57 лучших фраз Мартена Пажа

Мартен Паж — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 57 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Машины извергали выхлопные газы, которые витали в воздухе, словно пыльца новой эры, оседая в легких парижан и осеменяя флору грядущей больной цивилизации. Агония растительности — деревьев, кустов, травы, — безмолвная и незримая для людских глаз, воспринимающих лишь то, что движется, привычно вписывалась в систему городской жизни. Автомобили творили нового человека, у которого не будет ног, чтобы прогуляться по асфальтированным дорогам своей мечты, а будут одни колеса.

   Машины извергали выхлопные газы, которые витали в воздухе, словно пыльца новой эры, оседая в легких парижан и осеменяя флору грядущей больной цивилизации. Агония растительности — деревьев, кустов, травы, — безмолвная и незримая для людских глаз, воспринимающих лишь то, что движется, привычно вписывалась в систему городской жизни. Автомобили творили нового человека, у которого не будет ног, чтобы прогуляться по асфальтированным дорогам своей мечты, а будут одни колеса.

   — Как я стал идиотом · книга
2. «

   Есть такая китайская поговорка, суть которой сводится примерно к тому, что рыба не может знать, когда она писает. Это вполне применимо к интеллектуалам, считающим себя умными потому, что они занимаются умственным трудом. Каменщик работает руками, но у него тоже есть разум, который говорит ему: «Э, стена-то вышла кривая, к тому же ты положил мало цемента». Происходит постоянное взаимодействие между его головой и руками. Интеллектуал работает только головой, которая ни с чем не взаимодействует, руки не говорят ему: 'Эй, чувак, опомнись! Земля-то круглая!' У интеллектуала не происходит такого внутреннего диалога, поэтому он воображает, будто способен судить обо всем на свете. Он как пианист, который, исходя из того, что виртуозно владеет руками, решил бы, что может с равным успехом быть и боксером, и нейрохирургом, и художником, и карточным шулером.

   Есть такая китайская поговорка, суть которой сводится примерно к тому, что рыба не может знать, когда она писает. Это вполне применимо к интеллектуалам, считающим себя умными потому, что они занимаются умственным трудом. Каменщик работает руками, но у него тоже есть разум, который говорит ему: «Э, стена-то вышла кривая, к тому же ты положил мало цемента». Происходит постоянное взаимодействие между его головой и руками. Интеллектуал работает только головой, которая ни с чем не взаимодействует, руки не говорят ему: 'Эй, чувак, опомнись! Земля-то круглая!' У интеллектуала не происходит такого внутреннего диалога, поэтому он воображает, будто способен судить обо всем на свете. Он как пианист, который, исходя из того, что виртуозно владеет руками, решил бы, что может с равным успехом быть и боксером, и нейрохирургом, и художником, и карточным шулером.

   — Как я стал идиотом · книга
3. «

   Моя теория такая, что можно и понимать людей, и судить, одно не исключает другого. Судить — это для нас способ самозащиты, потому что нас-то кто пытается понять? Кто понимает тех, кто старается понимать?

   Моя теория такая, что можно и понимать людей, и судить, одно не исключает другого. Судить — это для нас способ самозащиты, потому что нас-то кто пытается понять? Кто понимает тех, кто старается понимать?

   — Клеманс · книга
4. «

   Сыпать цитатами слишком легко, потому что на свете столько великих писателей и они столько всего умного сказали, что самому вроде как и напрягаться не стоит.

   Сыпать цитатами слишком легко, потому что на свете столько великих писателей и они столько всего умного сказали, что самому вроде как и напрягаться не стоит.

   — Как я стал идиотом · книга
5. «

   Чтение великих авторов, усилия мысли, изучение трудов гениальных ученых не обязательно делают человека умным. Но риск чрезвычайно велик.

   Чтение великих авторов, усилия мысли, изучение трудов гениальных ученых не обязательно делают человека умным. Но риск чрезвычайно велик.

   — Как я стал идиотом · книга
6. «

   Вообще он любил старые вещи — одежду, фильмы, книги. Они выдержали натиск жизни, они опытны и мудры. А новые еще не дозрели и ничего не смыслят в нашем одиночестве.

   Вообще он любил старые вещи — одежду, фильмы, книги. Они выдержали натиск жизни, они опытны и мудры. А новые еще не дозрели и ничего не смыслят в нашем одиночестве.

