18 лучших цитат — Наапет Кучак

Ниже 18 цитат Наапета Кучака — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Не нужна ты мне, не нужна, Мне с тобой ни покоя, ни сна, Обожгла ты меня стрелою И осталась сама холодна. Скажут мне: ты стала водою - Пить не буду, рук не омою; Скажут мне: ты стала лозою - Не коснусь твоего вина.

   Не нужна ты мне, не нужна, Мне с тобой ни покоя, ни сна, Обожгла ты меня стрелою И осталась сама холодна. Скажут мне: ты стала водою - Пить не буду, рук не омою; Скажут мне: ты стала лозою - Не коснусь твоего вина.
2. «

   Я в любви как ребёнок малый, Силой отнятый от груди. Погляди, что со мною сталось, Погоди уходить, пощади! Ничего у меня не осталось, Только тьма и тьма впереди. Пожалей хоть самую малость: Дай воды, мой жар остуди!

   Я в любви как ребёнок малый, Силой отнятый от груди. Погляди, что со мною сталось, Погоди уходить, пощади! Ничего у меня не осталось, Только тьма и тьма впереди. Пожалей хоть самую малость: Дай воды, мой жар остуди!
3. «

   Я прозрачнее ладана стал, Пожелтел, как шафран я, устал, То ли так меня губит любовь, То ли день моей смерти настал. Зелье есть у тебя, говорят. Дай вдохнуть мне его аромат, Оживи меня — или умру, И в убийстве тебя обвинят.

   Я прозрачнее ладана стал, Пожелтел, как шафран я, устал, То ли так меня губит любовь, То ли день моей смерти настал. Зелье есть у тебя, говорят. Дай вдохнуть мне его аромат, Оживи меня — или умру, И в убийстве тебя обвинят.
4. «

   О царица, пусть будет воспета Мать, что в муках тебя родила. Ни луна, ни другая планета Не светлей твоего чела. Ты — денница, ты — утра примета, Блещешь где-то во тьме облаков, Темноту отлучаешь от света Возле греческих берегов.

   О царица, пусть будет воспета Мать, что в муках тебя родила. Ни луна, ни другая планета Не светлей твоего чела. Ты — денница, ты — утра примета, Блещешь где-то во тьме облаков, Темноту отлучаешь от света Возле греческих берегов.
5. «

   Спорят с морем под Месрой эти очи глубиной, Эти кудри разметались ветром зыблемой волной. Возросла ты, точно ива, ты — как яблок наливной. Ты наполнишь ароматом белой розы мир земной.

   Спорят с морем под Месрой эти очи глубиной, Эти кудри разметались ветром зыблемой волной. Возросла ты, точно ива, ты — как яблок наливной. Ты наполнишь ароматом белой розы мир земной.
6. «

   Душа моя ушла из тела, и горько плакал я: — Душа, куда ты улетела, в тебе вся жизнь моя? — Я думала, что ты умнее, безумна речь твоя: Когда разрушен дом, хозяин уходит из жилья.

   Душа моя ушла из тела, и горько плакал я: — Душа, куда ты улетела, в тебе вся жизнь моя? — Я думала, что ты умнее, безумна речь твоя: Когда разрушен дом, хозяин уходит из жилья.
7. «

   От долгих раздумий растут и печаль и забота, И сахар не сладок, и жжётся вода отчего-то, И таешь свечою, страшась до холодного пота, Жизнь так непосильно трудна, что и жить неохота.

   От долгих раздумий растут и печаль и забота, И сахар не сладок, и жжётся вода отчего-то, И таешь свечою, страшась до холодного пота, Жизнь так непосильно трудна, что и жить неохота.
8. «

   Как нам быть — все про нас говорят. Разве грех, если мы полюбили? Что ж наш рай превращают в ад? Где появимся я ли, ты ли - Вслед глядят, источают яд. В чём грешны мы, что преступили? Полюбили мы — не убили, Так чего же от нас хотят?

   Как нам быть — все про нас говорят. Разве грех, если мы полюбили? Что ж наш рай превращают в ад? Где появимся я ли, ты ли - Вслед глядят, источают яд. В чём грешны мы, что преступили? Полюбили мы — не убили, Так чего же от нас хотят?
9. «

   Ослепительный блеск И огонь твоих глаз Может реку поджечь И разрушить Шираз. Если в город Дамаск Голос твой долетит, - Кто услышит его, По тебе загрустит.

   Ослепительный блеск И огонь твоих глаз Может реку поджечь И разрушить Шираз. Если в город Дамаск Голос твой долетит, - Кто услышит его, По тебе загрустит.
10. «

    Я думал, ты грустишь по мне, Я навестил тебя, и вот Сдаётся мне, что здесь меня Никто не помнит и не ждёт. Ну что ж, не хмурься, не сердись! Не нужно день считать за год. Пришёл я, и опять уйду, Когда не в пору мой приход.

