164 цитаты Марты Кетро о смысле жизни

Ниже 164 цитаты Марты Кетро — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Он говорил, что очень счастлив со мной, но я здраво отношусь к мужской лести. Даже мысли не допускала, что это правда.

   Он говорил, что очень счастлив со мной, но я здраво отношусь к мужской лести. Даже мысли не допускала, что это правда.

   — Улыбайся всегда, любовь моя · книга
2. «

   Не то чтобы я претендовала на его сердце, но мне было бы приятно, если бы все мои друзья были свободны, а ещё лучше, если бы они любили только одну женщину — понятно какую. Так спокойнее.

   Не то чтобы я претендовала на его сердце, но мне было бы приятно, если бы все мои друзья были свободны, а ещё лучше, если бы они любили только одну женщину — понятно какую. Так спокойнее.

   — Три аспекта женской истерики · книга
3. «

   Мои глаза опустели без его красоты.

   Мои глаза опустели без его красоты.

   — Надежда · книга
4. «

   ...она приходит и с нею страсть, раздирающая сердце и сокрушающая разум, но не в страсти она; после страсти боль, но не в боли она; после боли отчаяние, но не в отчаянии она; и ни в ревности, ни в ненависти, ни в нарочитом равнодушии ее нет; только в молчании, которое приходит после всего, – она. И к сожалению, если прямо начать с молчания, ее тоже там не будет – только в молчании после всего.

   ...она приходит и с нею страсть, раздирающая сердце и сокрушающая разум, но не в страсти она; после страсти боль, но не в боли она; после боли отчаяние, но не в отчаянии она; и ни в ревности, ни в ненависти, ни в нарочитом равнодушии ее нет; только в молчании, которое приходит после всего, – она. И к сожалению, если прямо начать с молчания, ее тоже там не будет – только в молчании после всего.

   — Улыбайся всегда, любовь моя · книга
5. «

   Такая простенькая ловушка: всегда знаешь, куда пойти, чтобы тебя вспомнили, приласкали и предоставили обязательный минимум общности. Всякий одиночка попадается на эту возможность – быстро, недорого, наверняка. На такой гуманитарной помощи можно протянуть полжизни. К счастью, я слишком хорошо помню, как это было по-настоящему. Я лучше потрачу еще немного сил, чтобы начать всё сначала – с кем-нибудь другим.

   Такая простенькая ловушка: всегда знаешь, куда пойти, чтобы тебя вспомнили, приласкали и предоставили обязательный минимум общности. Всякий одиночка попадается на эту возможность – быстро, недорого, наверняка. На такой гуманитарной помощи можно протянуть полжизни. К счастью, я слишком хорошо помню, как это было по-настоящему. Я лучше потрачу еще немного сил, чтобы начать всё сначала – с кем-нибудь другим.

   — Улыбайся всегда, любовь моя · книга
6. «

   Страх – это осень. Отчаяние – это зима. Тоска – Новый год.

   Страх – это осень. Отчаяние – это зима. Тоска – Новый год.

   — Горький шоколад. Книга утешений · книга
7. «

   Это короли назначали художника или поэта главным постельничим, а ты всего лишь мальчик с окраины, таланты на побегушках тебе не по карману.

   Это короли назначали художника или поэта главным постельничим, а ты всего лишь мальчик с окраины, таланты на побегушках тебе не по карману.

   — Улыбайся всегда, любовь моя · книга
8. «

   Вдруг чувствуешь, что жизнь тебя любит. У кого-то с самого начала так, а кому-то вдруг приходит. Ты её добиваешься-добиваешься годами, а всё мимо идёт. Уже и надежды теряешь, когда однажды она поворачивается и смотрит на тебя. Прямо в глаза смотрит, выбирает из всех, и влюбляется. И такое счастье, что не описать, «жизнь как чудо», весь мир твой.

   Вдруг чувствуешь, что жизнь тебя любит. У кого-то с самого начала так, а кому-то вдруг приходит. Ты её добиваешься-добиваешься годами, а всё мимо идёт. Уже и надежды теряешь, когда однажды она поворачивается и смотрит на тебя. Прямо в глаза смотрит, выбирает из всех, и влюбляется. И такое счастье, что не описать, «жизнь как чудо», весь мир твой.

   — Горький шоколад. Книга утешений · книга
9. «

   Машина, она как женщина. Дело не в том, сколько она жрет, а в том, сколько приносит наслаждения!

   Машина, она как женщина. Дело не в том, сколько она жрет, а в том, сколько приносит наслаждения!

   — Умная, как цветок · книга
10. «

    Одна из самых страшных вещей на свете, кроме искалеченных животных и ненужных детей, – это увидеть мельком, проходя мимо зеркала, собственное лицо во время приступа любви. Растянутое, сырое, вздрагивающее, не годное ни улыбаться, ни жить. Нужно запретить законом такое лицо, обращенное к другому человеку. Потому что редко кому хватит мужества вынести это зрелище, спрятать голову на груди (свою на твоей или твою на своей, в зависимости от соотношения роста) и сказать: «Ничего, ничего, потерпи, это пройдёт».

    Одна из самых страшных вещей на свете, кроме искалеченных животных и ненужных детей, – это увидеть мельком, проходя мимо зеркала, собственное лицо во время приступа любви. Растянутое, сырое, вздрагивающее, не годное ни улыбаться, ни жить. Нужно запретить законом такое лицо, обращенное к другому человеку. Потому что редко кому хватит мужества вынести это зрелище, спрятать голову на груди (свою на твоей или твою на своей, в зависимости от соотношения роста) и сказать: «Ничего, ничего, потерпи, это пройдёт».

