221 цитат Мориса Дрюона, которые цепляют

Ниже 221 цитата Мориса Дрюона — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   С детства Людовик питал лютую ненависть к собакам: однажды он забавы ради пробил гвоздем ухо какого-то пса и был укушен непочтительным животным.

   С детства Людовик питал лютую ненависть к собакам: однажды он забавы ради пробил гвоздем ухо какого-то пса и был укушен непочтительным животным.

   — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга
2. «

   У каждой страны под небом есть своя особая судьба.

   У каждой страны под небом есть своя особая судьба.

   — Зевс · книга
3. «

   Любой умирающий государь несчастнее самого обездоленного своего раба. Ибо бедняку не приходится умирать на людях.

   Любой умирающий государь несчастнее самого обездоленного своего раба. Ибо бедняку не приходится умирать на людях.

   — Проклятые короли 5: Французская волчица · книга
4. «

   — Но этот неотступный страх перед старостью, граничащий, если можно так выразиться, с психозом, — произнёс он более отчётливо и громко, — счастье для тех, кто его испытывает, ибо он избавляет их от неотступного страха перед смертью, угнетающего столь многих.

   — Но этот неотступный страх перед старостью, граничащий, если можно так выразиться, с психозом, — произнёс он более отчётливо и громко, — счастье для тех, кто его испытывает, ибо он избавляет их от неотступного страха перед смертью, угнетающего столь многих.

   — Эмиль Лартуа · книга
5. «

   Держать корону — не значит надеть её на себя.

   Держать корону — не значит надеть её на себя.

   — Проклятые короли 4: Негоже лилиям прясть · книга
6. «

   Ничто так не способствует греху, как война.

   Ничто так не способствует греху, как война.

   — Проклятые короли 5: Французская волчица · книга
7. «

   Прежде чем завидовать кому-либо из себе подобных, дождитесь, чтобы он окончил свои дни, или разузнайте, каким было его детство! За счастье неизбежно надо платить, или до, или после.

   Прежде чем завидовать кому-либо из себе подобных, дождитесь, чтобы он окончил свои дни, или разузнайте, каким было его детство! За счастье неизбежно надо платить, или до, или после.

   — Зевс · книга
8. «

   В числе других своих милостей судьба посылает нам одну — мы не знаем, какой нас ждет конец.

   В числе других своих милостей судьба посылает нам одну — мы не знаем, какой нас ждет конец.

   — Проклятые короли 5: Французская волчица · книга
9. «

   Глаза мои открылись, и я взглянул на Землю, но увидел там мало нового. Люди, нельзя же считать новизной вечные уловки вашей неуемной изобретательности, губительные вспышки воинственности или вашу отвратительную склонность к пиромании. Вы по-прежнему не способны сами превратиться в богов. Никто из вас не сумел вдохнуть жизнь в мрамор. Поле, на котором вы расширили свою деятельность, — скорее поле блужданий, нежели свободы, и вы скорее умножили ваши страхи, чем сократили неизбежности.

   Глаза мои открылись, и я взглянул на Землю, но увидел там мало нового. Люди, нельзя же считать новизной вечные уловки вашей неуемной изобретательности, губительные вспышки воинственности или вашу отвратительную склонность к пиромании. Вы по-прежнему не способны сами превратиться в богов. Никто из вас не сумел вдохнуть жизнь в мрамор. Поле, на котором вы расширили свою деятельность, — скорее поле блужданий, нежели свободы, и вы скорее умножили ваши страхи, чем сократили неизбежности.

   — Зевс · книга
10. «

    Конец приближался. Каждый это знал или чувствовал. Немецкий людоед был смертельно ранен. Он еще нанесет тяжкие удары; еще будет много погибших и много изувеченных; тысячи людей лишатся крыши над головой. Но людоед уже не оправится <...> Народы вновь обретали свободное лицо; и в середине января в Ялте была нарисована новая карта Европы. Если войска еще пребывали в войне, то их руководители уже работали на завтрашний день.

    Конец приближался. Каждый это знал или чувствовал. Немецкий людоед был смертельно ранен. Он еще нанесет тяжкие удары; еще будет много погибших и много изувеченных; тысячи людей лишатся крыши над головой. Но людоед уже не оправится <...> Народы вновь обретали свободное лицо; и в середине января в Ялте была нарисована новая карта Европы. Если войска еще пребывали в войне, то их руководители уже работали на завтрашний день.

    — Это моя война, моя Франция, моя боль. Перекрестки истории · книга
11. «

    — Горькая вещь — власть, — произнёс он. — В любом величье есть своя доля желчи, — возразил Мариньи, — и Иисус Христос знал это.

    — Горькая вещь — власть, — произнёс он. — В любом величье есть своя доля желчи, — возразил Мариньи, — и Иисус Христос знал это.

    — Филипп Красивый · книга
12. «

    Комплимент художника звучал более чем буднично, ибо, когда неаполитанец заявляет женщине, будь она принцесса или служанка в захудалой харчевне, что, не видя её больше, он-де непременно зачахнет и умрет, он лишь выполняет самые элементарные правила галантности.

    Комплимент художника звучал более чем буднично, ибо, когда неаполитанец заявляет женщине, будь она принцесса или служанка в захудалой харчевне, что, не видя её больше, он-де непременно зачахнет и умрет, он лишь выполняет самые элементарные правила галантности.

    — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга
13. «

    Атланты пользовались лишь очень немногими словами, зная, что каждое из них, будучи изречено, порождает активные вибрации, как благоприятные, так и неблагоприятные, а потому надо соизмерять их употребление.

    Атланты пользовались лишь очень немногими словами, зная, что каждое из них, будучи изречено, порождает активные вибрации, как благоприятные, так и неблагоприятные, а потому надо соизмерять их употребление.

    — Зевс · книга
14. «

    Чувство сострадания так естественно охватывает народ при виде беззащитного, несчастного, но смелого человека…

    Чувство сострадания так естественно охватывает народ при виде беззащитного, несчастного, но смелого человека…

    — Проклятые короли 1: Железный король · книга
15. «

    Мы были бы лучшими зеркалами в мире, если бы поменьше любовались собственным отражением.

    Мы были бы лучшими зеркалами в мире, если бы поменьше любовались собственным отражением.

    — Дневники Зевса · книга
16. «

    На этом Совете, участие в котором принимали два короля, один император, один вице-король, были осуждены на смерть два человека. Но ни на минуту никто не подумал, что речь идет о двух человеческих жизнях – речь шла лишь о двух принципах.

    На этом Совете, участие в котором принимали два короля, один император, один вице-король, были осуждены на смерть два человека. Но ни на минуту никто не подумал, что речь идет о двух человеческих жизнях – речь шла лишь о двух принципах.

    — Проклятые короли 1: Железный король · книга
17. «

    И те, что кричат, Ангерран, так и не узнают, никогда не узнают, что не в моей власти дать им то, чего они требуют, что зависит это от времени. Победы мои они забудут, а будут помнить налоги, которыми я их облагал, и меня же обвинят в том, что я в своё царствование не накормил их.

    И те, что кричат, Ангерран, так и не узнают, никогда не узнают, что не в моей власти дать им то, чего они требуют, что зависит это от времени. Победы мои они забудут, а будут помнить налоги, которыми я их облагал, и меня же обвинят в том, что я в своё царствование не накормил их.

    — Филипп Красивый · книга
18. «

    Конечно, ускорение роста знаний отныне неотделимо от вашего существования. Но остерегайтесь самого этого ускорения. Неполная власть — самая опасная. Заклинаю вас: прежде чем браться за незримое, вспомните наставления Памяти и воспользуйтесь советами Осторожности.

    Конечно, ускорение роста знаний отныне неотделимо от вашего существования. Но остерегайтесь самого этого ускорения. Неполная власть — самая опасная. Заклинаю вас: прежде чем браться за незримое, вспомните наставления Памяти и воспользуйтесь советами Осторожности.

    — Зевс · книга
19. «

    В изгнании друзей не выбирают, друзей вам дарит общее несчастье.

    В изгнании друзей не выбирают, друзей вам дарит общее несчастье.

    — Проклятые короли 5: Французская волчица · книга
20. «

    … Народ, который любит жизнь, умеет ловко одолевать превратности судьбы, ценит острое слово и презирает бредящих войной, ибо никогда не пресыщается мирным существованием.

    … Народ, который любит жизнь, умеет ловко одолевать превратности судьбы, ценит острое слово и презирает бредящих войной, ибо никогда не пресыщается мирным существованием.

    — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга