Что говорила Наталья Андреева: 31 цитата

Подборка из 31 цитата Натальи Андреевы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ... любовь, она не цветок, её не пересадишь из одного горшка в другой. И не вырвешь с корнем, чтобы потом взять да выкинуть, а другую на её место посадить. Не приживается отчего-то. Хотя... Всё проходит.

   ... любовь, она не цветок, её не пересадишь из одного горшка в другой. И не вырвешь с корнем, чтобы потом взять да выкинуть, а другую на её место посадить. Не приживается отчего-то. Хотя... Всё проходит.

   — Руслан Свистунов · книга
2. «

   ...женщина, уклоняющаяся от физического контакта с мужчинами, теряет над ними власть. Они будут с восторгом говорить ей, какая она замечательная, умная, добрая, чуткая, и с наступлением темноты (а то и в светлое время суток) тайком убегать к нечутким и недобрым, глупым и жадным, но зато охотно раздвигающим ноги.

   ...женщина, уклоняющаяся от физического контакта с мужчинами, теряет над ними власть. Они будут с восторгом говорить ей, какая она замечательная, умная, добрая, чуткая, и с наступлением темноты (а то и в светлое время суток) тайком убегать к нечутким и недобрым, глупым и жадным, но зато охотно раздвигающим ноги.

   — Георгина · книга
3. «

   Мне ещё в раннем детстве говорили, что я — чудовище. Подумаешь, открытие! Я давно поняла, почему меня все считают чудовищем. Я просто называю вещи своими именами. Не лицемерю, не делаю вид, что я хорошая и вообще вегетарианка, больше всего на свете обожаю салатик со спаржей, а не кровавый бифштекс, я не говорю в глаза одно, а за спиной другое. Я давно уже перестала себя стесняться, зачем мне врать? Ну, разумеется, это чудовищно.

   Мне ещё в раннем детстве говорили, что я — чудовище. Подумаешь, открытие! Я давно поняла, почему меня все считают чудовищем. Я просто называю вещи своими именами. Не лицемерю, не делаю вид, что я хорошая и вообще вегетарианка, больше всего на свете обожаю салатик со спаржей, а не кровавый бифштекс, я не говорю в глаза одно, а за спиной другое. Я давно уже перестала себя стесняться, зачем мне врать? Ну, разумеется, это чудовищно.

   — Браки расторгаются в аду · книга
4. «

   Память о первом сильном чувстве, как вампир, если не вбить ей в грудь осиновый кол и не похоронить навечно, так и будет пить из тебя кровь.

   Память о первом сильном чувстве, как вампир, если не вбить ей в грудь осиновый кол и не похоронить навечно, так и будет пить из тебя кровь.

   — Сезон дикой охоты · книга
5. «

   Когда я прочитала в детстве «Фауста» Гёте, меня поразило одно. Неужели во всей его жизни не нашлось мгновения, которое хотелось бы остановить? Не потому, что оно прекрасно. А потому, что следующий день ужасен. Вот почему надо останавливать мгновения. Чтобы не наступало завтра. Иногда я произношу это про себя как заклинание: «Остановись, мгновенье! Потому что слуедующее будет ужасно!»

   Когда я прочитала в детстве «Фауста» Гёте, меня поразило одно. Неужели во всей его жизни не нашлось мгновения, которое хотелось бы остановить? Не потому, что оно прекрасно. А потому, что следующий день ужасен. Вот почему надо останавливать мгновения. Чтобы не наступало завтра. Иногда я произношу это про себя как заклинание: «Остановись, мгновенье! Потому что слуедующее будет ужасно!»

   — Валерия · книга
6. «

   На том свете не стареют.

   На том свете не стареют.

   — Ольга Павловна Анисимова · книга
7. «

   Потом, правда, я прочёл первую в её жизни лекцию о том, чего нельзя ни в коем случае разрешать мужчине. Пункт первый: не впускать в квартиру мужчину, который тебе нравится, если знаешь, что дядя и тётя не придут домой ночевать. По крайней мере, не впускать его дальше кухни и не предлагать ничего, крепче чая. Тем более себя.

