111 сильных цитат Мориса Дрюона

Ниже 111 цитат Мориса Дрюона — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   ... Там можно встретить лишь отдельных «путешественников» — исчезающий вид, который не следует путать с «туристом», этой перелетной саранчой, что налетает темной тучей, пожирая все вокруг и раздражая слух непрекращающимся скрежетом жующих челюстей, облепляет памятники, будто они съедобны, скрывая их цвет, ничего не видит, разве что единственным глазом своего фотоаппарата, и уносится прочь, оставляя место на разорение следующей стае. А вот путешественник, даже если у него в запасе всего несколько часов, перемещается неторопливо, разглядывает лица, ловит запахи, старается постичь биение самого сердца города; шагая по улицам, он думает, сравнивает, а для того, чтобы сравнивать, вспоминает; он находит даже время, чтобы помечтать. Он сливается с городом на те недолгие мгновения, что проводит в нем; его можно узнать по одежде, которая может вызвать любопытство, но никогда не будет оскорбительна. Турист же демонстрирует свои потные ляжки и рубахи карнавальных расцветок у дверей школ, сверкает никелем своих капотов на нищих улочках, провоцирует в душах местных жителей самые дурные чувства: ненависть, зависть, желание украсть. И вот путешественник находится на грани вымирания, а турист плодится и множится.

   ... Там можно встретить лишь отдельных «путешественников» — исчезающий вид, который не следует путать с «туристом», этой перелетной саранчой, что налетает темной тучей, пожирая все вокруг и раздражая слух непрекращающимся скрежетом жующих челюстей, облепляет памятники, будто они съедобны, скрывая их цвет, ничего не видит, разве что единственным глазом своего фотоаппарата, и уносится прочь, оставляя место на разорение следующей стае. А вот путешественник, даже если у него в запасе всего несколько часов, перемещается неторопливо, разглядывает лица, ловит запахи, старается постичь биение самого сердца города; шагая по улицам, он думает, сравнивает, а для того, чтобы сравнивать, вспоминает; он находит даже время, чтобы помечтать. Он сливается с городом на те недолгие мгновения, что проводит в нем; его можно узнать по одежде, которая может вызвать любопытство, но никогда не будет оскорбительна. Турист же демонстрирует свои потные ляжки и рубахи карнавальных расцветок у дверей школ, сверкает никелем своих капотов на нищих улочках, провоцирует в душах местных жителей самые дурные чувства: ненависть, зависть, желание украсть. И вот путешественник находится на грани вымирания, а турист плодится и множится.

   — Истоки и берега · книга
2. «

   Того, кто принимает веления Судеб, боги ведут; того, кто отказывается, — тащат.

   Того, кто принимает веления Судеб, боги ведут; того, кто отказывается, — тащат.

   — Дневники Зевса · книга
3. «

   Поверьте мне, смертные, лучше уж уродина, лучше уж дура, неумеха, плакса, сварливица, прилипала, кто угодно, но только не эта влюбленная в саму себя красота!

   Поверьте мне, смертные, лучше уж уродина, лучше уж дура, неумеха, плакса, сварливица, прилипала, кто угодно, но только не эта влюбленная в саму себя красота!

   — Зевс · книга
4. «

   В числе других своих милостей судьба посылает нам одну — мы не знаем, какой нас ждет конец.

   В числе других своих милостей судьба посылает нам одну — мы не знаем, какой нас ждет конец.

   — Проклятые короли 5: Французская волчица · книга
5. «

   Все мы, грешные, одинаково заблуждаемся, считая, что наша персона интересует кого-то так же живо, как нас самих, — а ведь люди, если, конечно, у них нет на то каких-то особых причин помнить, слишком быстро забывают то, что случается с нами; и если даже не совсем забывают, то не приписывают этому той важности, какую, по нашему мнению, следовало бы приписывать.

   Все мы, грешные, одинаково заблуждаемся, считая, что наша персона интересует кого-то так же живо, как нас самих, — а ведь люди, если, конечно, у них нет на то каких-то особых причин помнить, слишком быстро забывают то, что случается с нами; и если даже не совсем забывают, то не приписывают этому той важности, какую, по нашему мнению, следовало бы приписывать.

