17 мыслей Надежды Весенней без воды

Подборка из 17 цитат Надежды Весенней: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В какой-то степени человеческое восприятие тоже служило фильтром, а горячность, буря эмоций и эгоизм омрачали прекрасное чувство, добытое из чудесных мгновений, лишь до поры скрытое в глубине. Удивительно, как бесхитростный быт помог взглянуть на ситуацию под иным углом и осознать, что за пеленой злости и обиды пряталась радость по чудесному времени, проведённому вместе. «Лучше мирно отпустить, чем копить негатив, – подумала девушка, сделав из увиденного довольного неожиданные выводы. – Мы с Марком хоть и обматерили друг друга, должны зарыть топор войны и пойти дальше, пусть и поодиночке».

   В какой-то степени человеческое восприятие тоже служило фильтром, а горячность, буря эмоций и эгоизм омрачали прекрасное чувство, добытое из чудесных мгновений, лишь до поры скрытое в глубине. Удивительно, как бесхитростный быт помог взглянуть на ситуацию под иным углом и осознать, что за пеленой злости и обиды пряталась радость по чудесному времени, проведённому вместе. «Лучше мирно отпустить, чем копить негатив, – подумала девушка, сделав из увиденного довольного неожиданные выводы. – Мы с Марком хоть и обматерили друг друга, должны зарыть топор войны и пойти дальше, пусть и поодиночке».

   — Дарья Пырх · книга
2. «

   – Не факультет, а жульё, – скривился Леонид. – Тогда географы – пьяницы, – ответила Динара. – Хуже только менеджеры, – раздражённо продолжил тот. – Куча народу с корочкой, а толку ноль. – Ты из леса вышел, не разбираешься, – сказал Михаил, важно сложив руки на груди. – Очень «смешно». По тебе видно, что я прав. – Леонид, мы поняли, какой ты особенный, – с издёвкой сказала Вика. – Не завидуй. – Было бы чему. – Не ссорьтесь, филфак круче, – хихикнула Ангелина. – Нет, эконом, – вмешался незнакомый Маше парень. – Признайте, что философы лучшие, и никто не пострадает, – проговорил бородатый студент. – Ага, перепьёте географов. Великое достижение, – фыркнула Динара. – И доведём до экзистенциального кризиса. – А мы, психи, всех вылечим, – улыбнулась девушка с пирсингом и дредами. – Ох уж эти стереотипы, – вздохнула учащаяся социологического факультета.

   – Не факультет, а жульё, – скривился Леонид. – Тогда географы – пьяницы, – ответила Динара. – Хуже только менеджеры, – раздражённо продолжил тот. – Куча народу с корочкой, а толку ноль. – Ты из леса вышел, не разбираешься, – сказал Михаил, важно сложив руки на груди. – Очень «смешно». По тебе видно, что я прав. – Леонид, мы поняли, какой ты особенный, – с издёвкой сказала Вика. – Не завидуй. – Было бы чему. – Не ссорьтесь, филфак круче, – хихикнула Ангелина. – Нет, эконом, – вмешался незнакомый Маше парень. – Признайте, что философы лучшие, и никто не пострадает, – проговорил бородатый студент. – Ага, перепьёте географов. Великое достижение, – фыркнула Динара. – И доведём до экзистенциального кризиса. – А мы, психи, всех вылечим, – улыбнулась девушка с пирсингом и дредами. – Ох уж эти стереотипы, – вздохнула учащаяся социологического факультета.

   — Дарья Пырх · книга
3. «

   Её счастье было нелепым, но всё-таки настоящим.

   Её счастье было нелепым, но всё-таки настоящим.

   — Дарья Пырх · книга
4. «

   – Я очень по тебе скучал, – смутившись, он продолжил: – Некому было отправлять мемы.

   – Я очень по тебе скучал, – смутившись, он продолжил: – Некому было отправлять мемы.

   — Дарья Пырх · книга
5. «

   После угроз начинались милые прозвища, признания в любви и счастливые совместные селфи, настолько приторные, что складывалось ощущение, будто собеседников подменили, либо посреди горькой реальности разверзся портал в мир социальных сетей с бесконечными букетами, подарками, романтическими свиданиями и еле различимым привкусом пластика в безупречной картинке.

