Милорад Павич — 163 цитаты с глубоким смыслом

Милорад Павич — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 163 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Смерть, очевидно, обладает невероятной скоростью как одной из своих важнейших прерогатив. А мертвые, как и мы, могут быть калеками, но у них отсутствует то, что еще живо. В таком случае, Вы наверняка чувствуете себя лишенным лучших своих книг, потому что здесь они до сих пор живы.

   Смерть, очевидно, обладает невероятной скоростью как одной из своих важнейших прерогатив. А мертвые, как и мы, могут быть калеками, но у них отсутствует то, что еще живо. В таком случае, Вы наверняка чувствуете себя лишенным лучших своих книг, потому что здесь они до сих пор живы.

   — Письмо в журнал, публикующий сны · книга
2. «

   Он любит говорить, что у победы много отцов, а поражение всегда сирота. Но кроме того, он думает, хотя никогда не произносит вслух этого, что и у победы, и у поражения одна мать.

   Он любит говорить, что у победы много отцов, а поражение всегда сирота. Но кроме того, он думает, хотя никогда не произносит вслух этого, что и у победы, и у поражения одна мать.

   — Последняя любовь в Константинополе · книга
3. «

   Люди видят дьявола, а дьявол — Бога.

   Люди видят дьявола, а дьявол — Бога.

   — Офицер · книга
4. «

   Любой день содержит хоть что-то разумное, и любой цветок – хоть немного меда.

   Любой день содержит хоть что-то разумное, и любой цветок – хоть немного меда.

   — Софроний Опуич · книга
5. «

   Боже милостивый, этому бедняге приходится одной и той же женщине платить каждый следующий раз на сто долларов больше.

   Боже милостивый, этому бедняге приходится одной и той же женщине платить каждый следующий раз на сто долларов больше.

   — Лемпицка · книга
6. «

   Они были счастливы среди общего несчастья, им сопутствовал успех среди общего поражения. И это им не прошло даром.

   Они были счастливы среди общего несчастья, им сопутствовал успех среди общего поражения. И это им не прошло даром.

   — Последняя любовь в Константинополе · книга
7. «

   — Как ты? — Сегодня гораздо лучше, чем завтра.

   — Как ты? — Сегодня гораздо лучше, чем завтра.

   — Нил Олсон · книга
8. «

   А между тем капли времени не стряхнешь с лица рукавом, это ведь не капли дождя. Они остаются навсегда.

   А между тем капли времени не стряхнешь с лица рукавом, это ведь не капли дождя. Они остаются навсегда.

   — Пейзаж, нарисованный чаем · книга
9. «

   Хочешь быть услышанным – повтори два раза.

   Хочешь быть услышанным – повтори два раза.

   — Харлампий Опуич · книга
10. «

    Если кто-нибудь сейчас спросит меня, к чему столько игры, отвечу: я пытаюсь родиться заново, но только так, чтобы получилось лучше...

    Если кто-нибудь сейчас спросит меня, к чему столько игры, отвечу: я пытаюсь родиться заново, но только так, чтобы получилось лучше...

    — Хазарский словарь · книга
11. «

    Единственное избавление от зла – смерть. Но тамошнее, если судить по здешнему, меня пугает.

    Единственное избавление от зла – смерть. Но тамошнее, если судить по здешнему, меня пугает.

    — Кони святого Марка · книга
12. «

    Один из верных путей в истинное будущее (ведь есть еще и ложное будущее) — это идти в том направлении, в котором растет твой страх.

    Один из верных путей в истинное будущее (ведь есть еще и ложное будущее) — это идти в том направлении, в котором растет твой страх.

    — Хазарский словарь · книга
13. «

    ... и в атаке, и в любви выдох важнее вдоха...

    ... и в атаке, и в любви выдох важнее вдоха...

    — Последняя любовь в Константинополе · книга
14. «

    В двадцать лет мужчины еще грудные младенцы, в тридцать — дети, в сорок у них начинается половое созревание, а после этого они больше не пригодны ни к какому употреблению.

    В двадцать лет мужчины еще грудные младенцы, в тридцать — дети, в сорок у них начинается половое созревание, а после этого они больше не пригодны ни к какому употреблению.

    — София Андросович · книга
15. «

    Всегда следует учитывать и то, что обошли молчанием.

    Всегда следует учитывать и то, что обошли молчанием.

    — Ящик для письменных принадлежностей · книга
16. «

    День – штука неподъемная – пока сам не шевельнется, его с места не сдвинешь!

    День – штука неподъемная – пока сам не шевельнется, его с места не сдвинешь!

    — Охота · книга
17. «

    Карты уже тысячу лет говорят языком растений, в которых записана судьба человечества.

    Карты уже тысячу лет говорят языком растений, в которых записана судьба человечества.

    — Лунная Дева · книга
18. «

    Человеку свойственно быстро забывать свои лучшие минуты. Вслед за мгновением высшего творческого наслаждения, оргазма или чарующего сна наступает забвение, амнезия, утрата памяти. Ибо в моменты прекрасных снов или в минуты воплощения высшего животворящего начала – зачатия ребенка – все наше существо поднимается по лестнице жизни на несколько ступеней выше самого себя. Не в силах долго оставаться на такой высоте, мы, возвращаясь к реальности, стараемся поскорее забыть эти мгновения наивысшего просветления. За свою жизнь мы не раз бываем в раю, но помним всегда только изгнание из рая…

    Человеку свойственно быстро забывать свои лучшие минуты. Вслед за мгновением высшего творческого наслаждения, оргазма или чарующего сна наступает забвение, амнезия, утрата памяти. Ибо в моменты прекрасных снов или в минуты воплощения высшего животворящего начала – зачатия ребенка – все наше существо поднимается по лестнице жизни на несколько ступеней выше самого себя. Не в силах долго оставаться на такой высоте, мы, возвращаясь к реальности, стараемся поскорее забыть эти мгновения наивысшего просветления. За свою жизнь мы не раз бываем в раю, но помним всегда только изгнание из рая…

    — Корсет · книга
19. «

    Я прекрасно знаю, кто я и что я, – снова прервал ее поручик. – Я из тех, кому люди плюют на руки, когда работает, и в тарелку, когда ест. Я из тех, кто глотает шпаги и мрак, сигает из огня в полымя, а моя левая нога не желает добра правой. В одном кармане у меня растет пшеница, в другом – трава, душу свою ношу в носу, а все меня учат чихать. У отца моего только иногда облако набегает на солнце, а мне то дождь льет в миску, то снег валит в кровать. Я из тех, кто вилкой чешется и ножи в землю сажает да растит зубы, потому что ложки у меня не растут, пока я ем…

    Я прекрасно знаю, кто я и что я, – снова прервал ее поручик. – Я из тех, кому люди плюют на руки, когда работает, и в тарелку, когда ест. Я из тех, кто глотает шпаги и мрак, сигает из огня в полымя, а моя левая нога не желает добра правой. В одном кармане у меня растет пшеница, в другом – трава, душу свою ношу в носу, а все меня учат чихать. У отца моего только иногда облако набегает на солнце, а мне то дождь льет в миску, то снег валит в кровать. Я из тех, кто вилкой чешется и ножи в землю сажает да растит зубы, потому что ложки у меня не растут, пока я ем…

    — Софроний Опуич · книга
20. «

    У меня есть имя рыбы. Еще мне нужна рыба, и буду сыт.

    У меня есть имя рыбы. Еще мне нужна рыба, и буду сыт.

    — Софроний Опуич · книга