32 мыслей Михаила Михайловича Зощенко без воды

Подборка из 32 цитаты Михаила Михайловича Зощенко: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Великая есть грусть на земле. Осела, накопилась в разных местах, и не увидишь ее сразу.

   Великая есть грусть на земле. Осела, накопилась в разных местах, и не увидишь ее сразу.

   — Рыбья самка · книга
2. «

   Цивилизация, город, трамвай, баня — вот в чем причина возникновения нервных заболеваний. Наши предки в каменном веке и выпивали, и пятое — десятое, и никаких нервов не понимали.

   Цивилизация, город, трамвай, баня — вот в чем причина возникновения нервных заболеваний. Наши предки в каменном веке и выпивали, и пятое — десятое, и никаких нервов не понимали.
3. «

   Ясное дело, что интеллигентных женихов нынче не много. То есть есть, конечно, но все они какие-то такие — или уже женатые, или уже имеют две-три семьи, или вообще лишенцы, что, конечно, тоже не сахар в супружеской жизни.

   Ясное дело, что интеллигентных женихов нынче не много. То есть есть, конечно, но все они какие-то такие — или уже женатые, или уже имеют две-три семьи, или вообще лишенцы, что, конечно, тоже не сахар в супружеской жизни.

   — Не надо спекулировать · книга
4. «

   Нормальный умирает от несварения желудка. Ненормальный от безумия. Я говорю о ненормальности, но не о такой, как поняли бы это уездные барышни: человек, хихикая, идет по улице, грозит пальцем извозчику. Разве может быть что-нибудь хуже нормального?

   Нормальный умирает от несварения желудка. Ненормальный от безумия. Я говорю о ненормальности, но не о такой, как поняли бы это уездные барышни: человек, хихикая, идет по улице, грозит пальцем извозчику. Разве может быть что-нибудь хуже нормального?
5. «

   Мое поведение было в основном разумным. Страх не вел меня за руку, как слепца. Но он присутствовал во мне, нарушал правильную работу моего тела, заставлял избегать «опасностей», если не было более высоких чувств или обязанностей. В общем прессе он давил на меня и главным образом воздействовал на мое физическое состояние.

   Мое поведение было в основном разумным. Страх не вел меня за руку, как слепца. Но он присутствовал во мне, нарушал правильную работу моего тела, заставлял избегать «опасностей», если не было более высоких чувств или обязанностей. В общем прессе он давил на меня и главным образом воздействовал на мое физическое состояние.

   — Перед Восходом Солнца · книга
6. «

   Но вот — любовь. Об этом должна быть особая речь. Ведь многие учёные и партийные люди вообще склонны понижать это чувство. Позвольте, говорят, какая любовь? Нет никакой любви. И никогда и не было. И вообще, мол, это заурядный акт того же гражданского состояния, ну, например, вроде похорон.

   Но вот — любовь. Об этом должна быть особая речь. Ведь многие учёные и партийные люди вообще склонны понижать это чувство. Позвольте, говорят, какая любовь? Нет никакой любви. И никогда и не было. И вообще, мол, это заурядный акт того же гражданского состояния, ну, например, вроде похорон.

   — О чём пел соловей · книга
7. «

   Любовь, как это ни удивительно, связана прежде всего с крупнейшими неприятностями.

   Любовь, как это ни удивительно, связана прежде всего с крупнейшими неприятностями.
8. «

   Или как в одном плакате сказано: «Не пей! С пьяных глаз ты можешь обнять своего классового врага!»

   Или как в одном плакате сказано: «Не пей! С пьяных глаз ты можешь обнять своего классового врага!»

   — Нервные люди · книга
9. «

   Человеческая жизнь горит тем ярче и тем длительней, чем меньше болезненных препятствий для этого горения. Человеческий организм это не ведро с драгоценными соками, которые можно расплескать, растерять, растратить от многих столкновений с жизнью. Это «ведро» наполняется по мере расхода. Однако оно пустеет, если вовсе не расходовать его содержимого.

   Человеческая жизнь горит тем ярче и тем длительней, чем меньше болезненных препятствий для этого горения. Человеческий организм это не ведро с драгоценными соками, которые можно расплескать, растерять, растратить от многих столкновений с жизнью. Это «ведро» наполняется по мере расхода. Однако оно пустеет, если вовсе не расходовать его содержимого.

   — Перед Восходом Солнца · книга
10. «

    Человек — животное довольно странное.

