Михаил Булгаков — 637 цитат с глубоким смыслом

Михаил Булгаков — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 637 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Из каких же элементов складывается счастье? Только из двух, господа, только из двух: спокойная душа и здоровое тело. О том, как сохранить здоровье, вам скажет любой хороший врач. А как добиться душевного спокойствия, скажу я вам: не совершайте преступлений, не будет у вас ни раскаяния, ни сожаления, а только они делают людей несчастными.

   Из каких же элементов складывается счастье? Только из двух, господа, только из двух: спокойная душа и здоровое тело. О том, как сохранить здоровье, вам скажет любой хороший врач. А как добиться душевного спокойствия, скажу я вам: не совершайте преступлений, не будет у вас ни раскаяния, ни сожаления, а только они делают людей несчастными.

   — Пьер Гассенди · книга
2. «

   Тенор начинает петь такое, что сразу мучительно хочется в буфет.

   Тенор начинает петь такое, что сразу мучительно хочется в буфет.

   — Столица в блокноте · книга
3. «

   – Я в восхищении, – монотонно пел Коровьев, – мы в восхищении, королева в восхищении. – Королева в восхищении, – гнусил за спиною Азазелло. – Я восхищен, – вскрикивал кот.

   – Я в восхищении, – монотонно пел Коровьев, – мы в восхищении, королева в восхищении. – Королева в восхищении, – гнусил за спиною Азазелло. – Я восхищен, – вскрикивал кот.

   — Коровьев (Фагот) · книга
4. «

   Кто будет меня уважать, если я сам, сам себя не уважаю.

   Кто будет меня уважать, если я сам, сам себя не уважаю.

   — Князь тьмы · книга
5. «

   Боги, боги мои! Как грустна вечерняя земля! Как таинственны туманы над болотами. Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал перед смертью, кто летел над этой землей, неся на себе непосильный груз, тот это знает. Это знает уставший. И он без сожаления покидает туманы земли, ее болотца и реки, он отдается с легким сердцем в руки смерти, зная, что только она одна успокоит его.

   Боги, боги мои! Как грустна вечерняя земля! Как таинственны туманы над болотами. Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал перед смертью, кто летел над этой землей, неся на себе непосильный груз, тот это знает. Это знает уставший. И он без сожаления покидает туманы земли, ее болотца и реки, он отдается с легким сердцем в руки смерти, зная, что только она одна успокоит его.

   — Мастер и Маргарита · книга
6. «

   Но, – продолжал иноземец, не смущаясь изумлением Берлиоза и обращаясь к поэту, – отправить его в Соловки невозможно по той причине, что он уже с лишком сто лет пребывает в местах значительно более отдаленных, чем Соловки, и извлечь его оттуда никоим образом нельзя, уверяю вас!

   Но, – продолжал иноземец, не смущаясь изумлением Берлиоза и обращаясь к поэту, – отправить его в Соловки невозможно по той причине, что он уже с лишком сто лет пребывает в местах значительно более отдаленных, чем Соловки, и извлечь его оттуда никоим образом нельзя, уверяю вас!

   — Воланд · книга
7. «

   Проснувшись, Маргарита не заплакала, что бывало очень часто. Она проснулась с предчувствием, что сегодня произойдёт что-то, наконец что-то произойдёт. Лишь только Маргарита ощутила это предчувствие, она стала подогревать и растить его в своей душе, опасаясь, чтобы оно её не покинуло. – Я верую!-шептала Маргарита торжественно, – я верую! Что-то произойдёт! Не может не произойти, потому что за что же, в самом деле, мне послана пожизненная мука? Да, я лгала и обманывала, но нельзя же наказывать так жестко. Произойдёт что-то непременно, потому что не бывает так, чтобы что-нибудь тянулось вечно. Кроме того, сон был вещий, за что я ручаюсь!

