30 цитат Натальи Андреевы, ставших крылатыми

Подборка из 30 цитат Натальи Андреевы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Но он понятия не имел, какие женщины ему нравятся. То есть нравятся красивые. Но влюбляются-то в нечто особенное. Это всегда неожиданность и часто нелепость, отчего на свете так много странных пар. Кажется, эти люди не могут быть вместе, а они живут и расставаться не собираются. Любовь — это порой издёвка творца над своим любимцем, чтобы не зазнавался: ты будешь красив, удачлив, богат, и всё, к чему прикоснёшься, обратится в золото, но взамен я возьму твоё сердце и отдам его какому-нибудь ничтожеству. И ты, красивый, удачливый, богатый, станешь всеобщим посмешищем, пока не избавишься от этой зависимости. А ты не избавишься, я не позволю.

   Но он понятия не имел, какие женщины ему нравятся. То есть нравятся красивые. Но влюбляются-то в нечто особенное. Это всегда неожиданность и часто нелепость, отчего на свете так много странных пар. Кажется, эти люди не могут быть вместе, а они живут и расставаться не собираются. Любовь — это порой издёвка творца над своим любимцем, чтобы не зазнавался: ты будешь красив, удачлив, богат, и всё, к чему прикоснёшься, обратится в золото, но взамен я возьму твоё сердце и отдам его какому-нибудь ничтожеству. И ты, красивый, удачливый, богатый, станешь всеобщим посмешищем, пока не избавишься от этой зависимости. А ты не избавишься, я не позволю.

   — Обмани меня нежно · книга
2. «

   Когда я прочитала в детстве «Фауста» Гёте, меня поразило одно. Неужели во всей его жизни не нашлось мгновения, которое хотелось бы остановить? Не потому, что оно прекрасно. А потому, что следующий день ужасен. Вот почему надо останавливать мгновения. Чтобы не наступало завтра. Иногда я произношу это про себя как заклинание: «Остановись, мгновенье! Потому что слуедующее будет ужасно!»

   Когда я прочитала в детстве «Фауста» Гёте, меня поразило одно. Неужели во всей его жизни не нашлось мгновения, которое хотелось бы остановить? Не потому, что оно прекрасно. А потому, что следующий день ужасен. Вот почему надо останавливать мгновения. Чтобы не наступало завтра. Иногда я произношу это про себя как заклинание: «Остановись, мгновенье! Потому что слуедующее будет ужасно!»

   — Валерия · книга
3. «

   ... любовь, она не цветок, её не пересадишь из одного горшка в другой. И не вырвешь с корнем, чтобы потом взять да выкинуть, а другую на её место посадить. Не приживается отчего-то. Хотя... Всё проходит.

   ... любовь, она не цветок, её не пересадишь из одного горшка в другой. И не вырвешь с корнем, чтобы потом взять да выкинуть, а другую на её место посадить. Не приживается отчего-то. Хотя... Всё проходит.

   — Руслан Свистунов · книга
4. «

   Он будет любить её вечно. Пока не разлучит смерть. Любовь чудовища сильнее любви героя. Герой занят больше собой и своими подвигами, внимание чудовища сконцентрировано на своей жертве. Она для него — всё. Герой смотрит в зеркало, чтобы полюбоваться собой, а чудовище смотрит в лицо жертвы, чтобы видеть своё могущество. О жертве следует заботиться, чтобы не сбежала и не умерла раньше времени.

   Он будет любить её вечно. Пока не разлучит смерть. Любовь чудовища сильнее любви героя. Герой занят больше собой и своими подвигами, внимание чудовища сконцентрировано на своей жертве. Она для него — всё. Герой смотрит в зеркало, чтобы полюбоваться собой, а чудовище смотрит в лицо жертвы, чтобы видеть своё могущество. О жертве следует заботиться, чтобы не сбежала и не умерла раньше времени.

   — Грозы медового месяца · книга
5. «

   Моё любимое время года — июнь, начало лета. Когда всё ещё впереди. Так и надо жить, не оборачиваясь. И верить, что впереди всё лето, а позади вся зима.

   Моё любимое время года — июнь, начало лета. Когда всё ещё впереди. Так и надо жить, не оборачиваясь. И верить, что впереди всё лето, а позади вся зима.

   — Павел Клишин · книга
6. «

   Он ненавидел семейные альбомы. Его тошнило при одной мысли об этом. Почему люди так уверены в том, что их жизнь кому-то интересна? Но они буквально её навязывают, запихивают силой, да ещё и предаются при этом бесконечным воспоминаниям о том, в чём гость не принимал никакого участие! Он ненавидел семейные альбомы.

   Он ненавидел семейные альбомы. Его тошнило при одной мысли об этом. Почему люди так уверены в том, что их жизнь кому-то интересна? Но они буквально её навязывают, запихивают силой, да ещё и предаются при этом бесконечным воспоминаниям о том, в чём гость не принимал никакого участие! Он ненавидел семейные альбомы.

   — Принц Эдип · книга
7. «

   Зрелая женщина — это поэма! Ухоженное лицо, грамотный макияж, женственные формы. И грация. Повадки хищницы, а не резвость ягнёнка, который только-только вырвался на волю пощипать травки и рад до смерти. Бегает, коленками сверкает. И жадно ищет взглядом рыщущих в окрестностях волков. Вот он я, кушайте меня скорее! Дура!

   Зрелая женщина — это поэма! Ухоженное лицо, грамотный макияж, женственные формы. И грация. Повадки хищницы, а не резвость ягнёнка, который только-только вырвался на волю пощипать травки и рад до смерти. Бегает, коленками сверкает. И жадно ищет взглядом рыщущих в окрестностях волков. Вот он я, кушайте меня скорее! Дура!

   — Принц Эдип · книга
8. «

   И наступил День третий. На отдыхе все дни с большой буквы, потому что каждый длиной в маленькую жизнь. И её нужно прожить так, чтобы потом помнить весь год. До следующего отпуска.

   И наступил День третий. На отдыхе все дни с большой буквы, потому что каждый длиной в маленькую жизнь. И её нужно прожить так, чтобы потом помнить весь год. До следующего отпуска.

   — Райский уголок для смерти · книга
9. «

   Но из всех обсуждаемых мужчинами и женщинами тем — эта самая интересная. Человек часами может говорить о двух вещах: о себе и о сексе. И могу спорить, что у каждого любителя оперы где-нибудь в тайничке запрятана кассета с порнушкой.

   Но из всех обсуждаемых мужчинами и женщинами тем — эта самая интересная. Человек часами может говорить о двух вещах: о себе и о сексе. И могу спорить, что у каждого любителя оперы где-нибудь в тайничке запрятана кассета с порнушкой.

   — Сезон дикой охоты · книга
10. «

    — Да, котик, слушаю... Так котик он или зайка? Что там за животное, на том конце эфира? Но всё равно: у неё есть! Животное, не животное, какая разница? У этой... Не знаешь даже, как сказать... У этой замарашки есть! Мужчина! Котик, зайчик, рыбка, свинка... Какая-нибудь тварь... Ходящая, ползающая, плавающая... Да какая разница? Главное, что мужского пола.

    — Да, котик, слушаю... Так котик он или зайка? Что там за животное, на том конце эфира? Но всё равно: у неё есть! Животное, не животное, какая разница? У этой... Не знаешь даже, как сказать... У этой замарашки есть! Мужчина! Котик, зайчик, рыбка, свинка... Какая-нибудь тварь... Ходящая, ползающая, плавающая... Да какая разница? Главное, что мужского пола.

    — Проигравшему достаётся жизнь · книга
11. «

    Русская женщина, какую бы высокую должность она ни занимала, в душе всегда останется просто бабой. Ей нужен мужик, понимаешь? Чтобы в компании своих подружек рассказывать, какой он козёл и какая она мать-героиня. А без этого козла трудно оценить её подвиг.

    Русская женщина, какую бы высокую должность она ни занимала, в душе всегда останется просто бабой. Ей нужен мужик, понимаешь? Чтобы в компании своих подружек рассказывать, какой он козёл и какая она мать-героиня. А без этого козла трудно оценить её подвиг.

    — Зина · книга
12. «

    В отличие от меня Белка не очень разборчива в связях. Поскольку в своих мечтах я родилась в девятнадцатом веке, меня иногда тянет на пафос. Неразборчива в связях. Как звучит, а? Не то что «прыгает в койку к любому, кто позовёт». Хотя фактически так оно и есть.

    В отличие от меня Белка не очень разборчива в связях. Поскольку в своих мечтах я родилась в девятнадцатом веке, меня иногда тянет на пафос. Неразборчива в связях. Как звучит, а? Не то что «прыгает в койку к любому, кто позовёт». Хотя фактически так оно и есть.

    — Ариадна · книга
13. «

    Если бы Сабина не пережила бы несчастную любовь, она бы её просто придумала.

    Если бы Сабина не пережила бы несчастную любовь, она бы её просто придумала.

    — Сабуров · книга
14. «

    Ещё одна странность, которая меня поражает в людях. Такое ощущение, что прежде чем посмотреть в зеркало, они наклеивают на него картинку из глянцевого журнала и глядят не на своё отражение, а на шедевр фотошопа. Девушка вполне заурядной внешности каждый раз видит фотомодель и гадает: — Почему я ещё не звезда? Потасканный самец с пивным животом любуется юным белозубым плейбоем, готовясь провести уик-энд с Машей из бухгалтерии или с Сашей с рецепции, будучи уверенным, что ни одна не откажет. Ещё и выбирать станет! Да будьте вы реалистами! Потом не придётся слёзы лить.

    Ещё одна странность, которая меня поражает в людях. Такое ощущение, что прежде чем посмотреть в зеркало, они наклеивают на него картинку из глянцевого журнала и глядят не на своё отражение, а на шедевр фотошопа. Девушка вполне заурядной внешности каждый раз видит фотомодель и гадает: — Почему я ещё не звезда? Потасканный самец с пивным животом любуется юным белозубым плейбоем, готовясь провести уик-энд с Машей из бухгалтерии или с Сашей с рецепции, будучи уверенным, что ни одна не откажет. Ещё и выбирать станет! Да будьте вы реалистами! Потом не придётся слёзы лить.

    — Ариадна · книга
15. «

    Богатство ударяет в голову женщине сильнее, чем вино. Как бы сдержанна в своих чувствах она ни была, сколько бы ей ни было лет, двадцать или сорок, воображение сразу рисует частный самолёт, уносящий её на волшебный остров с дожидающейся в море белоснежной яхтой. Бокал шампанского, многообещающие поцелуи, а за иллюминатором — облака.

    Богатство ударяет в голову женщине сильнее, чем вино. Как бы сдержанна в своих чувствах она ни была, сколько бы ей ни было лет, двадцать или сорок, воображение сразу рисует частный самолёт, уносящий её на волшебный остров с дожидающейся в море белоснежной яхтой. Бокал шампанского, многообещающие поцелуи, а за иллюминатором — облака.

    — Правая рука смерти · книга
16. «

    Матерятся все, причём люди интеллигентных профессий так же охотно выпускают пар, как и укладчики шпал. В московских пробках научится материться лауреат конкурса имени Чайковского и романтический поэт, девочка-скрипачка и рафинированная дама, чьи предки голубых кровей веками носили графский титул. Суть нашей теперешней жизни невозможно выразить нормальными словами. Зато есть одно словечко, которое подходит в точности. Это полный...

    Матерятся все, причём люди интеллигентных профессий так же охотно выпускают пар, как и укладчики шпал. В московских пробках научится материться лауреат конкурса имени Чайковского и романтический поэт, девочка-скрипачка и рафинированная дама, чьи предки голубых кровей веками носили графский титул. Суть нашей теперешней жизни невозможно выразить нормальными словами. Зато есть одно словечко, которое подходит в точности. Это полный...

    — Георгина · книга
17. «

    Он слов любви не говорил И не дарил он мне цветов, А лишь однажды проводил, И за поленницею дров

    Он слов любви не говорил И не дарил он мне цветов, А лишь однажды проводил, И за поленницею дров
18. «

    «Раз и навсегда установленный порядок продлевает жизнь», — любила говорить она. Ей казалось, что, поддерживая этот раз и навсегда установленный порядок, она поддерживает саму жизнь, словно разгадав секрет бессмертия. Раз так ест сегодня, завтра и послезавтра, значит, так будет всегда.

    «Раз и навсегда установленный порядок продлевает жизнь», — любила говорить она. Ей казалось, что, поддерживая этот раз и навсегда установленный порядок, она поддерживает саму жизнь, словно разгадав секрет бессмертия. Раз так ест сегодня, завтра и послезавтра, значит, так будет всегда.

    — Сезон дикой охоты · книга
19. «

    Любовь в нашем безумном мире — единственное, чем ещё можно сейчас спастись. Единственная сказка, оставшаяся человечеству в утешение. И мы в неё по-прежнему верим.

    Любовь в нашем безумном мире — единственное, чем ещё можно сейчас спастись. Единственная сказка, оставшаяся человечеству в утешение. И мы в неё по-прежнему верим.

    — Александр · книга
20. «

    ... нельзя обращаться пренебрежительно с любовью кого-то к себе, пусть даже любовь эта кажется и глупой, и ненужной. Но когда всё в жизни рушится, она единственное, за что можно хоть как-то зацепиться. Любовь и семья.

    ... нельзя обращаться пренебрежительно с любовью кого-то к себе, пусть даже любовь эта кажется и глупой, и ненужной. Но когда всё в жизни рушится, она единственное, за что можно хоть как-то зацепиться. Любовь и семья.

    — Иван · книга