   — Проклятые короли 5: Французская волчица · книга
6. «

   Через всю историю человечества проходит вечно возрождающееся племя таких вот фанатиков общего блага и писаного закона. Их логика граничит с бесчеловечностью, бездушием, как в отношении других, так и в отношении самих себя; эти служители отвлеченных богов и абсолютных правил берут на себя роль палачей, ибо желают быть последними палачами. Но это лишь самообман, так как после их смерти мир перестает им повиноваться.

   Через всю историю человечества проходит вечно возрождающееся племя таких вот фанатиков общего блага и писаного закона. Их логика граничит с бесчеловечностью, бездушием, как в отношении других, так и в отношении самих себя; эти служители отвлеченных богов и абсолютных правил берут на себя роль палачей, ибо желают быть последними палачами. Но это лишь самообман, так как после их смерти мир перестает им повиноваться.

   — Проклятые короли 1: Железный король · книга
7. «

   Зачем Господь Бог создал нас смертными, ведь смерть повинна в нашей гнусности: слишком мы ее боимся и слишком охотно пользуемся ею как своим орудием...

   Зачем Господь Бог создал нас смертными, ведь смерть повинна в нашей гнусности: слишком мы ее боимся и слишком охотно пользуемся ею как своим орудием...

   — Проклятые короли 4: Негоже лилиям прясть · книга
8. «

   Мы были бы лучшими зеркалами в мире, если бы поменьше любовались собственным отражением.

   Мы были бы лучшими зеркалами в мире, если бы поменьше любовались собственным отражением.

   — Дневники Зевса · книга
9. «

   …Не умирает нация со смертью одного человека, как бы велик он ни был: иные законы определяют рождение и упадок государств.

   …Не умирает нация со смертью одного человека, как бы велик он ни был: иные законы определяют рождение и упадок государств.

   — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга
10. «

    Устраивать счастье тех, кого любишь, вопреки их воле и даже наперекор ей — значит любить недостаточно.

    Устраивать счастье тех, кого любишь, вопреки их воле и даже наперекор ей — значит любить недостаточно.

    — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга
11. «

    Властитель по-настоящему является властителем только при согласии тех, кем правит.

    Властитель по-настоящему является властителем только при согласии тех, кем правит.

    — Зевс · книга
12. «

    ... каждый силён только в том виде оружия, к которому привык.

    ... каждый силён только в том виде оружия, к которому привык.

    — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга
13. «

    Берега жизни и смерти, мира и антимира прочерчены совсем не так как русла ваших рек...

    Берега жизни и смерти, мира и антимира прочерчены совсем не так как русла ваших рек...

    — Зевс · книга
14. «

    …месть плохое средство от утраченной любви.

    …месть плохое средство от утраченной любви.

    — Проклятые короли 5: Французская волчица · книга
15. «

    Даже когда нас карают за мнимые поступки, всегда имеется истинная причина для постигшего нас наказания. Любой неправый поступок, даже совершённый ради правого дела, несёт в себе проклятие.

    Даже когда нас карают за мнимые поступки, всегда имеется истинная причина для постигшего нас наказания. Любой неправый поступок, даже совершённый ради правого дела, несёт в себе проклятие.

    — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга
16. «

    Мы являемся жертвами тех чувств, которые испытывают к нам другие.

    Мы являемся жертвами тех чувств, которые испытывают к нам другие.

    — Сладострастие бытия · книга
17. «

    Случайные измены отнюдь не мешают думать и помнить о той, кому изменяешь, более того, для некоторых мужчин это самый надежный способ хранить постоянство милой.

    Случайные измены отнюдь не мешают думать и помнить о той, кому изменяешь, более того, для некоторых мужчин это самый надежный способ хранить постоянство милой.

    — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга
18. «

    Каждый заселяет свою темницу тем, чем может: старики — безвозвратно ушедшим прошлым, молодые — будущим, которого им не суждено увидеть.

    Каждый заселяет свою темницу тем, чем может: старики — безвозвратно ушедшим прошлым, молодые — будущим, которого им не суждено увидеть.

    — Проклятые короли 5: Французская волчица · книга
19. «

    Будь женщина даже королева, любовник всегда будет ее повелителем.

    Будь женщина даже королева, любовник всегда будет ее повелителем.

    — Проклятые короли 5: Французская волчица · книга
20. «

    Его издавна восхищало и удивляло, какими неисповедимо таинственными путями идут человеческие судьбы.

    Его издавна восхищало и удивляло, какими неисповедимо таинственными путями идут человеческие судьбы.

    — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга