179 цитат Милорада Павича для тех, кто любит думать

Милорад Павич — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 179 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Смерть человека длится столько же лет, сколько и его жизнь, а может быть, и гораздо дольше...

   Смерть человека длится столько же лет, сколько и его жизнь, а может быть, и гораздо дольше...

   — старый Чихорич / отец Леандра · книга
2. «

   Никогда не остается времени на вечность!

   Никогда не остается времени на вечность!

   — Пахомий Тенецкий · книга
3. «

   Он был половиной чего-то. Сильной, красивой и даровитой половиной чего-то, что, возможно, было еще сильнее, крупнее и красивее его. Итак, он был волшебной половиной чего-то величественного и непостижимого. А она была совершенным целым. Небольшим, неопределившимся, не очень сильным или гармоничным целым, но целым.

   Он был половиной чего-то. Сильной, красивой и даровитой половиной чего-то, что, возможно, было еще сильнее, крупнее и красивее его. Итак, он был волшебной половиной чего-то величественного и непостижимого. А она была совершенным целым. Небольшим, неопределившимся, не очень сильным или гармоничным целым, но целым.

   — Внутренняя сторона ветра · книга
4. «

   Им случалось говорить по-коптски и по-еврейски, по-гречески и на латыни, по-грузински и по-сирийски или же молчать на всех этих языках.

   Им случалось говорить по-коптски и по-еврейски, по-гречески и на латыни, по-грузински и по-сирийски или же молчать на всех этих языках.

   — Пейзаж, нарисованный чаем · книга
5. «

   Ей казалось, что по ее лицу можно прочитать все мысли, а по слезам не только мысли, но и сны.

   Ей казалось, что по ее лицу можно прочитать все мысли, а по слезам не только мысли, но и сны.

   — Последняя любовь в Константинополе · книга
6. «

   Представьте себе красивую женщину, Удвойте её красоту, Утройте её. Потом возведите в квадрат. И забудьте её. Это Лемпицка.

   Представьте себе красивую женщину, Удвойте её красоту, Утройте её. Потом возведите в квадрат. И забудьте её. Это Лемпицка.

   — Уникальный роман · книга
7. «

   Счастье — это работа, которую любишь, и женщина, которая любит.

   Счастье — это работа, которую любишь, и женщина, которая любит.

   — Кони святого Марка · книга
8. «

   Как море, что иногда с рокотом вздымается и волнами о берега бъется, но позже, утихая, всегда возвращается в самое себя, так и сердце человеческое, взметнувшись в любови, ударяет в берег, а после к себе самому уходит...

   Как море, что иногда с рокотом вздымается и волнами о берега бъется, но позже, утихая, всегда возвращается в самое себя, так и сердце человеческое, взметнувшись в любови, ударяет в берег, а после к себе самому уходит...

   — Другое тело · книга
9. «

   Знаешь, прорицатели бывают двух сортов — дорогие и дешевые. Только не думай, что одни из них хорошие, а другие плохие. Дело не в этом. Одни занимаются быстрыми, а другие медленными тайнами, вот и вся разница. Я, например, дешевый прорицатель, потому что и завтрашний день и следующий год скрыты от меня даже больше, чем от тебя. Я вижу очень далекое будущее, на два или три столетия вперед, — я могу предсказать, как будут звать тогда волка и какое царство погибнет. Но кого интересует, что будет через два или три столетия? Никого, даже меня. Мне на это плевать. Но есть и другие прорицатели — дорогие, например в Дубровнике. Они предсказывают, что случится завтра или через год, а это нужно каждому, как лысому шляпа, и у таких не спрашивают, сколько его пророчество стоит, а платят не жалея, пригоршнями, как за перо жар-птицы. Но не следует думать, что два таких пророка и их пророчества никак не связаны друг с другом или что они друг другу противоречат. В сущности, это одно и то же пророчество, и его можно сравнить с ветром, у которого есть внешняя и внутренняя сторона, причем внутренняя — это та, которая остается сухой, когда ветер дует сквозь дождь. Таким образом, один прорицатель видит только внешнюю сторону ветра, а другой — внутреннюю. Ни один из них не видит обе. Поэтому приходится идти по меньшей мере к двум, для того чтобы сложить целую картину, сшить лицо и подкладку своего ветра...

   Знаешь, прорицатели бывают двух сортов — дорогие и дешевые. Только не думай, что одни из них хорошие, а другие плохие. Дело не в этом. Одни занимаются быстрыми, а другие медленными тайнами, вот и вся разница. Я, например, дешевый прорицатель, потому что и завтрашний день и следующий год скрыты от меня даже больше, чем от тебя. Я вижу очень далекое будущее, на два или три столетия вперед, — я могу предсказать, как будут звать тогда волка и какое царство погибнет. Но кого интересует, что будет через два или три столетия? Никого, даже меня. Мне на это плевать. Но есть и другие прорицатели — дорогие, например в Дубровнике. Они предсказывают, что случится завтра или через год, а это нужно каждому, как лысому шляпа, и у таких не спрашивают, сколько его пророчество стоит, а платят не жалея, пригоршнями, как за перо жар-птицы. Но не следует думать, что два таких пророка и их пророчества никак не связаны друг с другом или что они друг другу противоречат. В сущности, это одно и то же пророчество, и его можно сравнить с ветром, у которого есть внешняя и внутренняя сторона, причем внутренняя — это та, которая остается сухой, когда ветер дует сквозь дождь. Таким образом, один прорицатель видит только внешнюю сторону ветра, а другой — внутреннюю. Ни один из них не видит обе. Поэтому приходится идти по меньшей мере к двум, для того чтобы сложить целую картину, сшить лицо и подкладку своего ветра...

   — Внутренняя сторона ветра · книга
10. «

    – Спасибо, матушка. Но я не собираюсь жениться. – А мне что тогда прикажешь делать? Болеть твоей молодостью, пока ты от нее выздоравливаешь?

    – Спасибо, матушка. Но я не собираюсь жениться. – А мне что тогда прикажешь делать? Болеть твоей молодостью, пока ты от нее выздоравливаешь?

    — Мать · книга
11. «

    У меня есть имя рыбы. Еще мне нужна рыба, и буду сыт.

    У меня есть имя рыбы. Еще мне нужна рыба, и буду сыт.

    — Софроний Опуич · книга
12. «

    Прошлое лучше видится ночью, чем днём.

    Прошлое лучше видится ночью, чем днём.

    — Афанасий Свилар · книга
13. «

    Из кровати он смотрит на меня как на виолончель, одетую в женскую рубашку.

    Из кровати он смотрит на меня как на виолончель, одетую в женскую рубашку.

    — Звёздная мантия · книга
14. «

    Она из тех, кто сердцем способен раскалить печь.

    Она из тех, кто сердцем способен раскалить печь.

    — Уникальный роман · книга
15. «

    Не знаю, известно ли тебе, что леса переселяются? Стоит им сняться с места, и они начинают медленное и долгое движение в поисках места получше. Охотнее всего они отправляются в путь осенью... Как птицы. Или как человек...

    Не знаю, известно ли тебе, что леса переселяются? Стоит им сняться с места, и они начинают медленное и долгое движение в поисках места получше. Охотнее всего они отправляются в путь осенью... Как птицы. Или как человек...

    — Ящик для письменных принадлежностей · книга
16. «

    Если такой заплачет в июле, плач будет слышен и в августе.

    Если такой заплачет в июле, плач будет слышен и в августе.

    — Внутренняя сторона ветра · книга
17. «

    Всегда следует учитывать и то, что обошли молчанием.

    Всегда следует учитывать и то, что обошли молчанием.

    — Ящик для письменных принадлежностей · книга
18. «

    Единственное избавление от зла – смерть. Но тамошнее, если судить по здешнему, меня пугает.

    Единственное избавление от зла – смерть. Но тамошнее, если судить по здешнему, меня пугает.

    — Кони святого Марка · книга
19. «

    Тогда он перестал читать и стал спасать прочитанное от написанного.

    Тогда он перестал читать и стал спасать прочитанное от написанного.

    — Кони святого Марка · книга
20. «

    Шапка — это улей для человеческих мыслей, — уверял он, нахваливая свой товар. — Тот, кто наденет чужую шапку, узнает мысли ее бывшего владельца, потому что мысли по-прежнему роятся в ней, просто их мед теперь собирает кто-то другой.

    Шапка — это улей для человеческих мыслей, — уверял он, нахваливая свой товар. — Тот, кто наденет чужую шапку, узнает мысли ее бывшего владельца, потому что мысли по-прежнему роятся в ней, просто их мед теперь собирает кто-то другой.

    — Павле Грубач · книга