91 фраза Мигеля де Сервантеса Сааведры для статуса

Подборка из 91 цитата Мигеля де Сервантеса Сааведры: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В разлуке человек всего страшится и всё ему причиняет боль.

   В разлуке человек всего страшится и всё ему причиняет боль.

   — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
2. «

   Ничто не обходится нам так дешево и не ценится так дорого, как вежливость.

   Ничто не обходится нам так дешево и не ценится так дорого, как вежливость.

   — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
3. «

   Сельчанин, обнаружив у себя над головой увешанную доспехами фигуру, перед самым его носом размахивавшую копьем, подумал, что пришла его смерть.

   Сельчанин, обнаружив у себя над головой увешанную доспехами фигуру, перед самым его носом размахивавшую копьем, подумал, что пришла его смерть.

   — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
4. «

   Не сердись, если тебе скажут что-нибудь неприятное. Живи в ладу со своей совестью, и пускай себе люди говорят, что им вздумается. Привязать язык злоречивому человеку так же невозможно, как запереть поле воротами.

   Не сердись, если тебе скажут что-нибудь неприятное. Живи в ладу со своей совестью, и пускай себе люди говорят, что им вздумается. Привязать язык злоречивому человеку так же невозможно, как запереть поле воротами.

   — Дон Кихот · книга
5. «

   Если я вам ее покажу, то что вам будет стоить засвидетельствовать непреложную истину? Все дело в том, чтобы, не видя, уверовать, засвидетельствовать, подтвердить, присягнуть и стать на защиту.

   Если я вам ее покажу, то что вам будет стоить засвидетельствовать непреложную истину? Все дело в том, чтобы, не видя, уверовать, засвидетельствовать, подтвердить, присягнуть и стать на защиту.

   — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
6. «

   В присутствии любимого существа весьма часто смущаются и немеют самое твёрдое намерение и самые смелые уста.

   В присутствии любимого существа весьма часто смущаются и немеют самое твёрдое намерение и самые смелые уста.

   — Карденьо · книга
7. «

   Отпускать шутки и писать остроумные вещи есть свойство умов великих: самое умное лицо в комедии — это шут, ибо кто желает сойти за дурачка, тот не должен быть таковым.

   Отпускать шутки и писать остроумные вещи есть свойство умов великих: самое умное лицо в комедии — это шут, ибо кто желает сойти за дурачка, тот не должен быть таковым.

   — Дон Кихот · книга
8. «

   Где играет музыка, там не может быть ничего худого.

   Где играет музыка, там не может быть ничего худого.

   — Санчо Панса · книга
9. «

   Пойми, что нет в целом мире большей драгоценности, нежели честная и верная жена, и что честь женщины — это добрая слава, которая про неё идет.

   Пойми, что нет в целом мире большей драгоценности, нежели честная и верная жена, и что честь женщины — это добрая слава, которая про неё идет.

   — Лотарио · книга
10. «

    Жена не есть товар, который можно купить, а после возвратить обратно, сменять или же заменить другим, она есть спутник неразлучный, который не уйдет от вас до тех пор, пока от вас не уйдет жизнь. Это — петля: стоит накинуть ее себе на шею, как она превращается в гордиев узел, и узел сей не развязать, пока его не перережет своею косою смерть.

    Жена не есть товар, который можно купить, а после возвратить обратно, сменять или же заменить другим, она есть спутник неразлучный, который не уйдет от вас до тех пор, пока от вас не уйдет жизнь. Это — петля: стоит накинуть ее себе на шею, как она превращается в гордиев узел, и узел сей не развязать, пока его не перережет своею косою смерть.

    — Дон Кихот · книга
11. «

    Никогда ещё копье не притупляло пера, а перо — копьё.

    Никогда ещё копье не притупляло пера, а перо — копьё.

    — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
12. «

    Любовь ни с кем не считается, ни в чем меры не знает, и у нее тот же нрав и обычай, что и у смерти: она столь же властно вторгается в пышные королевские чертоги, как и в убогие хижины пастухов, и когда она всецело овладевает душой, то прежде всего изгоняет из нее страх и стыдливость.

    Любовь ни с кем не считается, ни в чем меры не знает, и у нее тот же нрав и обычай, что и у смерти: она столь же властно вторгается в пышные королевские чертоги, как и в убогие хижины пастухов, и когда она всецело овладевает душой, то прежде всего изгоняет из нее страх и стыдливость.

    — Дон Кихот · книга
13. «

    Очень может быть, что он и столь же суров, — возразил Дон Кихот, — но чтобы от него была людям такая же точно польза — вот за это я не ручаюсь. Уж если на то пошло, воин, исполняющий приказ военачальника, делает не менее важное дело, нежели отдающий приказы военачальник. Я хочу сказать, что иноки, в тишине и спокойствии проводя все дни свои, молятся небу о благоденствии земли, мы же, воины и рыцари, осуществляем то, о чем они молятся: мы защищаем землю доблестными нашими дланями и лезвиями наших мечей — и не под кровлей, а под открытым небом, летом подставляя грудь лучам палящего солнца и жгучим морозам — зимой. Итак, мы — слуги господа на земле, мы — орудия, посредством которых вершит он свой правый суд. Но исполнение воинских обязанностей и всего, что с ними сопряжено и имеет к ним касательство, достигается ценою тяжких усилий, в поте лица, следственно тот, кто таковые обязанности на себя принимает, затрачивает, разумеется, больше усилий, нежели тот, кто в мирном, тихом и безмятежном своем житии молит бога о заступлении беспомощных.

    Очень может быть, что он и столь же суров, — возразил Дон Кихот, — но чтобы от него была людям такая же точно польза — вот за это я не ручаюсь. Уж если на то пошло, воин, исполняющий приказ военачальника, делает не менее важное дело, нежели отдающий приказы военачальник. Я хочу сказать, что иноки, в тишине и спокойствии проводя все дни свои, молятся небу о благоденствии земли, мы же, воины и рыцари, осуществляем то, о чем они молятся: мы защищаем землю доблестными нашими дланями и лезвиями наших мечей — и не под кровлей, а под открытым небом, летом подставляя грудь лучам палящего солнца и жгучим морозам — зимой. Итак, мы — слуги господа на земле, мы — орудия, посредством которых вершит он свой правый суд. Но исполнение воинских обязанностей и всего, что с ними сопряжено и имеет к ним касательство, достигается ценою тяжких усилий, в поте лица, следственно тот, кто таковые обязанности на себя принимает, затрачивает, разумеется, больше усилий, нежели тот, кто в мирном, тихом и безмятежном своем житии молит бога о заступлении беспомощных.

    — Дон Кихот · книга
14. «

    Сеньор, если б я мог изобразить статность её и стройность, вы дались бы диву, но это невозможно, оттого что она вся сгорбленна и согнута, а колени её упираются в подбородок, и, однако же, всякий, глядя на неё, скажет, что если б только она могла выпрямиться, то достала бы головою до потолка.

    Сеньор, если б я мог изобразить статность её и стройность, вы дались бы диву, но это невозможно, оттого что она вся сгорбленна и согнута, а колени её упираются в подбородок, и, однако же, всякий, глядя на неё, скажет, что если б только она могла выпрямиться, то достала бы головою до потолка.

    — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
15. «

    А ведь как бы ни было велико горе и как бы оно ни терзало, страждущий, пока он жив, должен, по крайней мере, выслушать того, кто из добрых побуждений желает дать ему совет.

    А ведь как бы ни было велико горе и как бы оно ни терзало, страждущий, пока он жив, должен, по крайней мере, выслушать того, кто из добрых побуждений желает дать ему совет.

    — Священник · книга
16. «

    Он и рад бы в рай, да грехи не пускают.

    Он и рад бы в рай, да грехи не пускают.

    — Мерлин · книга
17. «

    Мёртвому, как говорится, место в гробу, а живому подле каравая.

    Мёртвому, как говорится, место в гробу, а живому подле каравая.

    — Санчо Панса · книга
18. «

    Пусть слезы бедняка вызовут в тебе при одинаково сильном чувстве справедливости больше сострадания, чем жалобы богача.

    Пусть слезы бедняка вызовут в тебе при одинаково сильном чувстве справедливости больше сострадания, чем жалобы богача.

    — Дон Кихот · книга
19. «

    Упорство — вот залог Того, что невозможное возможно, И хоть я изнемог, Взаимности взыскуя безнадежно, А все ж упрямо жду, Что на земле небесный рай найду.

    Упорство — вот залог Того, что невозможное возможно, И хоть я изнемог, Взаимности взыскуя безнадежно, А все ж упрямо жду, Что на земле небесный рай найду.

    — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
20. «

    Если раны мои и не красят меня в глазах тех, кто их видел, то, во всяком случае, возвышают меня во мнении тех, кто знает, где я их получил, ибо лучше солдату пасть мертвым в бою, нежели спастись бегством.

    Если раны мои и не красят меня в глазах тех, кто их видел, то, во всяком случае, возвышают меня во мнении тех, кто знает, где я их получил, ибо лучше солдату пасть мертвым в бою, нежели спастись бегством.

    — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга