638 коротких цитат Михаила Булгакова

Михаил Булгаков — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 638 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Искусство цветет при сильной власти.

   Искусство цветет при сильной власти.

   — Жизнь господина де Мольера · книга
2. «

   – Я в восхищении, – монотонно пел Коровьев, – мы в восхищении, королева в восхищении. – Королева в восхищении, – гнусил за спиною Азазелло. – Я восхищен, – вскрикивал кот.

   – Я в восхищении, – монотонно пел Коровьев, – мы в восхищении, королева в восхищении. – Королева в восхищении, – гнусил за спиною Азазелло. – Я восхищен, – вскрикивал кот.

   — Коровьев (Фагот) · книга
3. «

   Мне ни до чего нет дела, мне ничего не нужно, и меня никуда не тянет.

   Мне ни до чего нет дела, мне ничего не нужно, и меня никуда не тянет.
4. «

   Только через страдание приходит истина... Это верно, будьте покойны! Но за знание истины ни денег не платят, ни пайка не дают. Печально, но факт.

   Только через страдание приходит истина... Это верно, будьте покойны! Но за знание истины ни денег не платят, ни пайка не дают. Печально, но факт.

   — Записки на манжетах. Записки покойника · книга
5. «

   ...я прекрасно понимаю, что меня подкупают и тянут в какую-то тёмную историю, за которую я очень поплачусь.

   ...я прекрасно понимаю, что меня подкупают и тянут в какую-то тёмную историю, за которую я очень поплачусь.

   — Маргарита · книга
6. «

   Пардон-пардон. Порядочному человеку при всяких условиях существовать возможно. Я – порядочный, однако же существую.

   Пардон-пардон. Порядочному человеку при всяких условиях существовать возможно. Я – порядочный, однако же существую.

   — Аметистов · книга
7. «

   Все на свете кончается, в том числе даже долголетняя привязанность сильных мира. Кто разберет, что происходит в душе у властителей людей?

   Все на свете кончается, в том числе даже долголетняя привязанность сильных мира. Кто разберет, что происходит в душе у властителей людей?

   — Жизнь господина де Мольера · книга
8. «

   — …Хороши ваши стихи, скажите сами? – Чудовищны! – вдруг смело и откровенно произнес Иван. – Не пишите больше! – попросил пришедший умоляюще. – Обещаю и клянусь! – торжественно произнес Иван.

   — …Хороши ваши стихи, скажите сами? – Чудовищны! – вдруг смело и откровенно произнес Иван. – Не пишите больше! – попросил пришедший умоляюще. – Обещаю и клянусь! – торжественно произнес Иван.

   — Мастер · книга
9. «

   Власти запрещали представление. Причем мотивировки были самые разнообразные. Наичаще такая: наш народ бедный, и нечего ему тратить деньги на ваши представления! Бывали ответы и загадочные: Боимся мы, как бы чего не вышло благодаря вашим представлениям.

   Власти запрещали представление. Причем мотивировки были самые разнообразные. Наичаще такая: наш народ бедный, и нечего ему тратить деньги на ваши представления! Бывали ответы и загадочные: Боимся мы, как бы чего не вышло благодаря вашим представлениям.

   — Жизнь господина де Мольера · книга
10. «

    — Между прочим, этот, — тут Фагот указал на Бенгальского, — мне надоел. Суется все время, куда его не спрашивают, ложными замечаниями портит сеанс! Что бы нам такое с ним сделать? — Голову ему оторвать! — сказал кто-то сурово на галерке. — Как вы говорите? Ась? — тотчас отозвался на это безобразное предложение Фагот, — голову оторвать? Это идея! Бегемот! — закричал он коту, — делай! Эйн, цвей, дрей! И произошла невиданная вещь. Шерсть на черном коте встала дыбом, и он раздирающе мяукнул. Затем сжался в комок и, как пантера, махнул прямо на грудь Бенгальскому, а оттуда перескочил на голову. Урча, пухлыми лапами кот вцепился в жидкую шевелюру конферансье и, дико взвыв, в два поворота сорвал эту голову с полной шеи.

    — Между прочим, этот, — тут Фагот указал на Бенгальского, — мне надоел. Суется все время, куда его не спрашивают, ложными замечаниями портит сеанс! Что бы нам такое с ним сделать? — Голову ему оторвать! — сказал кто-то сурово на галерке. — Как вы говорите? Ась? — тотчас отозвался на это безобразное предложение Фагот, — голову оторвать? Это идея! Бегемот! — закричал он коту, — делай! Эйн, цвей, дрей! И произошла невиданная вещь. Шерсть на черном коте встала дыбом, и он раздирающе мяукнул. Затем сжался в комок и, как пантера, махнул прямо на грудь Бенгальскому, а оттуда перескочил на голову. Урча, пухлыми лапами кот вцепился в жидкую шевелюру конферансье и, дико взвыв, в два поворота сорвал эту голову с полной шеи.

