136 мыслей Милана Кундеры без воды

Милан Кундера — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 136 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Нет никакой возможности проверить, какое решение лучше, ибо нет никакого сравнения. Мы проживаем все разом, впервые и без подготовки.

   Нет никакой возможности проверить, какое решение лучше, ибо нет никакого сравнения. Мы проживаем все разом, впервые и без подготовки.

   — Невыносимая лёгкость бытия · книга
2. «

   Забудьте на минуту, что вы американец, и пораскиньте мозгами: тот, кого нет, не может присутствовать. Неужто это так сложно? В миг, когда я умер, я ушёл отовсюду и полностью. Ушёл я и из своих книг. Эти книги живут на свете без меня. Никто в них меня уже не найдёт. Поскольку нельзя найти того, кого нет.

   Забудьте на минуту, что вы американец, и пораскиньте мозгами: тот, кого нет, не может присутствовать. Неужто это так сложно? В миг, когда я умер, я ушёл отовсюду и полностью. Ушёл я и из своих книг. Эти книги живут на свете без меня. Никто в них меня уже не найдёт. Поскольку нельзя найти того, кого нет.

   — Бессмертие · книга
3. «

   Несколько дней назад Тереза снова запала ему в душу: как обычно, она вернулась утром домой с молоком, и когда он открыл дверь, она стояла и прижимала к груди ворону, завёрнутую в красную косынку. Так в охапке держат цыганки своих детей. Он никогда не забудет этого: огромный, печальный клюв вороны возле её лица. Она нашла её зарытой в землю. Так когда-то поступали казаки с пленными недругами. «Это сделали дети», – сказала она, и в этой фразе была не только простая констатация, но и неожиданная брезгливость к людям. Он вспомнил, как недавно она сказала ему: «Я становлюсь благодарной тебе, что ты никогда не хотел иметь детей».

   Несколько дней назад Тереза снова запала ему в душу: как обычно, она вернулась утром домой с молоком, и когда он открыл дверь, она стояла и прижимала к груди ворону, завёрнутую в красную косынку. Так в охапке держат цыганки своих детей. Он никогда не забудет этого: огромный, печальный клюв вороны возле её лица. Она нашла её зарытой в землю. Так когда-то поступали казаки с пленными недругами. «Это сделали дети», – сказала она, и в этой фразе была не только простая констатация, но и неожиданная брезгливость к людям. Он вспомнил, как недавно она сказала ему: «Я становлюсь благодарной тебе, что ты никогда не хотел иметь детей».

   — Невыносимая лёгкость бытия · книга
4. «

   Как отгадать мгновение, когда страдание уже излишне? Как определить минуту, когда жить уже не имеет смысла?

   Как отгадать мгновение, когда страдание уже излишне? Как определить минуту, когда жить уже не имеет смысла?

   — Невыносимая лёгкость бытия · книга
5. «

   Если любви суждено стать незабываемой, с первой же минуты к ней должны слетаться случайности, как слетались птицы на плечи Франциска Ассизского.

   Если любви суждено стать незабываемой, с первой же минуты к ней должны слетаться случайности, как слетались птицы на плечи Франциска Ассизского.

   — Невыносимая лёгкость бытия · книга
6. «

   В отличие от Парменида для Бетховена тяжесть была явно чем-то положительным. «Der schwer gefasste Entschluss» (тяжко принятое решение) связано с голосом Судьбы («Es muss sein!»); тяжесть, необходимость и ценность суть три понятия, внутренне зависимые друг от друга: лишь то, что необходимо, тяжело, лишь то, что весит, имеет цену.

   В отличие от Парменида для Бетховена тяжесть была явно чем-то положительным. «Der schwer gefasste Entschluss» (тяжко принятое решение) связано с голосом Судьбы («Es muss sein!»); тяжесть, необходимость и ценность суть три понятия, внутренне зависимые друг от друга: лишь то, что необходимо, тяжело, лишь то, что весит, имеет цену.

   — Невыносимая лёгкость бытия · книга
7. «

   Представьте себе такую ситуацию: к маленькому мальчику приходит маленькая девочка. Она начинает раздеваться и говорит: «Господин доктор, обследуйте меня». А этот маленький мальчик возьмёт и скажет: «Ах, маленькая девочка! Да я ведь вовсе не господин доктор!»

   Представьте себе такую ситуацию: к маленькому мальчику приходит маленькая девочка. Она начинает раздеваться и говорит: «Господин доктор, обследуйте меня». А этот маленький мальчик возьмёт и скажет: «Ах, маленькая девочка! Да я ведь вовсе не господин доктор!»

   — Бессмертие · книга
8. «

   Воспитанные на мифологии Ветхого Завета, мы могли бы сказать, что идиллия есть образ, который сохранился в нас как воспоминание о Рае.

   Воспитанные на мифологии Ветхого Завета, мы могли бы сказать, что идиллия есть образ, который сохранился в нас как воспоминание о Рае.

