24 цитаты Ника Перумова для поста и дневника

Подборка из 24 цитаты Ника Перумова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Больше всего на свете ты боишься себя самого. Боишься быть сам собой. Поистине, нет у тебя врага страшнее, чем ты сам...

   Больше всего на свете ты боишься себя самого. Боишься быть сам собой. Поистине, нет у тебя врага страшнее, чем ты сам...

   — Сигрлинн · книга
2. «

   Никогда не вскармливай волка. Не натаскивай его на лесных собратьев. Убей его или оставь в покое.

   Никогда не вскармливай волка. Не натаскивай его на лесных собратьев. Убей его или оставь в покое.

   — Война мага · книга
3. «

   Как известно, труднее всего доказывать очевидные вещи.

   Как известно, труднее всего доказывать очевидные вещи.

   — Странствия мага. Том второй · книга
4. «

   В Семицветье — люди. Пусть даже умеющие пускать молнии из глаз, пальцев и иных частей тела. А люди, как известно, имеют обыкновение умирать, если в силу каких-то печальных обстоятельств головы их отделяются от плеч.

   В Семицветье — люди. Пусть даже умеющие пускать молнии из глаз, пальцев и иных частей тела. А люди, как известно, имеют обыкновение умирать, если в силу каких-то печальных обстоятельств головы их отделяются от плеч.

   — Император Мельина · книга
5. «

   Новый опыт покупается детскими могилками.

   Новый опыт покупается детскими могилками.

   — Святослав Логинов · книга
6. «

   О, женщины! Вокруг вас может кипеть битва, но стоит мужчине, пусть даже и на мизинец не интересующему вас, подумать в вашем обществе о чём-то ином, постороннем, как он тотчас становится в ваших глазах преступником…

   О, женщины! Вокруг вас может кипеть битва, но стоит мужчине, пусть даже и на мизинец не интересующему вас, подумать в вашем обществе о чём-то ином, постороннем, как он тотчас становится в ваших глазах преступником…

   — Земля без радости · книга
7. «

   — Плевала я на обстоятельства, — безмятежно отрезала Мегана. — Вы, мужчины, неисправимы. Думаете только о себе и своих игрушках. — Ничего себе игрушка — целый мир… — А в чём отличие? В величине? — Она в упор взглянула Анэто в глаза. Её собственные при этом подозрительно сверкали. — Мы с тобой не первый год на свете живём. Даже, страшно сказать, не первое столетие. А ссорились и подпускали друг другу шпильки, словно дети. И… сквозь пальцы утекло столько важного… Я это поняла только здесь. Смешно – обычные девчонки через такое лет в шестнадцать, наверное, проходят. И вот вдруг понимаешь, что всё, понимаешь, Ан, всё — становится неважным. Кроме одного-единственного человека. К спине которого хочется прижаться, глаза закрыть, и чтобы вокруг — тишина. И если… — Голос Меганы дрогнул. — Если этот человек… исчезает, то безразлично уже становится, что станет с миром, с небом, звёздами и всем прочим. Понимаешь, Ан? Без-раз-лич-но. Да гори он огнём, этот мир. Он нужен Западной Тьме — пусть им подавится. Поэтому я встану рядом с вами… и не смей меня отговаривать! <...> — Ан, милый… – промурлыкала Мегана, зажмуриваясь. — Не хочу про это говорить. Можешь меня ругать, можешь даже отшлёпать. Но мне действительно всё равно, что станет с этим миром, в котором не будет тебя. Ох… ну, вот и призналась. Никогда не думала, что сделаю это первой.

   — Плевала я на обстоятельства, — безмятежно отрезала Мегана. — Вы, мужчины, неисправимы. Думаете только о себе и своих игрушках. — Ничего себе игрушка — целый мир… — А в чём отличие? В величине? — Она в упор взглянула Анэто в глаза. Её собственные при этом подозрительно сверкали. — Мы с тобой не первый год на свете живём. Даже, страшно сказать, не первое столетие. А ссорились и подпускали друг другу шпильки, словно дети. И… сквозь пальцы утекло столько важного… Я это поняла только здесь. Смешно – обычные девчонки через такое лет в шестнадцать, наверное, проходят. И вот вдруг понимаешь, что всё, понимаешь, Ан, всё — становится неважным. Кроме одного-единственного человека. К спине которого хочется прижаться, глаза закрыть, и чтобы вокруг — тишина. И если… — Голос Меганы дрогнул. — Если этот человек… исчезает, то безразлично уже становится, что станет с миром, с небом, звёздами и всем прочим. Понимаешь, Ан? Без-раз-лич-но. Да гори он огнём, этот мир. Он нужен Западной Тьме — пусть им подавится. Поэтому я встану рядом с вами… и не смей меня отговаривать! <...> — Ан, милый… – промурлыкала Мегана, зажмуриваясь. — Не хочу про это говорить. Можешь меня ругать, можешь даже отшлёпать. Но мне действительно всё равно, что станет с этим миром, в котором не будет тебя. Ох… ну, вот и призналась. Никогда не думала, что сделаю это первой.

   — Мегана · книга
8. «

   Жизнь одного человека — слишком ничтожная цена победы.

   Жизнь одного человека — слишком ничтожная цена победы.

