112 цитат, которые говорил Михаил Юрьевич Лермонтов

Подборка из 112 цитат Михаила Юрьевича Лермонтова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   И проклял Демон побежденный Мечты безумные свои, И вновь остался он, надменный, Один, как прежде, во вселенной Без упованья и любви!

   И проклял Демон побежденный Мечты безумные свои, И вновь остался он, надменный, Один, как прежде, во вселенной Без упованья и любви!

   — Демон · книга
2. «

   Залогом вольности желанной, Лучом надежды в море бед Мне стал тогда ваш безымянный, Но вечно-памятный привет.

   Залогом вольности желанной, Лучом надежды в море бед Мне стал тогда ваш безымянный, Но вечно-памятный привет.
3. «

   Он будет жить… убийство уж не в моде: Убийц на площадях казнят. Так!... в образованном я родился народе; Язык и золото… вот наш кинжал и яд!

   Он будет жить… убийство уж не в моде: Убийц на площадях казнят. Так!... в образованном я родился народе; Язык и золото… вот наш кинжал и яд!

   — Арбенин · книга
4. «

   ... Ей хочется говорить со мною, ей мешают, — ей захочется вдвое более.

   ... Ей хочется говорить со мною, ей мешают, — ей захочется вдвое более.

   — Печорин Григорий Александрович · книга
5. «

   Я остановил себя <...>, имея правило: ничего не отвергать решительно и ничему не вверяться слепо.

   Я остановил себя <...>, имея правило: ничего не отвергать решительно и ничему не вверяться слепо.

   — Печорин Григорий Александрович · книга
6. «

   Желанья!... Что пользы напрасно и вечно желать?.. А годы проходят — все лучшие годы!

   Желанья!... Что пользы напрасно и вечно желать?.. А годы проходят — все лучшие годы!
7. «

   Не говори: я трус, глупец!.. О! если так меня терзало Сей жизни мрачное начало, Какой же должен быть конец!..

   Не говори: я трус, глупец!.. О! если так меня терзало Сей жизни мрачное начало, Какой же должен быть конец!..
8. «

   Я смеюсь над всем на свете, особенно над чувствами.

   Я смеюсь над всем на свете, особенно над чувствами.

   — Печорин Григорий Александрович · книга
9. «

   Он скептик и материалист, как все почти медики, а вместе с этим поэт, и не на шутку, — поэт на деле всегда и часто на словах, хотя в жизнь свою не написал двух стихов.

   Он скептик и материалист, как все почти медики, а вместе с этим поэт, и не на шутку, — поэт на деле всегда и часто на словах, хотя в жизнь свою не написал двух стихов.

   — Печорин Григорий Александрович · книга
10. «

    Рабом я быть не могу, а повелевать в этом случае — труд утомительный.

    Рабом я быть не могу, а повелевать в этом случае — труд утомительный.

    — Печорин Григорий Александрович · книга
11. «

    Заметьте, любезный доктор, – сказал я, – что без дураков было бы на свете очень скучно!..

    Заметьте, любезный доктор, – сказал я, – что без дураков было бы на свете очень скучно!..

    — Печорин Григорий Александрович · книга
12. «

    Вот люди! все они таковы: знают заранее все дурные стороны поступка, помогают, советуют, даже одобряют его, видя невозможность другого средства, — а потом умывают руки и отворачиваются с негодованием от того, кто имел смелость взять на себя всю тягость ответственности. Все они таковы, даже самые добрые, самые умные!..

    Вот люди! все они таковы: знают заранее все дурные стороны поступка, помогают, советуют, даже одобряют его, видя невозможность другого средства, — а потом умывают руки и отворачиваются с негодованием от того, кто имел смелость взять на себя всю тягость ответственности. Все они таковы, даже самые добрые, самые умные!..

    — Печорин Григорий Александрович · книга
13. «

    Хочу я с небом примириться, Хочу любить, хочу молиться, Хочу я веровать добру.

    Хочу я с небом примириться, Хочу любить, хочу молиться, Хочу я веровать добру.

