Марк Твен: 573 высказываний о главном

Ниже 573 цитаты Марка Твена — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Лицемерие, зависть, злоба, жестокость, мстительность, распутство, насилие, грабеж, мошенничество, поджигательство, двоеженство, супружеские измены, всевозможное угнетение и унижение бедняков и сирых были — да и остаются — весьма распространенными явлениями как среди цивилизованных, так и нецивилизованных народов земли.

   Лицемерие, зависть, злоба, жестокость, мстительность, распутство, насилие, грабеж, мошенничество, поджигательство, двоеженство, супружеские измены, всевозможное угнетение и унижение бедняков и сирых были — да и остаются — весьма распространенными явлениями как среди цивилизованных, так и нецивилизованных народов земли.

   — Дневник Адама · книга
2. «

   Наука ли медицина, или всего лишь способ кормиться за счёт человеческого невежества?

   Наука ли медицина, или всего лишь способ кормиться за счёт человеческого невежества?
3. «

   Бабушка не велела мне играть в карты. Она сказала шепотом: «Немедленно бросай эти дрянные карты! Две пары и валет, – олух ты этакий! У него-то ведь масть на руках!»

   Бабушка не велела мне играть в карты. Она сказала шепотом: «Немедленно бросай эти дрянные карты! Две пары и валет, – олух ты этакий! У него-то ведь масть на руках!»
4. «

   Жестокое надо иметь сердце, чтобы жалеть человеческое дитя и не пожалеть дитя дьявола, ведь оно в тысячу раз больше нуждается в жалости!

   Жестокое надо иметь сердце, чтобы жалеть человеческое дитя и не пожалеть дитя дьявола, ведь оно в тысячу раз больше нуждается в жалости!

   — Жанна д'Арк · книга
5. «

   Насмешки, даже самые бездарные и глупые, могут загубить любой характер, даже самый прекрасный и благородный. Взять, к примеру, осла: характер у него почти что безупречен, и это же кладезь ума рядом с прочими заурядными животными, однако поглядите, что сделали с ним насмешки. Вместо того чтобы чувствовать себя польщенными, когда нас называют ослами, мы испытываем сомнение.

   Насмешки, даже самые бездарные и глупые, могут загубить любой характер, даже самый прекрасный и благородный. Взять, к примеру, осла: характер у него почти что безупречен, и это же кладезь ума рядом с прочими заурядными животными, однако поглядите, что сделали с ним насмешки. Вместо того чтобы чувствовать себя польщенными, когда нас называют ослами, мы испытываем сомнение.

   — Простофиля Вильсон · книга
6. «

   Право на глупость — одна из гарантий свободного развития личности.

   Право на глупость — одна из гарантий свободного развития личности.
7. «

   — Вы хотите, чтобы на ночь они раздевались и спали без одежды, как звери? — Без одежды? Разве у них по одному только платью? — Ах, ваша милость, да на что же им больше? Ведь не два же у них тела у каждой.

   — Вы хотите, чтобы на ночь они раздевались и спали без одежды, как звери? — Без одежды? Разве у них по одному только платью? — Ах, ваша милость, да на что же им больше? Ведь не два же у них тела у каждой.

   — Принц и нищий · книга
8. «

   Патриот — это тот, что кричит громче всех, не зная из-за чего собственно крик.

   Патриот — это тот, что кричит громче всех, не зная из-за чего собственно крик.
9. «

   Грусть достаточна сама по себе, но чтобы получить от нее настоящее удовольствие, нужно поделиться ею с другими.

   Грусть достаточна сама по себе, но чтобы получить от нее настоящее удовольствие, нужно поделиться ею с другими.
10. «

    Неважно, кто мы и что собой представляем, нам всегда есть кого презирать, с кем порой считаться, с кем никогда не считаться, к кому проявлять полное безразличие.

    Неважно, кто мы и что собой представляем, нам всегда есть кого презирать, с кем порой считаться, с кем никогда не считаться, к кому проявлять полное безразличие.

    — Таинственный незнакомец · книга
11. «

    Ну вот, дом этот представляет собой своего рода республику, где все свободны и равны, если люди вообще могут быть свободны и равны где-либо на земле; значит, я попал именно в такое место, которое стремился найти, здесь я — такой же человек, как и все остальные, большего равенства быть не может. И однако, стоило мне переступить порог этого дома, как я столкнулся с неравенством. За этим самым столом сидят люди, на которых, по той или иной причине, глядят с почтением, и рядом — этот несчастный, на которого смотрят свысока, к которому относятся с пренебрежением, даже оскорбляют и унижают его, хотя он не совершил никакого преступления и повинен лишь в самом обычном грехе — бедности.