   Проснувшись, Маргарита не заплакала, что бывало очень часто. Она проснулась с предчувствием, что сегодня произойдёт что-то, наконец что-то произойдёт. Лишь только Маргарита ощутила это предчувствие, она стала подогревать и растить его в своей душе, опасаясь, чтобы оно её не покинуло. – Я верую!-шептала Маргарита торжественно, – я верую! Что-то произойдёт! Не может не произойти, потому что за что же, в самом деле, мне послана пожизненная мука? Да, я лгала и обманывала, но нельзя же наказывать так жестко. Произойдёт что-то непременно, потому что не бывает так, чтобы что-нибудь тянулось вечно. Кроме того, сон был вещий, за что я ручаюсь!

   — Маргарита · книга
8. «

   Некоторые мои доброжелатели избрали довольно странный способ утешать меня. Я не раз слышал уже подозрительно елейные голоса: «ничего, после Вашей смерти всё будет напечатано!». Я им очень благодарен, конечно!

   Некоторые мои доброжелатели избрали довольно странный способ утешать меня. Я не раз слышал уже подозрительно елейные голоса: «ничего, после Вашей смерти всё будет напечатано!». Я им очень благодарен, конечно!
9. «

   Плачет, смеется, в любви клянется... Но кто поверит...

   Плачет, смеется, в любви клянется... Но кто поверит...

   — Маслов · книга
10. «

    — Великий монарх, видно, королевство без доносов существовать не может? — Помалкивай, шут, чини башмак. А ты не любишь доносчиков? — Ну чего же в них любить? Такая сволочь, ваше величество!

    — Великий монарх, видно, королевство без доносов существовать не может? — Помалкивай, шут, чини башмак. А ты не любишь доносчиков? — Ну чего же в них любить? Такая сволочь, ваше величество!

    — Справедливый сапожник · книга
11. «

    ... В нормальном сне музыка беззвучна... (в нормальном? Ещё вопрос, какой сон нормальнее! Впрочем, шучу...) беззвучна, а в моём сне она слышна совершенно небесно. И главное, что я по своей воле могу усилить или ослабить музыку.

    ... В нормальном сне музыка беззвучна... (в нормальном? Ещё вопрос, какой сон нормальнее! Впрочем, шучу...) беззвучна, а в моём сне она слышна совершенно небесно. И главное, что я по своей воле могу усилить или ослабить музыку.

    — Лекарь Сергей Поляков · книга
12. «

    — Они, они! — козлиным голосом запел длинный клетчатый, во множественном числе говоря о Степе, — вообще они в последнее время жутко свинячат. Пьянствуют, вступают в связи с женщинами, используя свое положение, ни черта не делают, да и делать ничего не могут, потому что ничего не смыслят в том, что им поручено. Начальству втирают очки! — Машину зря гоняет казенную! — наябедничал и кот, жуя гриб. И тут случилось четвертое, и последнее, явление в квартире, когда Степа, совсем уже сползший на пол, ослабевшей рукой царапал притолоку. Прямо из зеркала трюмо вышел маленький, но необыкновенно широкоплечий, в котелке на голове и с торчащим изо рта клыком, безобразящим и без того невиданно мерзкую физиономию. И при этом еще огненно-рыжий. — Я, — вступил в разговор этот новый, — вообще не понимаю, как он попал в директора, — рыжий гнусавил все больше и больше, — он такой же директор, как я архиерей!

    — Они, они! — козлиным голосом запел длинный клетчатый, во множественном числе говоря о Степе, — вообще они в последнее время жутко свинячат. Пьянствуют, вступают в связи с женщинами, используя свое положение, ни черта не делают, да и делать ничего не могут, потому что ничего не смыслят в том, что им поручено. Начальству втирают очки! — Машину зря гоняет казенную! — наябедничал и кот, жуя гриб. И тут случилось четвертое, и последнее, явление в квартире, когда Степа, совсем уже сползший на пол, ослабевшей рукой царапал притолоку. Прямо из зеркала трюмо вышел маленький, но необыкновенно широкоплечий, в котелке на голове и с торчащим изо рта клыком, безобразящим и без того невиданно мерзкую физиономию. И при этом еще огненно-рыжий. — Я, — вступил в разговор этот новый, — вообще не понимаю, как он попал в директора, — рыжий гнусавил все больше и больше, — он такой же директор, как я архиерей!

    — Коровьев (Фагот) · книга
13. «

    Предыдущие строки написаны во время воздержания, и в них много несправедливого.

    Предыдущие строки написаны во время воздержания, и в них много несправедливого.

    — Лекарь Сергей Поляков · книга
14. «

    Не «тоскливое состояние», а смерть медленная овладевает морфинистом, лишь только вы на час или два лишите его морфия. Воздух не сытный, его глотать нельзя... в теле нет клеточки, которая бы не жаждала... Чего? Этого нельзя ни определить, ни объяснить. Словом, человека нет. Он выключен. Движется, тоскует, страдает труп. Он ничего не хочет, ни о чем не мыслит, кроме морфия. Морфия!

    Не «тоскливое состояние», а смерть медленная овладевает морфинистом, лишь только вы на час или два лишите его морфия. Воздух не сытный, его глотать нельзя... в теле нет клеточки, которая бы не жаждала... Чего? Этого нельзя ни определить, ни объяснить. Словом, человека нет. Он выключен. Движется, тоскует, страдает труп. Он ничего не хочет, ни о чем не мыслит, кроме морфия. Морфия!

    — Лекарь Сергей Поляков · книга
15. «

    Странно ведут себя красавицы.

    Странно ведут себя красавицы.

    — Воланд · книга
16. «

    Да и не время рассуждать, а нужно действовать: война в России! Враг наш идет, чтобы погубить Россию, чтобы поругать могилы наших отцов, чтобы увезти жен, детей! Мы — русские и не пожалеем своей крови для защиты веры, престола и отечества.

    Да и не время рассуждать, а нужно действовать: война в России! Враг наш идет, чтобы погубить Россию, чтобы поругать могилы наших отцов, чтобы увезти жен, детей! Мы — русские и не пожалеем своей крови для защиты веры, престола и отечества.

    — Нехороший игрок · книга
17. «

    Человек жаждет смеха, и придворного так же легко рассмешить, как и простолюдина.

    Человек жаждет смеха, и придворного так же легко рассмешить, как и простолюдина.

    — Актер · книга
18. «

    У нас, знаете ли, вся жизнь из анекдотов состоит.

    У нас, знаете ли, вся жизнь из анекдотов состоит.

    — Записки юного врача · книга
19. «

    — Зрительская масса, <...> как будто ничего не заявляла? Но, принимая во внимание ваше глубокоуважаемое желание, Аркадий Аполлонович, я, так и быть, произведу разоблачение. Но для этого разрешите еще один крохотный номерок? — Отчего же, — покровительственно ответил Аркадий Аполлонович, — но непременно с разоблачением! — Слушаюсь, слушаюсь. Итак, позвольте вас спросить, где вы были вчера вечером, Аркадий Аполлонович?

    — Зрительская масса, <...> как будто ничего не заявляла? Но, принимая во внимание ваше глубокоуважаемое желание, Аркадий Аполлонович, я, так и быть, произведу разоблачение. Но для этого разрешите еще один крохотный номерок? — Отчего же, — покровительственно ответил Аркадий Аполлонович, — но непременно с разоблачением! — Слушаюсь, слушаюсь. Итак, позвольте вас спросить, где вы были вчера вечером, Аркадий Аполлонович?

    — Мастер и Маргарита · книга
20. «

    Для меня означенный Рай наступит в то самое мгновение, как в Москве исчезнут семечки.

    Для меня означенный Рай наступит в то самое мгновение, как в Москве исчезнут семечки.

    — Путёвые заметки · книга