   После угроз начинались милые прозвища, признания в любви и счастливые совместные селфи, настолько приторные, что складывалось ощущение, будто собеседников подменили, либо посреди горькой реальности разверзся портал в мир социальных сетей с бесконечными букетами, подарками, романтическими свиданиями и еле различимым привкусом пластика в безупречной картинке.

   — Дарья Пырх · книга
6. «

   Маша посмотрела на блондина, но тот и бровью не повёл. «Должно быть, ему очень плохо, – вздохнула она. – Измена всегда ранит». Любимый человек не заслуживал того, чтобы его доверие предавали. Конечно, мало кто честно обсуждал угасшие чувства, разницу в ценностях, перемену в себе, а затем предлагал расставание. Куда легче было завести роман или интрижку, бесконечно лгать и оттягивать неизбежное. Врун будто строил песчаный замок, твердил обманутой стороне о привязанности, а сам, словно волны, ломавшие хрупкие башенки, нарушал обещание. Это было бессовестно и несправедливо.

   Маша посмотрела на блондина, но тот и бровью не повёл. «Должно быть, ему очень плохо, – вздохнула она. – Измена всегда ранит». Любимый человек не заслуживал того, чтобы его доверие предавали. Конечно, мало кто честно обсуждал угасшие чувства, разницу в ценностях, перемену в себе, а затем предлагал расставание. Куда легче было завести роман или интрижку, бесконечно лгать и оттягивать неизбежное. Врун будто строил песчаный замок, твердил обманутой стороне о привязанности, а сам, словно волны, ломавшие хрупкие башенки, нарушал обещание. Это было бессовестно и несправедливо.

   — Дарья Пырх · книга
7. «

   Если бы слово «эмоциональность» решили проиллюстрировать, её снимки поместили бы на первое место.

   Если бы слово «эмоциональность» решили проиллюстрировать, её снимки поместили бы на первое место.

   — Дарья Пырх · книга
8. «

   Снег клубился в воздухе, затем укрывал землю. Воображение нарисовало, как по весне сугробы растаяли, превратились в воду и ручьи обогнули посветлевший, отремонтированный корпус, чтобы напитать растения, а зимой вновь укутать мир белой пеленой. Если то, что замораживало и убивало, в конце приносило пользу, может, и для оступившегося человека не всё было потеряно?

   Снег клубился в воздухе, затем укрывал землю. Воображение нарисовало, как по весне сугробы растаяли, превратились в воду и ручьи обогнули посветлевший, отремонтированный корпус, чтобы напитать растения, а зимой вновь укутать мир белой пеленой. Если то, что замораживало и убивало, в конце приносило пользу, может, и для оступившегося человека не всё было потеряно?

   — Дарья Пырх · книга
9. «

   Когда Машу хвалили за аскетизм, в душе возникало противоречивое чувство, ведь на самом деле у неё просто не было денег, чтобы купить новую одежду.

   Когда Машу хвалили за аскетизм, в душе возникало противоречивое чувство, ведь на самом деле у неё просто не было денег, чтобы купить новую одежду.

   — Дарья Пырх · книга
10. «

    … человеческие отношения как нитки: у кого-то прочнее, у кого-то тоньше. Если оба прикладывают усилия, то ничего не помешает.

    … человеческие отношения как нитки: у кого-то прочнее, у кого-то тоньше. Если оба прикладывают усилия, то ничего не помешает.

    — Дарья Пырх · книга
11. «

    Маша записалась к чуткому психологу. Сессии отнимали много сил, прогресс не ощущался, но она понимала, что ей предстоял долгий и сложный путь к прощению себя, принятию собственных позитивных и негативных сторон. Когда предательская мысль о том, хороший ли она человек, прокрадывалась в сознание, сразу представлялся снежный вихрь, в котором сталкивались тёплые и холодные потоки воздуха. Так в ней боролись разные черты, ошибки, достижения прошлого. Буря завораживала, пугала, разрушала, создавала, и Маша понемногу разрешала себе быть неправильной, но настоящей. Жизнь приобретала противоречивые, неповторимые, ценные грани. На душе становилось легче. Что бы ни происходило, Маша знала, что обязательно со всем справится.