    Человек — животное довольно странное.
11. «

    Которая беднота, может, и получила дворцы, а Иван Савичу дворца, между прочим, не досталось. Рылом не вышел.

    Которая беднота, может, и получила дворцы, а Иван Савичу дворца, между прочим, не досталось. Рылом не вышел.

    — Матрёнища · книга
12. «

    ... непрестанно думая об одной и той же вещи, о вещи чаще всего тягостного характера, человек способен заболеть неврастенией. Ибо, думая непрестанно, мозг не находит отдыха и, переутомляясь, начинает работать неправильно, создавая этим неправильную работу внутренних органов и самоотравление организма.

    ... непрестанно думая об одной и той же вещи, о вещи чаще всего тягостного характера, человек способен заболеть неврастенией. Ибо, думая непрестанно, мозг не находит отдыха и, переутомляясь, начинает работать неправильно, создавая этим неправильную работу внутренних органов и самоотравление организма.

    — Возвращённая молодость · книга
13. «

    Страх довершает картину жизни. Страх усиливает страдания, разоружает людей и нередко влечет их смерти. Разум побеждает страх. Разум находит пути к счастью. Разум создает науку — науку достойной и справедливой человеческой жизни.

    Страх довершает картину жизни. Страх усиливает страдания, разоружает людей и нередко влечет их смерти. Разум побеждает страх. Разум находит пути к счастью. Разум создает науку — науку достойной и справедливой человеческой жизни.

    — Повесть о разуме · книга
14. «

    Не знаю, как вы, уважаемые граждане, а я люблю ночью пошляться по улицам. Очень как-то свободно чувствуешь себя. Можно размахивать руками. Никто тебя не толкнет. Как-то можно беззаботно идти.

    Не знаю, как вы, уважаемые граждане, а я люблю ночью пошляться по улицам. Очень как-то свободно чувствуешь себя. Можно размахивать руками. Никто тебя не толкнет. Как-то можно беззаботно идти.

    — Ночное происшествие · книга
15. «

    Да, у нас, приходится сознаться, дрянные и корыстные характеры, благодаря которым мы сами закрываем себе доступ к безоблачной жизни.

    Да, у нас, приходится сознаться, дрянные и корыстные характеры, благодаря которым мы сами закрываем себе доступ к безоблачной жизни.

    — Голубая книга · книга
16. «

    Но этот маленький людоед... Мыслей у него нету. Что такое радость, дружба, любовь, деньги, наслаждение — он не понимает. Он никуда не смотрит. Он ничем не любуется. Ничего не вспоминает. Тем не менее улыбка блуждает на его детском пустяковом личике.

    Но этот маленький людоед... Мыслей у него нету. Что такое радость, дружба, любовь, деньги, наслаждение — он не понимает. Он никуда не смотрит. Он ничем не любуется. Ничего не вспоминает. Тем не менее улыбка блуждает на его детском пустяковом личике.

    — Возвращённая молодость · книга
17. «

    Смысл жизни не в том, чтобы удовлетворять желания, а в том, чтобы их иметь.

    Смысл жизни не в том, чтобы удовлетворять желания, а в том, чтобы их иметь.

    — Возвращённая молодость · книга
18. «

    Абсолютное здоровье вовсе не лишает возможности быть творцом, художником. Напротив, абсолютное здоровье — это идеал для искусства. Только тогда искусство может быть полноценным.

    Абсолютное здоровье вовсе не лишает возможности быть творцом, художником. Напротив, абсолютное здоровье — это идеал для искусства. Только тогда искусство может быть полноценным.

    — Перед Восходом Солнца · книга
19. «

    А была у Ивана Савича жена. Драгоценная супруга Матрёна Васильевна. Вот протобестия бабища! То есть, граждане, другой такой бабищи во всей советской России не найдёшь. А ежели найдёшь, то безо всякой амнистии при первом знакомстве давить таких нужно.

    А была у Ивана Савича жена. Драгоценная супруга Матрёна Васильевна. Вот протобестия бабища! То есть, граждане, другой такой бабищи во всей советской России не найдёшь. А ежели найдёшь, то безо всякой амнистии при первом знакомстве давить таких нужно.

    — Матрёнища · книга
20. «

    Война станет абсурдом, думаю я, когда техника достигнет абсолютного попадания.

    Война станет абсурдом, думаю я, когда техника достигнет абсолютного попадания.

    — Перед Восходом Солнца · книга