633 цитаты Михаила Булгакова о жизни и людях

Михаил Булгаков — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 633 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Я сяду, — ответил кот, садясь, — но возражу относительно последнего. Речи мои представляют отнюдь не пачкотню, как вы изволите выражаться в присутствии дамы, а вереницу прочно увязанных силлогизмов, которые оценили бы по достоинству такие знатоки, как Секст Эмпирик, Марциан Капелла, а то, чего доброго, и сам Аристотель.

   Я сяду, — ответил кот, садясь, — но возражу относительно последнего. Речи мои представляют отнюдь не пачкотню, как вы изволите выражаться в присутствии дамы, а вереницу прочно увязанных силлогизмов, которые оценили бы по достоинству такие знатоки, как Секст Эмпирик, Марциан Капелла, а то, чего доброго, и сам Аристотель.

   — Кот Бегемот · книга
2. «

   — Ваше императорское величество, не гневайтесь на него и не карайте. — Нехорошо, Василий Андреевич, не первый день знаем друг друга. Тебе известно, что я никого и никогда не караю. Карает закон.

   — Ваше императорское величество, не гневайтесь на него и не карайте. — Нехорошо, Василий Андреевич, не первый день знаем друг друга. Тебе известно, что я никого и никогда не караю. Карает закон.

   — Василий Жуковский · книга
3. «

   Штаны коту не полагаются, мессир. Уж не прикажете ли Вы мне надеть и сапоги? Кот в сапогах бывает только в сказках, мессир. Но видели ли Вы когда-нибудь кого-нибудь на балу без галстука? Я не намерен оказаться в комическом положении и рисковать тем, что меня вытолкают в шею!

   Штаны коту не полагаются, мессир. Уж не прикажете ли Вы мне надеть и сапоги? Кот в сапогах бывает только в сказках, мессир. Но видели ли Вы когда-нибудь кого-нибудь на балу без галстука? Я не намерен оказаться в комическом положении и рисковать тем, что меня вытолкают в шею!

   — Кот Бегемот · книга
4. «

   Вообще наша жизнь очень интересная и полезная, но у нас в доме этого не понимают.

   Вообще наша жизнь очень интересная и полезная, но у нас в доме этого не понимают.

   — Бунша · книга
5. «

   Дождь льет пеленою и скрывает от меня мир. И пусть скроет его от меня. Он не нужен мне, как и я никому не нужен в мире.

   Дождь льет пеленою и скрывает от меня мир. И пусть скроет его от меня. Он не нужен мне, как и я никому не нужен в мире.

   — Морфий · книга
6. «

   — Не спорю, наши возможности довольно велики, они гораздо больше, чем полагают некоторые, не очень зоркие люди... — Да, уж гораздо больше, — не утерпел и вставил кот, видимо гордящийся этими возможностями. — Молчи, черт тебя возьми! — Сказал ему Воланд и продолжал, обращаясь к Маргарите: — но просто, какой смысл в том, чтобы сделать то, что полагается делать другому, как я выразился, ведомству? Итак, я этого делать не буду, а вы сделайте сами. — А разве по-моему исполнится? Азазелло иронически скосил кривой глаз на Маргариту и незаметно покрутил рыжей головой и фыркнул. — Да делайте же, вот мучение, — пробормотал Воланд и, повернув глобус, стал всматриваться в какую-то деталь на нем, по-видимому, занимаясь и другим делом во время разговора с Маргаритой.

   — Не спорю, наши возможности довольно велики, они гораздо больше, чем полагают некоторые, не очень зоркие люди... — Да, уж гораздо больше, — не утерпел и вставил кот, видимо гордящийся этими возможностями. — Молчи, черт тебя возьми! — Сказал ему Воланд и продолжал, обращаясь к Маргарите: — но просто, какой смысл в том, чтобы сделать то, что полагается делать другому, как я выразился, ведомству? Итак, я этого делать не буду, а вы сделайте сами. — А разве по-моему исполнится? Азазелло иронически скосил кривой глаз на Маргариту и незаметно покрутил рыжей головой и фыркнул. — Да делайте же, вот мучение, — пробормотал Воланд и, повернув глобус, стал всматриваться в какую-то деталь на нем, по-видимому, занимаясь и другим делом во время разговора с Маргаритой.

   — Воланд · книга
7. «

   Не думай, что горе сделали люди. Люди — орудие его (указывет вверх). Ежели тебе кажется, что кто-нибудь виноват перед тобой, забудь это и прости. Мы не имеем права наказывать.

   Не думай, что горе сделали люди. Люди — орудие его (указывет вверх). Ежели тебе кажется, что кто-нибудь виноват перед тобой, забудь это и прости. Мы не имеем права наказывать.

   — Марья Болконская · книга
8. «

   Эх, деньги, деньги! Сколько зла из-за них в мире! Все мы только и думаем о деньгах, а вот о душе подумал ли кто?

   Эх, деньги, деньги! Сколько зла из-за них в мире! Все мы только и думаем о деньгах, а вот о душе подумал ли кто?