    Я думал, ты грустишь по мне, Я навестил тебя, и вот Сдаётся мне, что здесь меня Никто не помнит и не ждёт. Ну что ж, не хмурься, не сердись! Не нужно день считать за год. Пришёл я, и опять уйду, Когда не в пору мой приход.
11. «

    Твердили мне:"Красавец наш", - когда я рос в семье родной, Но побледнел я и поблек от встреч с гордячкою одной. Любовь и камень раздробит, Проверено всё это мной, Отгородитесь от неё стеной железной иль стальной.

    Твердили мне:"Красавец наш", - когда я рос в семье родной, Но побледнел я и поблек от встреч с гордячкою одной. Любовь и камень раздробит, Проверено всё это мной, Отгородитесь от неё стеной железной иль стальной.
12. «

    Не останусь здесь, прощай. Уезжаю, не вернусь. Византия далеко, Но и там не задержусь. А придут тебе сказать, Где я, — буду вновь в пути. В цепи закуют — порву Цепи, чтоб тебя найти.

    Не останусь здесь, прощай. Уезжаю, не вернусь. Византия далеко, Но и там не задержусь. А придут тебе сказать, Где я, — буду вновь в пути. В цепи закуют — порву Цепи, чтоб тебя найти.
13. «

    Благословен ушедший с милой за дальний перевал. Мост перешли они, и тотчас тот мост разрушил шквал; Засыпало следы их снегом, буран забушевал... Он взял её лицо в ладони и — днём — поцеловал.

    Благословен ушедший с милой за дальний перевал. Мост перешли они, и тотчас тот мост разрушил шквал; Засыпало следы их снегом, буран забушевал... Он взял её лицо в ладони и — днём — поцеловал.
14. «

    Люди пришли и сказали: «Стал твой любимый монахом». В недоуменьи безмолвном я размышляю со страхом: «Как он смирится с горохом - сладкое ел на пирах он, Как власяницу наденет - к тонким привык он рубахам!!»

    Люди пришли и сказали: «Стал твой любимый монахом». В недоуменьи безмолвном я размышляю со страхом: «Как он смирится с горохом - сладкое ел на пирах он, Как власяницу наденет - к тонким привык он рубахам!!»
15. «

    Идя близ церкви, видел я у гроба ряд зажженных свеч: То юношу во гроб любовь заставила до срока лечь. Шептали свечи, воск струя, и грустную я слышал речь: «Он от любви страдал, а нам - должно то пламя сердце жечь!»

    Идя близ церкви, видел я у гроба ряд зажженных свеч: То юношу во гроб любовь заставила до срока лечь. Шептали свечи, воск струя, и грустную я слышал речь: «Он от любви страдал, а нам - должно то пламя сердце жечь!»
16. «

    Как мне быть — не могу я боле жить одна, от тебя отдалясь. Поболтать бы с кем-нибудь вволю О тебе, ничего не страшась. От любви своей и от боли Я совсем уже извелась. Как травинка я в выжженном поле, Смотрит в небо она и молит, Чтоб хоть капля дождя пролилась.

    Как мне быть — не могу я боле жить одна, от тебя отдалясь. Поболтать бы с кем-нибудь вволю О тебе, ничего не страшась. От любви своей и от боли Я совсем уже извелась. Как травинка я в выжженном поле, Смотрит в небо она и молит, Чтоб хоть капля дождя пролилась.
17. «

    Где была ты, откуда пришла? Если ты не посланница зла - Отпусти меня, сделай милость! Ты сожгла моё сердце до тла, Ты в душе моей поселилась И дороги назад не нашла, Ты в сознаньи моём заблудилась, Ты моими слезами текла.

    Где была ты, откуда пришла? Если ты не посланница зла - Отпусти меня, сделай милость! Ты сожгла моё сердце до тла, Ты в душе моей поселилась И дороги назад не нашла, Ты в сознаньи моём заблудилась, Ты моими слезами текла.
18. «

    Говорил я сто раз подряд: «Сшейте милой моей наряд. Верх из солнышка ей скроите, Лунный свет пойдёт на подклад. Облака на подбивку возьмите, Звёзды яркие прикрепите Вместо пуговиц — пусть горят. Петли жилами обмечите, Из меня все жилы тяните - Этой муке я буду рад!»

    Говорил я сто раз подряд: «Сшейте милой моей наряд. Верх из солнышка ей скроите, Лунный свет пойдёт на подклад. Облака на подбивку возьмите, Звёзды яркие прикрепите Вместо пуговиц — пусть горят. Петли жилами обмечите, Из меня все жилы тяните - Этой муке я буду рад!»