652 мыслей Михаила Булгакова без воды

Михаил Булгаков — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 652 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Из каких же элементов складывается счастье? Только из двух, господа, только из двух: спокойная душа и здоровое тело. О том, как сохранить здоровье, вам скажет любой хороший врач. А как добиться душевного спокойствия, скажу я вам: не совершайте преступлений, не будет у вас ни раскаяния, ни сожаления, а только они делают людей несчастными.

   Из каких же элементов складывается счастье? Только из двух, господа, только из двух: спокойная душа и здоровое тело. О том, как сохранить здоровье, вам скажет любой хороший врач. А как добиться душевного спокойствия, скажу я вам: не совершайте преступлений, не будет у вас ни раскаяния, ни сожаления, а только они делают людей несчастными.

   — Пьер Гассенди · книга
2. «

   Моя драма в том, что я живу с тем, кого я не люблю, но портить ему жизнь считаю делом недостойным.

   Моя драма в том, что я живу с тем, кого я не люблю, но портить ему жизнь считаю делом недостойным.

   — Маргарита · книга
3. «

   Часовые ходили и охраняли, ибо башни, тревоги и оружие человек воздвиг, сам того не зная, для одной лишь цели — охранять человеческий покой и очаг. Из-за него он воюет, и, в сущности говоря, ни из-за чего другого воевать ни в коем случае не следует.

   Часовые ходили и охраняли, ибо башни, тревоги и оружие человек воздвиг, сам того не зная, для одной лишь цели — охранять человеческий покой и очаг. Из-за него он воюет, и, в сущности говоря, ни из-за чего другого воевать ни в коем случае не следует.

   — Белая гвардия · книга
4. «

   ... В нормальном сне музыка беззвучна... (в нормальном? Ещё вопрос, какой сон нормальнее! Впрочем, шучу...) беззвучна, а в моём сне она слышна совершенно небесно. И главное, что я по своей воле могу усилить или ослабить музыку.

   ... В нормальном сне музыка беззвучна... (в нормальном? Ещё вопрос, какой сон нормальнее! Впрочем, шучу...) беззвучна, а в моём сне она слышна совершенно небесно. И главное, что я по своей воле могу усилить или ослабить музыку.

   — Лекарь Сергей Поляков · книга
5. «

   — Ты лучше скажи, отчего Грибоедов загорелся? — спросил Воланд. Оба, и Коровьев и Бегемот, развели руками, подняли глаза к небу, а Бегемот вскричал: — Не постигаю! Сидели мирно, совершенно тихо, закусывали...

   — Ты лучше скажи, отчего Грибоедов загорелся? — спросил Воланд. Оба, и Коровьев и Бегемот, развели руками, подняли глаза к небу, а Бегемот вскричал: — Не постигаю! Сидели мирно, совершенно тихо, закусывали...

   — Воланд · книга
6. «

   Изволите ли видеть, в числе прочего бумажки слетели с потолка, — буфетчик понизил голос и конфузливо оглянулся, — ну, их все и похватали.

   Изволите ли видеть, в числе прочего бумажки слетели с потолка, — буфетчик понизил голос и конфузливо оглянулся, — ну, их все и похватали.

   — Буфетчик · книга
7. «

   Да, прав Коровьев! Как причудливо тасуется колода! Кровь!

   Да, прав Коровьев! Как причудливо тасуется колода! Кровь!

   — Воланд · книга
8. «

   Факт — самая упрямая в мире вещь.

   Факт — самая упрямая в мире вещь.

   — Воланд · книга
9. «

   Я не могу стрелять, когда под руку говорят!

   Я не могу стрелять, когда под руку говорят!

   — Кот Бегемот · книга
10. «

    Персиков оставшиеся 20 экземпляров квакш попробовал перевести на питание тараканами, но и тараканы куда-то провалились, показав свое злостное отношение к военному коммунизму.

    Персиков оставшиеся 20 экземпляров квакш попробовал перевести на питание тараканами, но и тараканы куда-то провалились, показав свое злостное отношение к военному коммунизму.

    — Роковые яйца · книга
11. «

    Варенуха пошёл в мужское отделение и, прежде всего, увидел, что пять дней тому назад выкрашенные стены исписаны неплохо сделанными карандашом рисунками половых органов, четверостишиями и отдельными очень употребительными, но почему-то считающимися неприличными, словами. Самое короткое из них было выписано углём большими буквами как раз над сиденьем, и сиденье это было загажено.

    Варенуха пошёл в мужское отделение и, прежде всего, увидел, что пять дней тому назад выкрашенные стены исписаны неплохо сделанными карандашом рисунками половых органов, четверостишиями и отдельными очень употребительными, но почему-то считающимися неприличными, словами. Самое короткое из них было выписано углём большими буквами как раз над сиденьем, и сиденье это было загажено.

    — Великий канцлер · книга
12. «

    У морфиниста есть одно счастье, которое у него никто не может отнять, — способность проводить жизнь в полном одиночестве. А одиночество — это важные, значительные мысли, это созерцание, спокойствие, мудрость...

    У морфиниста есть одно счастье, которое у него никто не может отнять, — способность проводить жизнь в полном одиночестве. А одиночество — это важные, значительные мысли, это созерцание, спокойствие, мудрость...

    — Лекарь Сергей Поляков · книга
13. «

    Ну, насчет практики он все-таки пересолил. Да, я дегенерат. Совершенно верно. У меня начался распад моральной личности. Но работать я могу, я никому из моих пациентов не могу причинить зла или вреда.

    Ну, насчет практики он все-таки пересолил. Да, я дегенерат. Совершенно верно. У меня начался распад моральной личности. Но работать я могу, я никому из моих пациентов не могу причинить зла или вреда.

    — доктор Поляков · книга
14. «

    — Прелесть моя... — начал нежно Коровьев. — Я не прелесть, — перебила его гражданка. — О, как это жалко, — разочарованно сказал Коровьев и продолжал: — Ну, что ж, если вам не угодно быть прелестью, что было бы весьма приятно, можете не быть ею.

    — Прелесть моя... — начал нежно Коровьев. — Я не прелесть, — перебила его гражданка. — О, как это жалко, — разочарованно сказал Коровьев и продолжал: — Ну, что ж, если вам не угодно быть прелестью, что было бы весьма приятно, можете не быть ею.

    — Коровьев (Фагот) · книга
15. «

    Везут покойника и думают, куда делась его голова.

    Везут покойника и думают, куда делась его голова.

    — Азазелло · книга
16. «

    Кот снял с подзеркального стола очки в толстой роговой оправе, надел их на морду, от чего сделался еще внушительнее, и вынул из прыгающей руки Поплавского паспорт. «Вот интересно: упаду я в обморок или нет?» — подумал Поплавский.

    Кот снял с подзеркального стола очки в толстой роговой оправе, надел их на морду, от чего сделался еще внушительнее, и вынул из прыгающей руки Поплавского паспорт. «Вот интересно: упаду я в обморок или нет?» — подумал Поплавский.

    — Поплавский · книга
17. «

    — …Хороши ваши стихи, скажите сами? – Чудовищны! – вдруг смело и откровенно произнес Иван. – Не пишите больше! – попросил пришедший умоляюще. – Обещаю и клянусь! – торжественно произнес Иван.

    — …Хороши ваши стихи, скажите сами? – Чудовищны! – вдруг смело и откровенно произнес Иван. – Не пишите больше! – попросил пришедший умоляюще. – Обещаю и клянусь! – торжественно произнес Иван.

    — Мастер · книга
18. «

    — Зрительская масса, <...> как будто ничего не заявляла? Но, принимая во внимание ваше глубокоуважаемое желание, Аркадий Аполлонович, я, так и быть, произведу разоблачение. Но для этого разрешите еще один крохотный номерок? — Отчего же, — покровительственно ответил Аркадий Аполлонович, — но непременно с разоблачением! — Слушаюсь, слушаюсь. Итак, позвольте вас спросить, где вы были вчера вечером, Аркадий Аполлонович?

    — Зрительская масса, <...> как будто ничего не заявляла? Но, принимая во внимание ваше глубокоуважаемое желание, Аркадий Аполлонович, я, так и быть, произведу разоблачение. Но для этого разрешите еще один крохотный номерок? — Отчего же, — покровительственно ответил Аркадий Аполлонович, — но непременно с разоблачением! — Слушаюсь, слушаюсь. Итак, позвольте вас спросить, где вы были вчера вечером, Аркадий Аполлонович?

    — Мастер и Маргарита · книга
19. «

    Мне цепи не дают писать, но мыслить не мешают.

    Мне цепи не дают писать, но мыслить не мешают.

    — Патриарх Гермоген · книга
20. «

    Какая у тебя была идея, кроме одной — никому не делать зла, лежать у ног, смотреть в глаза и сытно есть!..

    Какая у тебя была идея, кроме одной — никому не делать зла, лежать у ног, смотреть в глаза и сытно есть!..

    — Ефросимов · книга