    — Демон · книга
14. «

    Любовь, которую мы читаем в глазах, ни к чему женщину не обязывает, тогда как слова…

    Любовь, которую мы читаем в глазах, ни к чему женщину не обязывает, тогда как слова…

    — Печорин Григорий Александрович · книга
15. «

    Как камень, брошенный в гладкий источник, я встревожил их спокойствие и, как камень, едва сам не пошел ко дну!

    Как камень, брошенный в гладкий источник, я встревожил их спокойствие и, как камень, едва сам не пошел ко дну!

    — Герой нашего времени · книга
16. «

    Я не стану обвинять тебя — ты поступил со мною, как поступил бы всякий другой мужчина: ты любил меня как собственность, как источник радостей, тревог и печалей, сменявшихся взаимно, без которых жизнь скучна и однообразна. Я это поняла сначала... Но ты был несчастлив, и я пожертвовала собою, надеясь, что когда-нибудь ты оценишь мою жертву, что когда-нибудь ты поймешь мою глубокую нежность, не зависящую ни от каких условий. Прошло с тех пор много времени: я проникла во все тайны души твоей... и убедилась, что то была надежда напрасная. Горько мне было! Но моя любовь срослась с душой моей: она потемнела, но не угасла.

    Я не стану обвинять тебя — ты поступил со мною, как поступил бы всякий другой мужчина: ты любил меня как собственность, как источник радостей, тревог и печалей, сменявшихся взаимно, без которых жизнь скучна и однообразна. Я это поняла сначала... Но ты был несчастлив, и я пожертвовала собою, надеясь, что когда-нибудь ты оценишь мою жертву, что когда-нибудь ты поймешь мою глубокую нежность, не зависящую ни от каких условий. Прошло с тех пор много времени: я проникла во все тайны души твоей... и убедилась, что то была надежда напрасная. Горько мне было! Но моя любовь срослась с душой моей: она потемнела, но не угасла.

    — Вера · книга
17. «

    ... Страницы прошлого читая, Их по порядку разбирая Теперь остынувшим умом, Разуверяюсь я во всем..

    ... Страницы прошлого читая, Их по порядку разбирая Теперь остынувшим умом, Разуверяюсь я во всем..
18. «

    Удаляясь от условий общества и приближаясь к природе, мы невольно становимся детьми; все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда, и, верно, будет когда-нибудь опять.

    Удаляясь от условий общества и приближаясь к природе, мы невольно становимся детьми; все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда, и, верно, будет когда-нибудь опять.

    — Печорин Григорий Александрович · книга
19. «

    Послушайте, — сказал я, — или застрелитесь, или повесьте пистолет на прежнее место, и пойдемте спать.

    Послушайте, — сказал я, — или застрелитесь, или повесьте пистолет на прежнее место, и пойдемте спать.

    — Григорий Александрович Печорин · книга
20. «

    Вернер намедни сравнил женщин с заколдованным лесом, о котором рассказывает Тасс в своем «Освобожденном Иерусалиме». «Только приступи, — говорил он, — на тебя полетят со всех сторон такие страхи, что боже упаси: долг, гордость, приличие, общее мнение, насмешка, презрение... Надо только не смотреть, а идти прямо, — мало-помалу чудовища исчезают, и открывается перед тобой тихая и светлая поляна, среди которой цветет зеленый мирт. Зато беда, если на первых шагах сердце дрогнет и обернешься назад!»

    Вернер намедни сравнил женщин с заколдованным лесом, о котором рассказывает Тасс в своем «Освобожденном Иерусалиме». «Только приступи, — говорил он, — на тебя полетят со всех сторон такие страхи, что боже упаси: долг, гордость, приличие, общее мнение, насмешка, презрение... Надо только не смотреть, а идти прямо, — мало-помалу чудовища исчезают, и открывается перед тобой тихая и светлая поляна, среди которой цветет зеленый мирт. Зато беда, если на первых шагах сердце дрогнет и обернешься назад!»

    — Печорин Григорий Александрович · книга