   Потом, правда, я прочёл первую в её жизни лекцию о том, чего нельзя ни в коем случае разрешать мужчине. Пункт первый: не впускать в квартиру мужчину, который тебе нравится, если знаешь, что дядя и тётя не придут домой ночевать. По крайней мере, не впускать его дальше кухни и не предлагать ничего, крепче чая. Тем более себя.

   — Павел Клишин · книга
8. «

   Все врут, но поскольку правды нет вообще, то и что такое ложь, определить невозможно. Ложь условно считается правдой, хотя все знают, что это ложь. Немного путано, зато как есть.

   Все врут, но поскольку правды нет вообще, то и что такое ложь, определить невозможно. Ложь условно считается правдой, хотя все знают, что это ложь. Немного путано, зато как есть.

   — Георгина · книга
9. «

   Он посмотрел на меня с ненавистью. Это была многообещающая ненависть. В шаге от безумной любви.

   Он посмотрел на меня с ненавистью. Это была многообещающая ненависть. В шаге от безумной любви.

   — Георгина · книга
10. «

    — Да, котик, слушаю... Так котик он или зайка? Что там за животное, на том конце эфира? Но всё равно: у неё есть! Животное, не животное, какая разница? У этой... Не знаешь даже, как сказать... У этой замарашки есть! Мужчина! Котик, зайчик, рыбка, свинка... Какая-нибудь тварь... Ходящая, ползающая, плавающая... Да какая разница? Главное, что мужского пола.

    — Да, котик, слушаю... Так котик он или зайка? Что там за животное, на том конце эфира? Но всё равно: у неё есть! Животное, не животное, какая разница? У этой... Не знаешь даже, как сказать... У этой замарашки есть! Мужчина! Котик, зайчик, рыбка, свинка... Какая-нибудь тварь... Ходящая, ползающая, плавающая... Да какая разница? Главное, что мужского пола.

    — Проигравшему достаётся жизнь · книга
11. «

    «Справедливости нет,-сказал Иван Таранов. И добавил: — Ни на земле, ни выше». Но есть закон сохранения энергии. Не надо кричать в отчаянии: «За что мне всё это?!!». Надо просто вспомнить.

    «Справедливости нет,-сказал Иван Таранов. И добавил: — Ни на земле, ни выше». Но есть закон сохранения энергии. Не надо кричать в отчаянии: «За что мне всё это?!!». Надо просто вспомнить.

    — Истина в вине · книга
12. «

    И наступил День третий. На отдыхе все дни с большой буквы, потому что каждый длиной в маленькую жизнь. И её нужно прожить так, чтобы потом помнить весь год. До следующего отпуска.

    И наступил День третий. На отдыхе все дни с большой буквы, потому что каждый длиной в маленькую жизнь. И её нужно прожить так, чтобы потом помнить весь год. До следующего отпуска.

    — Райский уголок для смерти · книга
13. «

    «Раз и навсегда установленный порядок продлевает жизнь», — любила говорить она. Ей казалось, что, поддерживая этот раз и навсегда установленный порядок, она поддерживает саму жизнь, словно разгадав секрет бессмертия. Раз так ест сегодня, завтра и послезавтра, значит, так будет всегда.

    «Раз и навсегда установленный порядок продлевает жизнь», — любила говорить она. Ей казалось, что, поддерживая этот раз и навсегда установленный порядок, она поддерживает саму жизнь, словно разгадав секрет бессмертия. Раз так ест сегодня, завтра и послезавтра, значит, так будет всегда.

    — Сезон дикой охоты · книга
14. «

    В день нашей свадьбы мы с тобой венчались, И тихо-тихо падал белый снег. Хоть облака холодные качались, Нам было в этот день теплее всех.

    В день нашей свадьбы мы с тобой венчались, И тихо-тихо падал белый снег. Хоть облака холодные качались, Нам было в этот день теплее всех.
15. «

    Но из всех обсуждаемых мужчинами и женщинами тем — эта самая интересная. Человек часами может говорить о двух вещах: о себе и о сексе. И могу спорить, что у каждого любителя оперы где-нибудь в тайничке запрятана кассета с порнушкой.