   — Быть может, история любви · книга
7. «

   Еще несколько недель назад у него было представление о любви как о форме искусства или, по крайней мере, художественного промысла, теперь он осваивался в совершенно новом мире, бесспорно более реальном, где любовь — форма потребления и еще одна сфера сегрегации.

   Еще несколько недель назад у него было представление о любви как о форме искусства или, по крайней мере, художественного промысла, теперь он осваивался в совершенно новом мире, бесспорно более реальном, где любовь — форма потребления и еще одна сфера сегрегации.

   — Как я стал идиотом · книга
8. «

   Алкоголь связан с историей человечества и насчитывает больше приверженцев, чем христианство, буддизм и ислам вместе взятые.

   Алкоголь связан с историей человечества и насчитывает больше приверженцев, чем христианство, буддизм и ислам вместе взятые.

   — Как я стал идиотом · книга
9. «

   Верить в истины, заставляющие нас опускать голову, — значит идти на поводу у реальности, которая их порождает.

   Верить в истины, заставляющие нас опускать голову, — значит идти на поводу у реальности, которая их порождает.

   — Как я стал идиотом · книга
10. «

    Тишина, словно бабочка, раскрыла свои большие хрупкие крылья.

    Тишина, словно бабочка, раскрыла свои большие хрупкие крылья.

    — Как я стал идиотом · книга
11. «

    Если мысль ведет к изоляции от общества вследствие неизбежного дистанцирования наблюдателя от своего объекта, то пьянство, напротив, сближает нас с миром, помогает найти в нем место.

    Если мысль ведет к изоляции от общества вследствие неизбежного дистанцирования наблюдателя от своего объекта, то пьянство, напротив, сближает нас с миром, помогает найти в нем место.

    — Как я стал идиотом · книга
12. «

    Согласен тебе преподавать высокую науку пьянства.

    Согласен тебе преподавать высокую науку пьянства.

    — Как я стал идиотом · книга
13. «

    Будешь столько читать, никогда не сопьешься. Это дело требует самоотдачи, ему надо посвещать много часов в день. Это вид спорта, я бы сказал, олимпийский.

    Будешь столько читать, никогда не сопьешься. Это дело требует самоотдачи, ему надо посвещать много часов в день. Это вид спорта, я бы сказал, олимпийский.

    — Как я стал идиотом · книга
14. «

    Есть лишь один способ избежать потери тех, кто может быть нам дорог — не пускать их в свою жизнь.

    Есть лишь один способ избежать потери тех, кто может быть нам дорог — не пускать их в свою жизнь.

    — Быть может, история любви · книга
15. «

    Порнография и любовь — вот точный конспект устремлений человечества.

    Порнография и любовь — вот точный конспект устремлений человечества.

    — Быть может, история любви · книга
16. «

    Он нашел на свалке старый телевизор и поставил посреди комнаты как символ веры.

    Он нашел на свалке старый телевизор и поставил посреди комнаты как символ веры.

    — Как я стал идиотом · книга
17. «

    Ум делает своего обладателя несчастным, одиноким и нищим, тогда как имитация ума приносит бессмертие, растираженное на газетной бумаге, и восхищение публики, которая верит всему, что читает.

    Ум делает своего обладателя несчастным, одиноким и нищим, тогда как имитация ума приносит бессмертие, растираженное на газетной бумаге, и восхищение публики, которая верит всему, что читает.

    — Как я стал идиотом · книга
18. «

    Ум — это несчастье в квадрате: он приносит страдания, но никто не рассматривает его как недуг.

    Ум — это несчастье в квадрате: он приносит страдания, но никто не рассматривает его как недуг.

    — Как я стал идиотом · книга
19. «

    Чем больше я пью, тем чаще мои глюки оказываются реальностью.

    Чем больше я пью, тем чаще мои глюки оказываются реальностью.

    — Как я стал идиотом · книга
20. «

    Человеческая натура настолько удивительна и богата, что надо обладать поистине непомерным самомнением, чтобы не робеть хоть чуть-чуть перед другими людьми, перед тем неизведанным и непознаваемым, что таится в каждом.

    Человеческая натура настолько удивительна и богата, что надо обладать поистине непомерным самомнением, чтобы не робеть хоть чуть-чуть перед другими людьми, перед тем неизведанным и непознаваемым, что таится в каждом.

    — Как я стал идиотом · книга