18 афоризмов Михаила Шолохова

Подборка из 18 цитат Михаила Шолохова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Что-то жалко стало Иринку и детишек, а потом жаль эта утихла и стал я собираться с духом, чтобы глянуть в дырку пистолета бесстрашно, как и подобает солдату, чтобы враги не увидали в последнюю мою минуту, что мне с жизнью расставаться все-таки трудно...

   Что-то жалко стало Иринку и детишек, а потом жаль эта утихла и стал я собираться с духом, чтобы глянуть в дырку пистолета бесстрашно, как и подобает солдату, чтобы враги не увидали в последнюю мою минуту, что мне с жизнью расставаться все-таки трудно...

   — Андрей Соколов · книга
2. «

   Худой ты стал, будто хворость тебя точит. Не ты хлеб ешь, а он тебя!

   Худой ты стал, будто хворость тебя точит. Не ты хлеб ешь, а он тебя!

   — Донские рассказы · книга
3. «

   Каждый дурак по-своему с ума сходит.

   Каждый дурак по-своему с ума сходит.

   — Валет · книга
4. «

   Вместе грешили, вместе надо и на Страшный суд ехать.

   Вместе грешили, вместе надо и на Страшный суд ехать.

   — Прохор Зыков · книга
5. «

   Хучь оно хорошее слово, как мое, и серебро, а молчание – золото.

   Хучь оно хорошее слово, как мое, и серебро, а молчание – золото.

   — Поднятая целина · книга
6. «

   Не лазоревым алым цветом, а собачьей бесилой, дурнопьяном придорожным цветет поздняя бабья любовь.

   Не лазоревым алым цветом, а собачьей бесилой, дурнопьяном придорожным цветет поздняя бабья любовь.

   — Тихий Дон · книга
7. «

   Прошлое — вот как та дальняя степь в дымке. Утром я шел по ней, все было ясно кругом, а отшагал двадцать километров, и вот уже не отличишь лес от бурьяна, пашню от травокоса...

   Прошлое — вот как та дальняя степь в дымке. Утром я шел по ней, все было ясно кругом, а отшагал двадцать километров, и вот уже не отличишь лес от бурьяна, пашню от травокоса...

   — Андрей Соколов · книга
8. «

   Я говорю об Англии с такой же завистью, с какой говорит уличный мальчишка, имеющий мать-потаскуху с проломленным носом, о приличной барыне — матери своего случайного друга-барчука.

   Я говорю об Англии с такой же завистью, с какой говорит уличный мальчишка, имеющий мать-потаскуху с проломленным носом, о приличной барыне — матери своего случайного друга-барчука.

   — Тихий Дон · книга
9. «

   Как пахнут волосы у этих детишек! Солнцем, травою, теплой подушкой и еще чем-то бесконечно родным. И сами они — эта плоть от плоти его, — как крохотные степные птицы…

   Как пахнут волосы у этих детишек! Солнцем, травою, теплой подушкой и еще чем-то бесконечно родным. И сами они — эта плоть от плоти его, — как крохотные степные птицы…

   — Тихий Дон · книга
10. «

    Какими неумелыми казались большие черные руки отца, обнимавшие детишек. И до чего же чужим в этой мирной обстановке выглядел он — всадник, на сутки покинувший коня, насквозь пропитанный едким духом солдатчины и конского пота.

    Какими неумелыми казались большие черные руки отца, обнимавшие детишек. И до чего же чужим в этой мирной обстановке выглядел он — всадник, на сутки покинувший коня, насквозь пропитанный едким духом солдатчины и конского пота.

    — Тихий Дон · книга
11. «

    Мы слышим звуки одобренья не в сладком рокоте хвалы, а в диких криках озлобленья.

    Мы слышим звуки одобренья не в сладком рокоте хвалы, а в диких криках озлобленья.

    — Кривошлыков · книга
12. «

    В ладной фигуре ее и в лице была та гаснущая, ущербная красота, которой неярко светится женщина, прожившая тридцатую осень. Но в насмешливых холодноватых глазах, в движениях она еще хранила нерастраченный запас молодости. Лицо ее с мягкими, привлекательными в своей неправильности чертами было, пожалуй, самое заурядное. Лишь один контраст резко бросался в глаза: тонкие смугло красные растрескавшиеся, жаркие губы. Она охотно смеялась, но в улыбке ее сквозило что-то заученное.

    В ладной фигуре ее и в лице была та гаснущая, ущербная красота, которой неярко светится женщина, прожившая тридцатую осень. Но в насмешливых холодноватых глазах, в движениях она еще хранила нерастраченный запас молодости. Лицо ее с мягкими, привлекательными в своей неправильности чертами было, пожалуй, самое заурядное. Лишь один контраст резко бросался в глаза: тонкие смугло красные растрескавшиеся, жаркие губы. Она охотно смеялась, но в улыбке ее сквозило что-то заученное.

    — Тихий Дон · книга
13. «

    Старая девка и от кривого жениха не отказывается…

    Старая девка и от кривого жениха не отказывается…

    — дед Щукарь · книга
14. «

    — А что же тебе снится, герой? — Постные сны вижу, всякая дрянь снится, вроде твоей каши.

    — А что же тебе снится, герой? — Постные сны вижу, всякая дрянь снится, вроде твоей каши.

    — Они сражались за родину · книга
15. «

    Что ж, стара, видно, стала Аксинья... станет ли женщина смолоду плакать оттого, что за сердце схватит случайное воспоминание?

    Что ж, стара, видно, стала Аксинья... станет ли женщина смолоду плакать оттого, что за сердце схватит случайное воспоминание?

    — Тихий Дон · книга
16. «

    Так необычайна и явна была сумасшедшая их связь, так исступлённо горели они бесстыдным полымем, людей не совестясь и не таясь, худея и чернея в лицах на глазах у соседей, что теперь на них при встречах почему-то стыдились люди смотреть.

    Так необычайна и явна была сумасшедшая их связь, так исступлённо горели они бесстыдным полымем, людей не совестясь и не таясь, худея и чернея в лицах на глазах у соседей, что теперь на них при встречах почему-то стыдились люди смотреть.

    — Тихий Дон · книга
17. «

    Ведь детская память, как летняя зарница: вспыхнет, накоротке осветит все и потухнет.

    Ведь детская память, как летняя зарница: вспыхнет, накоротке осветит все и потухнет.

    — Судьба человека · книга
18. «

    Спроси у любого пожилого человека, приметил он, как жизнь прожил? Ни черта он не приметил!

    Спроси у любого пожилого человека, приметил он, как жизнь прожил? Ни черта он не приметил!

    — Андрей Соколов · книга