    — Горький шоколад. Книга утешений · книга
11. «

    Пьяные слёзы — вода, пьяный катарсис — истерика, пьяное творчество — дешёвка.

    Пьяные слёзы — вода, пьяный катарсис — истерика, пьяное творчество — дешёвка.

    — Умная, как цветок · книга
12. «

    И только одно, говорят, невыносимо — жить рядом с тем, кого любишь. Потому что человек слаб уязвим и беззащитен перед лицом свершившейся любви.

    И только одно, говорят, невыносимо — жить рядом с тем, кого любишь. Потому что человек слаб уязвим и беззащитен перед лицом свершившейся любви.

    — Горький шоколад. Книга утешений · книга
13. «

    А просто люди уж очень просты — одинокие, внушаемые, и счастья сильно хотят.

    А просто люди уж очень просты — одинокие, внушаемые, и счастья сильно хотят.

    — Умная, как цветок · книга
14. «

    На это раз он молчал долго, слишком долго и я испугалась. Обычно он чувствовал себя дерьмом, когда заказчик снова и снова не принимал его работу. Или очередной галлюциногенный марафон затягивался на неделю. Или не удавался случайный секс (...). в таких случаях он исчезал на несколько дней или даже неделю, работал или просто пыталася побыть один, чтобы вернуть себе неукоризненное чувство независимости. А потом, конечно, звонил и ждал меня, скорчившись на кровати, и я приходила-и разворачивала его, как скомканную бумагу, стараясь не повредить, а только разгладить, распрямить складки и заломы.

    На это раз он молчал долго, слишком долго и я испугалась. Обычно он чувствовал себя дерьмом, когда заказчик снова и снова не принимал его работу. Или очередной галлюциногенный марафон затягивался на неделю. Или не удавался случайный секс (...). в таких случаях он исчезал на несколько дней или даже неделю, работал или просто пыталася побыть один, чтобы вернуть себе неукоризненное чувство независимости. А потом, конечно, звонил и ждал меня, скорчившись на кровати, и я приходила-и разворачивала его, как скомканную бумагу, стараясь не повредить, а только разгладить, распрямить складки и заломы.

    — Белая река, зелёные берега · книга
15. «

    Месяц...это единица, которой я считаю время. Часы и минуты ненадежны, они то пролетают, то тянутся, дни слишком быстры, недели искусственны, а год — это очень долго для меня. А вот месяц в самый раз, я много чего успеваю и хорошо его чувствую, от первого до последнего дня, с его тающей и растущей луной, квартплатой, месячными, с изменением погоды от начала к концу. Месяцы и мгновения. Самые красивые имена у апреля, августа и февраля, а самое неудобное — ноябрь. Впрочем, всякий «брь» тяжело выговаривать.

    Месяц...это единица, которой я считаю время. Часы и минуты ненадежны, они то пролетают, то тянутся, дни слишком быстры, недели искусственны, а год — это очень долго для меня. А вот месяц в самый раз, я много чего успеваю и хорошо его чувствую, от первого до последнего дня, с его тающей и растущей луной, квартплатой, месячными, с изменением погоды от начала к концу. Месяцы и мгновения. Самые красивые имена у апреля, августа и февраля, а самое неудобное — ноябрь. Впрочем, всякий «брь» тяжело выговаривать.

    — Три аспекта женской истерики · книга
16. «

    Не держу собаку по одной причине: меня тяготит сознание, что кто-то не сможет спокойно погадить без моего участия.

    Не держу собаку по одной причине: меня тяготит сознание, что кто-то не сможет спокойно погадить без моего участия.

    — Умная, как цветок · книга
17. «

    Cтресс у меня постоянный, а релакса никакого, потому что настоящих самураев попускает от секса, алкоголя и наркотиков, но алкоголь мне противен, на наркотики нет времени, и не царское дело – трахать кого попало только ради здоровья.

    Cтресс у меня постоянный, а релакса никакого, потому что настоящих самураев попускает от секса, алкоголя и наркотиков, но алкоголь мне противен, на наркотики нет времени, и не царское дело – трахать кого попало только ради здоровья.

    — Три аспекта женской истерики · книга
18. «

    ..просыпается в слезах, не умея вспомнить отчего.

    ..просыпается в слезах, не умея вспомнить отчего.

    — Улыбайся всегда, любовь моя · книга
19. «

    Право петь грустные песни принадлежит не тому, у кого есть повод для печали, а тому, чей голос звучит горестно. Тому, кто просыпается в слезах, не умея вспомнить отчего.

    Право петь грустные песни принадлежит не тому, у кого есть повод для печали, а тому, чей голос звучит горестно. Тому, кто просыпается в слезах, не умея вспомнить отчего.

    — Улыбайся всегда, любовь моя · книга
20. «

    Её всегда восхищала осенняя медлительность отношений, когда вот перед тобой зелёное дерево, а через два месяца только голые чёрные ветки, и так легко сравнивать состояние недельной давности с нынешним днём, но совершенно невозможно уловить, что изменилось между вчера и сегодня. А когда увядание длится годами, и вовсе не заметить, когда человек есть, а когда уже нет, ведь несколько взглядов назад от него вроде ещё оставалась тень.

    Её всегда восхищала осенняя медлительность отношений, когда вот перед тобой зелёное дерево, а через два месяца только голые чёрные ветки, и так легко сравнивать состояние недельной давности с нынешним днём, но совершенно невозможно уловить, что изменилось между вчера и сегодня. А когда увядание длится годами, и вовсе не заметить, когда человек есть, а когда уже нет, ведь несколько взглядов назад от него вроде ещё оставалась тень.

    — Жена-Лисица · книга