    Но из всех обсуждаемых мужчинами и женщинами тем — эта самая интересная. Человек часами может говорить о двух вещах: о себе и о сексе. И могу спорить, что у каждого любителя оперы где-нибудь в тайничке запрятана кассета с порнушкой.

    — Сезон дикой охоты · книга
16. «

    ... нельзя обращаться пренебрежительно с любовью кого-то к себе, пусть даже любовь эта кажется и глупой, и ненужной. Но когда всё в жизни рушится, она единственное, за что можно хоть как-то зацепиться. Любовь и семья.

    ... нельзя обращаться пренебрежительно с любовью кого-то к себе, пусть даже любовь эта кажется и глупой, и ненужной. Но когда всё в жизни рушится, она единственное, за что можно хоть как-то зацепиться. Любовь и семья.

    — Иван · книга
17. «

    Не надо жить для вещей <...>. Надо жить для себя, а вещи — это слуги. Слуга не должен быть ценнее господина.

    Не надо жить для вещей <...>. Надо жить для себя, а вещи — это слуги. Слуга не должен быть ценнее господина.

    — Иван · книга
18. «

    Паршивая работа. Вроде и делать ничего не надо, только часы считать. Отдежурил — денежки получил. А ощущение такое, что жизнь мимо проходит. Ты здесь топчешься на одном месте, топчешься, как дурак, а она проходит.

    Паршивая работа. Вроде и делать ничего не надо, только часы считать. Отдежурил — денежки получил. А ощущение такое, что жизнь мимо проходит. Ты здесь топчешься на одном месте, топчешься, как дурак, а она проходит.

    — охранник · книга
19. «

    Ещё одна странность, которая меня поражает в людях. Такое ощущение, что прежде чем посмотреть в зеркало, они наклеивают на него картинку из глянцевого журнала и глядят не на своё отражение, а на шедевр фотошопа. Девушка вполне заурядной внешности каждый раз видит фотомодель и гадает: — Почему я ещё не звезда? Потасканный самец с пивным животом любуется юным белозубым плейбоем, готовясь провести уик-энд с Машей из бухгалтерии или с Сашей с рецепции, будучи уверенным, что ни одна не откажет. Ещё и выбирать станет! Да будьте вы реалистами! Потом не придётся слёзы лить.

    Ещё одна странность, которая меня поражает в людях. Такое ощущение, что прежде чем посмотреть в зеркало, они наклеивают на него картинку из глянцевого журнала и глядят не на своё отражение, а на шедевр фотошопа. Девушка вполне заурядной внешности каждый раз видит фотомодель и гадает: — Почему я ещё не звезда? Потасканный самец с пивным животом любуется юным белозубым плейбоем, готовясь провести уик-энд с Машей из бухгалтерии или с Сашей с рецепции, будучи уверенным, что ни одна не откажет. Ещё и выбирать станет! Да будьте вы реалистами! Потом не придётся слёзы лить.

    — Ариадна · книга
20. «

    Богатые тоже плачут. Только, глупые, рыдали бы взахлёб, на публике. Садились бы в свои чёрные «Мерседесы» и громко при этом рыдали. Кушали бы чёрную икру ложками, захлёбываясь горючими слезами. И в постели с длинноногими красотками стонали бы не от наслаждения, от тоски. Плачьте, богатые, плачьте! Громче плачьте! Население к вам внимательно прислушивается.

    Богатые тоже плачут. Только, глупые, рыдали бы взахлёб, на публике. Садились бы в свои чёрные «Мерседесы» и громко при этом рыдали. Кушали бы чёрную икру ложками, захлёбываясь горючими слезами. И в постели с длинноногими красотками стонали бы не от наслаждения, от тоски. Плачьте, богатые, плачьте! Громче плачьте! Население к вам внимательно прислушивается.

    — Иван · книга