   — Алмазный меч, Деревянный меч · книга
9. «

   – Ей можно видеть? – молчаливо спросил колдун, указав глазами на Унику. – Ей можно, хотя она тоже ещё очень молода. Её слишком многое тянет к внешнему. Будет ли толк? – Молодость имеет обыкновение проходить. Пусть посмотрит.

   – Ей можно видеть? – молчаливо спросил колдун, указав глазами на Унику. – Ей можно, хотя она тоже ещё очень молода. Её слишком многое тянет к внешнему. Будет ли толк? – Молодость имеет обыкновение проходить. Пусть посмотрит.

   — Святослав Логинов · книга
10. «

    Уника пела погребальную песню себе самой. То был свадебный напев, который ей никогда не споют. Песня о радости, которая ей не досталась. Уже над самой головой пронёсся хищный смерч, ударил в лицо воздухом, взвихрил волосы. Уника не смотрела. Когда её убьют, она это и так узнает. Уника пела погребальную песню о счастье жить на родном берегу среди родных людей, о великом чуде – знать, что ты не одинок, что предки берегут тебя из давнего прошлого, а в грядущем ждут потомки. Уника пела колыбельную нерождённому сыну.

    Уника пела погребальную песню себе самой. То был свадебный напев, который ей никогда не споют. Песня о радости, которая ей не досталась. Уже над самой головой пронёсся хищный смерч, ударил в лицо воздухом, взвихрил волосы. Уника не смотрела. Когда её убьют, она это и так узнает. Уника пела погребальную песню о счастье жить на родном берегу среди родных людей, о великом чуде – знать, что ты не одинок, что предки берегут тебя из давнего прошлого, а в грядущем ждут потомки. Уника пела колыбельную нерождённому сыну.

    — Святослав Логинов · книга
11. «

    Сколько масок требует надеть жизнь? Быть кем угодно, только не самим собою? И только смерть ничем не прикрывается и никем себя не выставяет. Она просто приходит и говорит: «Пора».

    Сколько масок требует надеть жизнь? Быть кем угодно, только не самим собою? И только смерть ничем не прикрывается и никем себя не выставяет. Она просто приходит и говорит: «Пора».

    — Алиедора · книга
12. «

    Прими бой и умри, как подобает мужчине. Пустые и бессвязные слова. Их очень хорошо слушать, когда они звучат с экрана, их хорошо читать в книгах, восхищаться и трепетать от чужого мужества; но когда всё это оказывается обращённым непосредственно к тебе...

    Прими бой и умри, как подобает мужчине. Пустые и бессвязные слова. Их очень хорошо слушать, когда они звучат с экрана, их хорошо читать в книгах, восхищаться и трепетать от чужого мужества; но когда всё это оказывается обращённым непосредственно к тебе...

    — Сергей Лукьяненко · книга
13. «

    Величие Мастера не в том, чтобы сводить звёзды с небесных сфер на землю, — неожиданно наставительным тоном заметил Фейруз,— Величие — в том, чтобы другие мечтали сделать это для него.

    Величие Мастера не в том, чтобы сводить звёзды с небесных сфер на землю, — неожиданно наставительным тоном заметил Фейруз,— Величие — в том, чтобы другие мечтали сделать это для него.

    — Фейруз · книга
14. «

    …Hо, увы, есть вещи поважнее наших жизней…

    …Hо, увы, есть вещи поважнее наших жизней…

    — Дочь некроманта · книга
15. «

    Всё, вбираемое тобой, отражается в памяти, словно в кривом зеркале, собирающем жгучий жар солнца.

    Всё, вбираемое тобой, отражается в памяти, словно в кривом зеркале, собирающем жгучий жар солнца.

    — Сергей Лукьяненко · книга
16. «

    — Так что же, мы, выходит, с тобой Боги, брат Хедин? — Да, — помолчав, ответил я. — И ты понимаешь, что это значит? — Да. Мы с тобой — пленники на невесть сколько тысячелетий, пока не появится некто, ещё более сильный или дерзкий, и не свергнет нас.

    — Так что же, мы, выходит, с тобой Боги, брат Хедин? — Да, — помолчав, ответил я. — И ты понимаешь, что это значит? — Да. Мы с тобой — пленники на невесть сколько тысячелетий, пока не появится некто, ещё более сильный или дерзкий, и не свергнет нас.

    — Хедин · книга
17. «

    ...маленькие камни срывают с гор всесокрушающие лавины.

    ...маленькие камни срывают с гор всесокрушающие лавины.

    — Черное копье · книга
18. «

    Выход?! Выйти я хочу прежде всего отсюда! Не заслоняй мне для начала этот, а потом уже говори об остальных!

    Выход?! Выйти я хочу прежде всего отсюда! Не заслоняй мне для начала этот, а потом уже говори об остальных!

    — тан Хаген · книга
19. «

    Когда Два Брата обретут свободу, наступит конец времен.

    Когда Два Брата обретут свободу, наступит конец времен.

    — Iaiaenne Мудрая · книга
20. «

    …Сколько было говорено о том, что цель не может оправдывать средства. Hо что делать, если цель не только что оправдывает, но просто диктует средства?..

    …Сколько было говорено о том, что цель не может оправдывать средства. Hо что делать, если цель не только что оправдывает, но просто диктует средства?..

    — Дочь некроманта · книга