   — Невыносимая лёгкость бытия · книга
9. «

   Истинная доброта человека во всей её чистоте и свободе может проявиться лишь по отношению к тому, кто не обладает никакой силой. Подлинное нравственное испытание человечества, то наиглавнейшее испытание (спрятанное так глубоко, что ускользает от нашего взора) коренится в его отношении к тем, кто отдан ему во власть: к животным. И здесь человек терпит полный крах, настолько полный, что именно из него вытекают и все остальные.

   Истинная доброта человека во всей её чистоте и свободе может проявиться лишь по отношению к тому, кто не обладает никакой силой. Подлинное нравственное испытание человечества, то наиглавнейшее испытание (спрятанное так глубоко, что ускользает от нашего взора) коренится в его отношении к тем, кто отдан ему во власть: к животным. И здесь человек терпит полный крах, настолько полный, что именно из него вытекают и все остальные.

   — Невыносимая лёгкость бытия · книга
10. «

    — Что ты хочешь, чтобы я сделал для тебя? — Я хочу, чтобы ты был старый. На десять лет старше. На двадцать лет старше! Этим она говорила ему: хочу, чтобы ты был слабый. Чтобы ты был такой же слабый, как я.

    — Что ты хочешь, чтобы я сделал для тебя? — Я хочу, чтобы ты был старый. На десять лет старше. На двадцать лет старше! Этим она говорила ему: хочу, чтобы ты был слабый. Чтобы ты был такой же слабый, как я.

    — Невыносимая лёгкость бытия · книга
11. «

    История столь же легка, как и отдельная человеческая жизнь, невыносимо легка, легка как пух, как вздымающаяся пыль, как то, чего завтра уже и в помине не будет.

    История столь же легка, как и отдельная человеческая жизнь, невыносимо легка, легка как пух, как вздымающаяся пыль, как то, чего завтра уже и в помине не будет.

    — Невыносимая лёгкость бытия · книга
12. «

    Какое у неё есть оружие? Только её верность.

    Какое у неё есть оружие? Только её верность.

    — Невыносимая лёгкость бытия · книга
13. «

    Я не ищу наслаждения, я ищу счастья, а наслаждение без счастья — не наслаждение.

    Я не ищу наслаждения, я ищу счастья, а наслаждение без счастья — не наслаждение.

    — Невыносимая лёгкость бытия · книга
14. «

    Концентрационный лагерь — это мир, где люди живут бок о бок постоянно, денно и нощно. Жестокость и насилие лишь второстепенная (и вовсе необязательная) его черта. Концентрационный лагерь — это полное уничтожение личной жизни.

    Концентрационный лагерь — это мир, где люди живут бок о бок постоянно, денно и нощно. Жестокость и насилие лишь второстепенная (и вовсе необязательная) его черта. Концентрационный лагерь — это полное уничтожение личной жизни.

    — Тереза (Teresa) · книга
15. «

    Жизненную драму всегда можно выразить метафорой тяжести.

    Жизненную драму всегда можно выразить метафорой тяжести.

    — Невыносимая лёгкость бытия · книга
16. «

    Пусть наш удел — осознание ничтожности всего, что нас окружает, но мы не должны ощущать его как изъян, мы должны научится извлекать из него удовольствие.

    Пусть наш удел — осознание ничтожности всего, что нас окружает, но мы не должны ощущать его как изъян, мы должны научится извлекать из него удовольствие.

    — Подлинность · книга
17. «

    Человеческая жизнь свершается лишь однажды, и потому мы никогда не сможем определить, какое из наших решений было правильным, а какое — ложным. В данной ситуации мы могли решить только один-единственный раз, и нам не дано никакой второй, третьей, четвертой жизни, чтобы иметь возможность сопоставить различные решения. В этом смысле история подобна индивидуальной жизни.

    Человеческая жизнь свершается лишь однажды, и потому мы никогда не сможем определить, какое из наших решений было правильным, а какое — ложным. В данной ситуации мы могли решить только один-единственный раз, и нам не дано никакой второй, третьей, четвертой жизни, чтобы иметь возможность сопоставить различные решения. В этом смысле история подобна индивидуальной жизни.

    — Невыносимая лёгкость бытия · книга
18. «

    Каждый из нас мечтает перешагнуть эротические условности, эротические табу и в опьянении вступить в царство Запретного. Но каждому из нас не достаёт для этого смелости...

    Каждый из нас мечтает перешагнуть эротические условности, эротические табу и в опьянении вступить в царство Запретного. Но каждому из нас не достаёт для этого смелости...

    — Бессмертие · книга
19. «

    Бернар уже ничего не говорил. Да, он стыдился её. Стыдился её, хотя был с нею счастлив. Но был с нею счастлив в те минуты, когда забывал, что стыдится её.

    Бернар уже ничего не говорил. Да, он стыдился её. Стыдился её, хотя был с нею счастлив. Но был с нею счастлив в те минуты, когда забывал, что стыдится её.

    — Бессмертие · книга
20. «

    Нет ничего более унизительного для человека сильного убегать от слабого.

    Нет ничего более унизительного для человека сильного убегать от слабого.

    — Тамина · книга