягкими и гибкими; они сгибают нас и формируют по своему произволу. Но в особенности нас портит мать всех пороков, подражательница добру, сладострастие, которое, чтобы вернее расставить нам западни, прячется во всех наших чувствах.

    — Мысли и высказывания · книга
14. «

    Первый закон истории — бояться какой бы то ни было лжи, а затем не бояться какой бы то ни было правды.

    Первый закон истории — бояться какой бы то ни было лжи, а затем не бояться какой бы то ни было правды.
15. «

    О времена, о нравы! (O tempora, o mores!)

    О времена, о нравы! (O tempora, o mores!)
16. «

    Женоненавистничество возникает из страха.

    Женоненавистничество возникает из страха.
17. «

    Ведь неразумные люди относят свои собственные недостатки и проступки за счет старости.

    Ведь неразумные люди относят свои собственные недостатки и проступки за счет старости.

    — Катон · книга
18. «

    А если вы почитаете и послушаете о событиях в других странах, то узнаете, что величайшие государства рушились по вине людей молодых и охранялись и восстанавливались усилиями стариков.

    А если вы почитаете и послушаете о событиях в других странах, то узнаете, что величайшие государства рушились по вине людей молодых и охранялись и восстанавливались усилиями стариков.

    — Катон · книга
19. «

    Не существует никакого великого зла, кроме чувства вины.

    Не существует никакого великого зла, кроме чувства вины.
20. «

    Мы по-настоящему свободны, когда мы сохранили способность рассуждать самостоятельно, когда необходимость не заставляет нас защищать навязанные, в некотором роде, предписанные нам мнения. Но большинство людей оказывается связанными чувством, прежде чем они в состоянии были сами рассудить, чему лучше верить. Привыкнув с самого нежного возраста подчиняться голосу друга или увлекшись речами первого, овладевшего их разумом, они выбрасываются бурей на твердыню мысли и остаются прикрепленными к ней, как к скале.

    Мы по-настоящему свободны, когда мы сохранили способность рассуждать самостоятельно, когда необходимость не заставляет нас защищать навязанные, в некотором роде, предписанные нам мнения. Но большинство людей оказывается связанными чувством, прежде чем они в состоянии были сами рассудить, чему лучше верить. Привыкнув с самого нежного возраста подчиняться голосу друга или увлекшись речами первого, овладевшего их разумом, они выбрасываются бурей на твердыню мысли и остаются прикрепленными к ней, как к скале.

    — Мысли и высказывания · книга