Надежда Весенняя: 11 высказываний о главном

Подборка из 11 цитат Надежды Весенней: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   … человеческие отношения как нитки: у кого-то прочнее, у кого-то тоньше. Если оба прикладывают усилия, то ничего не помешает.

   … человеческие отношения как нитки: у кого-то прочнее, у кого-то тоньше. Если оба прикладывают усилия, то ничего не помешает.

   — Дарья Пырх · книга
2. «

   «Сколько народа, – ахнула Маша. – Они верят, что обычный ватман откроет портал в потусторонний мир?» Она фыркнула, представив, как почившие писатели, учёные, знаменитости, родственники, мстительные привидения, будто курьеры, летят на вызов к подросткам, беседуют с ними, а затем спешат к следующим компаниям. Если загробная жизнь состояла из таких же смен, как и земная, то выражение «После смерти выспишься» было жестокой ложью.

   «Сколько народа, – ахнула Маша. – Они верят, что обычный ватман откроет портал в потусторонний мир?» Она фыркнула, представив, как почившие писатели, учёные, знаменитости, родственники, мстительные привидения, будто курьеры, летят на вызов к подросткам, беседуют с ними, а затем спешат к следующим компаниям. Если загробная жизнь состояла из таких же смен, как и земная, то выражение «После смерти выспишься» было жестокой ложью.

   — Дарья Пырх · книга
3. «

   – Какая хозяюшка, – усмехнулась Динара, заключив Машу в объятия и протянув коробку дорогих конфет. – Милый фартучек. Когда услышим топот маленьких ножек? – Мы не планируем заводить котов, – ответил подошедший Марк. – Зря, – хмыкнула Динара. – Часики-то тикают.

   – Какая хозяюшка, – усмехнулась Динара, заключив Машу в объятия и протянув коробку дорогих конфет. – Милый фартучек. Когда услышим топот маленьких ножек? – Мы не планируем заводить котов, – ответил подошедший Марк. – Зря, – хмыкнула Динара. – Часики-то тикают.

   — Дарья Пырх · книга
4. «

   Если бы слово «эмоциональность» решили проиллюстрировать, её снимки поместили бы на первое место.

   Если бы слово «эмоциональность» решили проиллюстрировать, её снимки поместили бы на первое место.

   — Дарья Пырх · книга
5. «

   После угроз начинались милые прозвища, признания в любви и счастливые совместные селфи, настолько приторные, что складывалось ощущение, будто собеседников подменили, либо посреди горькой реальности разверзся портал в мир социальных сетей с бесконечными букетами, подарками, романтическими свиданиями и еле различимым привкусом пластика в безупречной картинке.

   После угроз начинались милые прозвища, признания в любви и счастливые совместные селфи, настолько приторные, что складывалось ощущение, будто собеседников подменили, либо посреди горькой реальности разверзся портал в мир социальных сетей с бесконечными букетами, подарками, романтическими свиданиями и еле различимым привкусом пластика в безупречной картинке.

   — Дарья Пырх · книга
6. «

   Если бы сарказмом можно было убивать, Эмилия упала бы замертво.

   Если бы сарказмом можно было убивать, Эмилия упала бы замертво.

   — Дарья Пырх · книга
7. «

   Марк увлечённо рассказывал о любимом рэпере, включал понравившиеся треки. Маша слушала с интересом, и хотя по коже не пробегал электрический разряд, в животе не трепыхались бабочки, а сердце билось спокойно, она чувствовала невероятное тепло, будто этот человек был для неё уютным домом, целым миром и одновременно простым парнем, всегда знавшим, как её развеселить и поддержать.

   Марк увлечённо рассказывал о любимом рэпере, включал понравившиеся треки. Маша слушала с интересом, и хотя по коже не пробегал электрический разряд, в животе не трепыхались бабочки, а сердце билось спокойно, она чувствовала невероятное тепло, будто этот человек был для неё уютным домом, целым миром и одновременно простым парнем, всегда знавшим, как её развеселить и поддержать.

   — Дарья Пырх · книга
8. «

   Вместо городского пейзажа виднелись снежная пустыня, серые деревья, редкие автомобили, припорошенный асфальт. Всё казалось одинаковым, будто нерадивый художник нарисовал клочок фона, а потом копировал и вставлял, затыкая дыры. Если бы её попросили описать ад, она бы изобразила его таким: однообразным, унылым, бесконечным.

   Вместо городского пейзажа виднелись снежная пустыня, серые деревья, редкие автомобили, припорошенный асфальт. Всё казалось одинаковым, будто нерадивый художник нарисовал клочок фона, а потом копировал и вставлял, затыкая дыры. Если бы её попросили описать ад, она бы изобразила его таким: однообразным, унылым, бесконечным.

   — Дарья Пырх · книга
9. «

   Маша посмотрела на блондина, но тот и бровью не повёл. «Должно быть, ему очень плохо, – вздохнула она. – Измена всегда ранит». Любимый человек не заслуживал того, чтобы его доверие предавали. Конечно, мало кто честно обсуждал угасшие чувства, разницу в ценностях, перемену в себе, а затем предлагал расставание. Куда легче было завести роман или интрижку, бесконечно лгать и оттягивать неизбежное. Врун будто строил песчаный замок, твердил обманутой стороне о привязанности, а сам, словно волны, ломавшие хрупкие башенки, нарушал обещание. Это было бессовестно и несправедливо.

   Маша посмотрела на блондина, но тот и бровью не повёл. «Должно быть, ему очень плохо, – вздохнула она. – Измена всегда ранит». Любимый человек не заслуживал того, чтобы его доверие предавали. Конечно, мало кто честно обсуждал угасшие чувства, разницу в ценностях, перемену в себе, а затем предлагал расставание. Куда легче было завести роман или интрижку, бесконечно лгать и оттягивать неизбежное. Врун будто строил песчаный замок, твердил обманутой стороне о привязанности, а сам, словно волны, ломавшие хрупкие башенки, нарушал обещание. Это было бессовестно и несправедливо.

   — Дарья Пырх · книга
10. «

    Когда Машу хвалили за аскетизм, в душе возникало противоречивое чувство, ведь на самом деле у неё просто не было денег, чтобы купить новую одежду.

    Когда Машу хвалили за аскетизм, в душе возникало противоречивое чувство, ведь на самом деле у неё просто не было денег, чтобы купить новую одежду.

    — Дарья Пырх · книга
11. «

    Снег клубился в воздухе, затем укрывал землю. Воображение нарисовало, как по весне сугробы растаяли, превратились в воду и ручьи обогнули посветлевший, отремонтированный корпус, чтобы напитать растения, а зимой вновь укутать мир белой пеленой. Если то, что замораживало и убивало, в конце приносило пользу, может, и для оступившегося человека не всё было потеряно?

    Снег клубился в воздухе, затем укрывал землю. Воображение нарисовало, как по весне сугробы растаяли, превратились в воду и ручьи обогнули посветлевший, отремонтированный корпус, чтобы напитать растения, а зимой вновь укутать мир белой пеленой. Если то, что замораживало и убивало, в конце приносило пользу, может, и для оступившегося человека не всё было потеряно?

    — Дарья Пырх · книга