   — Гавриил Степанович · книга
9. «

   — Мы теперь будем всегда вместе, — говорил ему во сне оборванный философ-бродяга, неизвестно каким образом вставший на дороге всадника с золотым копьем. — Раз один — то, значит, тут же и другой! Помянут меня, — сейчас же помянут и тебя! Меня — подкидыша, сына неизвестных родителей, и тебя — сына короля-звездочета и дочери мельника, красавицы Пилы.

   — Мы теперь будем всегда вместе, — говорил ему во сне оборванный философ-бродяга, неизвестно каким образом вставший на дороге всадника с золотым копьем. — Раз один — то, значит, тут же и другой! Помянут меня, — сейчас же помянут и тебя! Меня — подкидыша, сына неизвестных родителей, и тебя — сына короля-звездочета и дочери мельника, красавицы Пилы.

   — Иешуа Га-Ноцри · книга
10. «

    — Я о милосердии говорю, — объяснил свои слова Воланд, не спуская с Маргариты огненного глаза. — Иногда совершенно неожиданно и коварно оно проникает в самые узенькие щелки.

    — Я о милосердии говорю, — объяснил свои слова Воланд, не спуская с Маргариты огненного глаза. — Иногда совершенно неожиданно и коварно оно проникает в самые узенькие щелки.

    — Воланд · книга
11. «

    Лягушка тяжко шевельнула головой, и в ее потухающих глазах были явственны слова: «Сволочи вы, вот что...»

    Лягушка тяжко шевельнула головой, и в ее потухающих глазах были явственны слова: «Сволочи вы, вот что...»

    — Роковые яйца · книга
12. «

    ... Что и она, рукой прекрасной По арфе золотой бродя, Своей гармониею страстной Зовет к себе, зовет тебя. Я хочу попробовать опять петь.

    ... Что и она, рукой прекрасной По арфе золотой бродя, Своей гармониею страстной Зовет к себе, зовет тебя. Я хочу попробовать опять петь.

    — Наташа Ростова · книга
13. «

    Хорош и наш секретарь Пролежнев, тоже хорош! Прямо скажем, все воры в домоуправлении.

    Хорош и наш секретарь Пролежнев, тоже хорош! Прямо скажем, все воры в домоуправлении.

    — Никанор Иванович Босой · книга
14. «

    Бог один, — ответил Иешуа, — в него я верю.

    Бог один, — ответил Иешуа, — в него я верю.

    — Иешуа Га-Ноцри · книга
15. «

    Мольер начал в последнее время с удивлением замечать, что слава выглядит совсем не так, как некоторые её представляют, а выражается преимущественно в безудержной ругани на всех перекрёстках.

    Мольер начал в последнее время с удивлением замечать, что слава выглядит совсем не так, как некоторые её представляют, а выражается преимущественно в безудержной ругани на всех перекрёстках.

    — Жизнь господина де Мольера · книга
16. «

    Удачные моменты надо уметь ловить и пользоваться ими.

    Удачные моменты надо уметь ловить и пользоваться ими.

    — Мастер и Маргарита · книга
17. «

    Призналась бабушка однажды, Качая головой седой: «Томилась я любовной жаждой, Когда была я молодой! Ах, промчались времена! Где ты буйная весна? Где вы звезды яркие? Поцелуи жаркие?»

    Призналась бабушка однажды, Качая головой седой: «Томилась я любовной жаждой, Когда была я молодой! Ах, промчались времена! Где ты буйная весна? Где вы звезды яркие? Поцелуи жаркие?»

    — Рашель · книга
18. «

    — И на кой черт тебе нужен галстук, если на тебе нет штанов? — Штаны коту не полагаются.

    — И на кой черт тебе нужен галстук, если на тебе нет штанов? — Штаны коту не полагаются.

    — Воланд · книга
19. «

    — Из-за вас я нахамила не тому, кому следует!

    — Из-за вас я нахамила не тому, кому следует!

    — Записки на манжетах. Записки покойника · книга
20. «

    Он знал людей до их сокровенной глубины. Он угадывал их тайные желания, ему были открыты их страсти, пороки, все знал, что было скрыто в них, но также и доброе. А главное он знал их права. Он знал, кто и когда должен прийти в Театр, кто имел право сидеть в четвертом ряду, а кто должен был томиться в ярусе, присаживаясь на приступочке в бредовой надежде, что как-нибудь вдруг освободится для него волшебным образом местечко.

    Он знал людей до их сокровенной глубины. Он угадывал их тайные желания, ему были открыты их страсти, пороки, все знал, что было скрыто в них, но также и доброе. А главное он знал их права. Он знал, кто и когда должен прийти в Театр, кто имел право сидеть в четвертом ряду, а кто должен был томиться в ярусе, присаживаясь на приступочке в бредовой надежде, что как-нибудь вдруг освободится для него волшебным образом местечко.

    — Сергей Леонтьевич Максудов · книга