    Маша записалась к чуткому психологу. Сессии отнимали много сил, прогресс не ощущался, но она понимала, что ей предстоял долгий и сложный путь к прощению себя, принятию собственных позитивных и негативных сторон. Когда предательская мысль о том, хороший ли она человек, прокрадывалась в сознание, сразу представлялся снежный вихрь, в котором сталкивались тёплые и холодные потоки воздуха. Так в ней боролись разные черты, ошибки, достижения прошлого. Буря завораживала, пугала, разрушала, создавала, и Маша понемногу разрешала себе быть неправильной, но настоящей. Жизнь приобретала противоречивые, неповторимые, ценные грани. На душе становилось легче. Что бы ни происходило, Маша знала, что обязательно со всем справится.

    — Дарья Пырх · книга
12. «

    «Откуда у них столько самообладания»? – подумала Маша. Леонид, как древний вулкан, взирал на крохотных людишек, был равнодушен к их проблемам, но в крайне редких случаях вспыхивал и обрушивал беспощадную лаву, сметавшую всё на своём пути.

    «Откуда у них столько самообладания»? – подумала Маша. Леонид, как древний вулкан, взирал на крохотных людишек, был равнодушен к их проблемам, но в крайне редких случаях вспыхивал и обрушивал беспощадную лаву, сметавшую всё на своём пути.

    — Дарья Пырх · книга
13. «

    – Какая хозяюшка, – усмехнулась Динара, заключив Машу в объятия и протянув коробку дорогих конфет. – Милый фартучек. Когда услышим топот маленьких ножек? – Мы не планируем заводить котов, – ответил подошедший Марк. – Зря, – хмыкнула Динара. – Часики-то тикают.

    – Какая хозяюшка, – усмехнулась Динара, заключив Машу в объятия и протянув коробку дорогих конфет. – Милый фартучек. Когда услышим топот маленьких ножек? – Мы не планируем заводить котов, – ответил подошедший Марк. – Зря, – хмыкнула Динара. – Часики-то тикают.

    — Дарья Пырх · книга
14. «

    Если бы сарказмом можно было убивать, Эмилия упала бы замертво.

    Если бы сарказмом можно было убивать, Эмилия упала бы замертво.

    — Дарья Пырх · книга
15. «

    Марк увлечённо рассказывал о любимом рэпере, включал понравившиеся треки. Маша слушала с интересом, и хотя по коже не пробегал электрический разряд, в животе не трепыхались бабочки, а сердце билось спокойно, она чувствовала невероятное тепло, будто этот человек был для неё уютным домом, целым миром и одновременно простым парнем, всегда знавшим, как её развеселить и поддержать.

    Марк увлечённо рассказывал о любимом рэпере, включал понравившиеся треки. Маша слушала с интересом, и хотя по коже не пробегал электрический разряд, в животе не трепыхались бабочки, а сердце билось спокойно, она чувствовала невероятное тепло, будто этот человек был для неё уютным домом, целым миром и одновременно простым парнем, всегда знавшим, как её развеселить и поддержать.

    — Дарья Пырх · книга
16. «

    … в жизни каждой девушки требовалась такая подруга, которая прошла бы огонь и воду, знала бы имя каждого бывшего, а также без доли сомнений разделила бы в трудную женскую минуту последнее обезболивающее.

    … в жизни каждой девушки требовалась такая подруга, которая прошла бы огонь и воду, знала бы имя каждого бывшего, а также без доли сомнений разделила бы в трудную женскую минуту последнее обезболивающее.

    — Дарья Пырх · книга
17. «

    «Сколько народа, – ахнула Маша. – Они верят, что обычный ватман откроет портал в потусторонний мир?» Она фыркнула, представив, как почившие писатели, учёные, знаменитости, родственники, мстительные привидения, будто курьеры, летят на вызов к подросткам, беседуют с ними, а затем спешат к следующим компаниям. Если загробная жизнь состояла из таких же смен, как и земная, то выражение «После смерти выспишься» было жестокой ложью.

    «Сколько народа, – ахнула Маша. – Они верят, что обычный ватман откроет портал в потусторонний мир?» Она фыркнула, представив, как почившие писатели, учёные, знаменитости, родственники, мстительные привидения, будто курьеры, летят на вызов к подросткам, беседуют с ними, а затем спешат к следующим компаниям. Если загробная жизнь состояла из таких же смен, как и земная, то выражение «После смерти выспишься» было жестокой ложью.

    — Дарья Пырх · книга