    — Коровьев (Фагот) · книга
11. «

    Мороз был, прекрасно помню, градусов на пятнадцать, звезды... Ах, какие звезды на Украине. Вот семь лет почти живу в Москве, а все-таки тянет меня на родину. Сердце щемит, хочется иногда мучительно в поезд... и туда. Опять увидеть обрывы, занесенные снегом. Днепр... Нет красивее города на свете, чем Киев.

    Мороз был, прекрасно помню, градусов на пятнадцать, звезды... Ах, какие звезды на Украине. Вот семь лет почти живу в Москве, а все-таки тянет меня на родину. Сердце щемит, хочется иногда мучительно в поезд... и туда. Опять увидеть обрывы, занесенные снегом. Днепр... Нет красивее города на свете, чем Киев.

    — Яшвин · книга
12. «

    Скажите, это, стало быть, любую стенку можно так убрать? Вашему изобретению цены нет!

    Скажите, это, стало быть, любую стенку можно так убрать? Вашему изобретению цены нет!

    — Жорж Милославский · книга
13. «

    — Тридцать тысяч. Тут уж всем вместе — и нашим, и полковнику, и генерал-губернаторским. — И я буду оправдан? — Кругом.

    — Тридцать тысяч. Тут уж всем вместе — и нашим, и полковнику, и генерал-губернаторским. — И я буду оправдан? — Кругом.

    — Полицеймейстер · книга
14. «

    Но, – продолжал иноземец, не смущаясь изумлением Берлиоза и обращаясь к поэту, – отправить его в Соловки невозможно по той причине, что он уже с лишком сто лет пребывает в местах значительно более отдаленных, чем Соловки, и извлечь его оттуда никоим образом нельзя, уверяю вас!

    Но, – продолжал иноземец, не смущаясь изумлением Берлиоза и обращаясь к поэту, – отправить его в Соловки невозможно по той причине, что он уже с лишком сто лет пребывает в местах значительно более отдаленных, чем Соловки, и извлечь его оттуда никоим образом нельзя, уверяю вас!

    — Воланд · книга
15. «

    Налейте пред боем последние кубки. И крикнем — виват! — чтобы дрогнула твердь! Пылкий выпьет за алые губки, мечтатель — за славу, а мудрый — за смерть!

    Налейте пред боем последние кубки. И крикнем — виват! — чтобы дрогнула твердь! Пылкий выпьет за алые губки, мечтатель — за славу, а мудрый — за смерть!

    — Ходкевич · книга
16. «

    ...и вывернулся из-под уголовного суда! Но уже ни капитала, ни разных заграничных вещиц, ничего не осталось ему. Вот в каком положении очутился герой наш!... и съежился он, и опустился в грязь и низменную жизнь. Но надобно отдать справедливость непреодолимой силе его характера... В нем не потухла непостижимая страсть к приобретению!

    ...и вывернулся из-под уголовного суда! Но уже ни капитала, ни разных заграничных вещиц, ничего не осталось ему. Вот в каком положении очутился герой наш!... и съежился он, и опустился в грязь и низменную жизнь. Но надобно отдать справедливость непреодолимой силе его характера... В нем не потухла непостижимая страсть к приобретению!

    — Первый · книга
17. «

    Вопросы крови — самые сложные вопросы в мире!

    Вопросы крови — самые сложные вопросы в мире!

    — Коровьев (Фагот) · книга
18. «

    Прости меня и как можно скорее забудь. Я тебя покидаю навек. Не ищи меня, это бесполезно. Я стала ведьмой от горя и бедствий, поразивших меня. Мне пора. Прощай. Маргарита.

    Прости меня и как можно скорее забудь. Я тебя покидаю навек. Не ищи меня, это бесполезно. Я стала ведьмой от горя и бедствий, поразивших меня. Мне пора. Прощай. Маргарита.

    — Маргарита · книга
19. «

    После всех волшебств и чудес сегодняшнего вечера она уже догадывалась, к кому именно в гости её везут, но это не пугало её. Надежда на то, что там ей удастся добиться возвращения своего счастья, сделала её бесстрашной.

    После всех волшебств и чудес сегодняшнего вечера она уже догадывалась, к кому именно в гости её везут, но это не пугало её. Надежда на то, что там ей удастся добиться возвращения своего счастья, сделала её бесстрашной.

    — Мастер и Маргарита · книга
20. «

    У меня кружится голова от всех этих непонятностей...

    У меня кружится голова от всех этих непонятностей...

    — Маргарита · книга