    Ну вот, дом этот представляет собой своего рода республику, где все свободны и равны, если люди вообще могут быть свободны и равны где-либо на земле; значит, я попал именно в такое место, которое стремился найти, здесь я — такой же человек, как и все остальные, большего равенства быть не может. И однако, стоило мне переступить порог этого дома, как я столкнулся с неравенством. За этим самым столом сидят люди, на которых, по той или иной причине, глядят с почтением, и рядом — этот несчастный, на которого смотрят свысока, к которому относятся с пренебрежением, даже оскорбляют и унижают его, хотя он не совершил никакого преступления и повинен лишь в самом обычном грехе — бедности.

    — Ховард Трейси (лорд Беркли) · книга
12. «

    Об этом человеке известно только, что он не сидел в тюрьме, но почему не сидел — неизвестно.

    Об этом человеке известно только, что он не сидел в тюрьме, но почему не сидел — неизвестно.
13. «

    Скажу вот что: у нас такая государственная система, которая обеспечивает всем гражданам равные возможности, привилегий у нас нет. Никто не рождается у нас с правом считать себя выше своего соседа и презирать его за не знатность.

    Скажу вот что: у нас такая государственная система, которая обеспечивает всем гражданам равные возможности, привилегий у нас нет. Никто не рождается у нас с правом считать себя выше своего соседа и презирать его за не знатность.

    — Американцы и англичане · книга
14. «

    Я четырнадцать лет работаю редактором и первый раз слышу, что человек должен что-то знать для того, чтобы редактировать газету.

    Я четырнадцать лет работаю редактором и первый раз слышу, что человек должен что-то знать для того, чтобы редактировать газету.

    — Как я редактировал сельскохозяйственную газету · книга
15. «

    Тысячи гениев живут и умирают безвестными — либо неузнанными другими, либо неузнанными самими собой.

    Тысячи гениев живут и умирают безвестными — либо неузнанными другими, либо неузнанными самими собой.
16. «

    Когда мне было четырнадцать, мой отец был так глуп, что я с трудом переносил его; но когда мне исполнился двадцать один год, я был изумлен, насколько этот старый человек поумнел за последние семь лет.

    Когда мне было четырнадцать, мой отец был так глуп, что я с трудом переносил его; но когда мне исполнился двадцать один год, я был изумлен, насколько этот старый человек поумнел за последние семь лет.
17. «

    — С революцией всегда так: когда она начинается, ни у кого и в мыслях нет ее устраивать. А еще одна штука — что король всегда остается. — Каждый раз? — Конечно. Это и есть революция — свергаешь старого, а на его место ставишь нового.

    — С революцией всегда так: когда она начинается, ни у кого и в мыслях нет ее устраивать. А еще одна штука — что король всегда остается. — Каждый раз? — Конечно. Это и есть революция — свергаешь старого, а на его место ставишь нового.

    — Том Сойер · книга
18. «

    Та же самая участь – участь забвения – постигла и его бедную мать и сестер. Вначале он сильно по ним тосковал и жаждал их видеть, но потом одна мысль о том, что в один прекрасный день они могут явиться к нему в своих грязных лохмотьях, выдать его своими поцелуями и столкнуть с высоты в прежнюю грязь и горькую нищету, – одна эта мысль приводила его в трепет. Кончилось тем, что и это воспоминание перестало смущать его душу.

    Та же самая участь – участь забвения – постигла и его бедную мать и сестер. Вначале он сильно по ним тосковал и жаждал их видеть, но потом одна мысль о том, что в один прекрасный день они могут явиться к нему в своих грязных лохмотьях, выдать его своими поцелуями и столкнуть с высоты в прежнюю грязь и горькую нищету, – одна эта мысль приводила его в трепет. Кончилось тем, что и это воспоминание перестало смущать его душу.

    — Принц и нищий · книга
19. «

    Пророчество — самая спокойная профессия на свете. Когда на вас накатывает дух прорицания, вы берете свой рассудок, кладете его куда-нибудь в прохладное место, чтобы он не испортился, и принимаетесь работать языком: язык работает вхолостую, без участия рассудка; в результате получается пророчество.

    Пророчество — самая спокойная профессия на свете. Когда на вас накатывает дух прорицания, вы берете свой рассудок, кладете его куда-нибудь в прохладное место, чтобы он не испортился, и принимаетесь работать языком: язык работает вхолостую, без участия рассудка; в результате получается пророчество.

    — Янки из Коннектикута при дворе короля Артура · книга
20. «

    Слово «верность» принесло много вреда. Люди научились быть «верными» тысяче несправедливостей и беззаконий. Между тем им следовало быть верными себе, и тогда они воссстали бы и скинули ярмо обмана.

    Слово «верность» принесло много вреда. Люди научились быть «верными» тысяче несправедливостей и беззаконий. Между тем им следовало быть верными себе, и тогда они воссстали бы и скинули ярмо обмана.