29 цитат Никласа Натта-о-Дага — избранное

Ниже 29 цитат Никласа Натта-о-Дага — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Даже в проигранной партии, как в зерне на пашне, могут зреть будущие победы.

   Даже в проигранной партии, как в зерне на пашне, могут зреть будущие победы.

   — 1793. История одного убийства · книга
2. «

   Любая система, основанная на секретности, крайне неповоротлива.

   Любая система, основанная на секретности, крайне неповоротлива.

   — 1793. История одного убийства · книга
3. «

   Суд не хочет вникнуть и понять, почему совершено то или иное преступление. Суд интересует только сам факт. И как мы можем рассчитывать помешать завтрашним преступлениям, если не понимаем сегодняшних?

   Суд не хочет вникнуть и понять, почему совершено то или иное преступление. Суд интересует только сам факт. И как мы можем рассчитывать помешать завтрашним преступлениям, если не понимаем сегодняшних?

   — Сесил Винге · книга
4. «

   Мы, могильщики, много чего знаем… что другим неведомо. Любой скажет. Кто всю жизнь могилы копает, тот знает.

   Мы, могильщики, много чего знаем… что другим неведомо. Любой скажет. Кто всю жизнь могилы копает, тот знает.

   — Дитер Швальбе · книга
5. «

   – Значит, причиною всему разбитое сердце? – Самый древний и самый постоянный мотив.

   – Значит, причиною всему разбитое сердце? – Самый древний и самый постоянный мотив.

   — Сесил Винге · книга
6. «

   Пальт подошел слишком близко к тайне, а тайны, как правило, умеют себя защитить.

   Пальт подошел слишком близко к тайне, а тайны, как правило, умеют себя защитить.

   — 1793. История одного убийства · книга
7. «

   Карделя вывести из себя трудно, но, если вывели, успокоить еще труднее.

   Карделя вывести из себя трудно, но, если вывели, успокоить еще труднее.

   — 1793. История одного убийства · книга
8. «

   Еще девочкой она просыпалась с криком, потому что ей снились пожары. А теперь роли поменялись. Теперь она сама – пожар, красный самец, уничтожающий все на своем пути. Прядильный дом, церковь, трущобы в Катарине, суд – огненным вихрем проносится она над ними, с дикой радостью сметает все на своем пути, не слыша вопли и мольбы о пощаде.

   Еще девочкой она просыпалась с криком, потому что ей снились пожары. А теперь роли поменялись. Теперь она сама – пожар, красный самец, уничтожающий все на своем пути. Прядильный дом, церковь, трущобы в Катарине, суд – огненным вихрем проносится она над ними, с дикой радостью сметает все на своем пути, не слыша вопли и мольбы о пощаде.

   — 1793. История одного убийства · книга
9. «

   Его воспитывали монстром, и он им стал. Но любовь – лучшее лекарство от ненависти.

   Его воспитывали монстром, и он им стал. Но любовь – лучшее лекарство от ненависти.

   — 1793. История одного убийства · книга
10. «

    Винге – не человек. Машина. Ни единой ошибки. Люди есть люди: задумался, что-то забыл, чего-то не заметил. Но не Винге.

    Винге – не человек. Машина. Ни единой ошибки. Люди есть люди: задумался, что-то забыл, чего-то не заметил. Но не Винге.

    — Исак Райнхольд Блум · книга
11. «

    Скромность – важная добродетель.

    Скромность – важная добродетель.

    — Сесил Винге · книга
12. «

    Люди готовы помогать тем, кто ни в какой помощи не нуждается, и обходят за версту тех, кому она и в самом деле нужна.

    Люди готовы помогать тем, кто ни в какой помощи не нуждается, и обходят за версту тех, кому она и в самом деле нужна.

    — 1793. История одного убийства · книга
13. «

    Ну нет, господин Винге, вы меня не обманете. Конечно же, вы волк, а волк всегда остается волком. Неужели я не распознаю волка? Стольких навидался… А если вы еще не волк, так скоро им будете. Бегать с волками, не зная правил стаи, невозможно. У вас и клыки есть, и волчий блеск в глазах. В один прекрасный день будете стоять над жертвой с окровавленными зубами – и тогда, прошу вас, вспомните, насколько я был прав. И может оказаться, что вы еще и пострашнее других волков. Волк из волков…

    Ну нет, господин Винге, вы меня не обманете. Конечно же, вы волк, а волк всегда остается волком. Неужели я не распознаю волка? Стольких навидался… А если вы еще не волк, так скоро им будете. Бегать с волками, не зная правил стаи, невозможно. У вас и клыки есть, и волчий блеск в глазах. В один прекрасный день будете стоять над жертвой с окровавленными зубами – и тогда, прошу вас, вспомните, насколько я был прав. И может оказаться, что вы еще и пострашнее других волков. Волк из волков…

    — 1793. История одного убийства · книга
14. «

    Страх революции и предательства – зараза. Поражает любого, чья задница оказывается поблизости от трона. А на троне – и подавно.

    Страх революции и предательства – зараза. Поражает любого, чья задница оказывается поблизости от трона. А на троне – и подавно.

    — 1793. История одного убийства · книга
15. «

    Драка – пожалуй, единственное, что дает ему ощущение полноты жизни. Пока еще он сам хозяин своей судьбы.

    Драка – пожалуй, единственное, что дает ему ощущение полноты жизни. Пока еще он сам хозяин своей судьбы.

    — 1793. История одного убийства · книга
16. «

    Монстр, зачатый монстром. Вы даже не можете предположить, как я счастлив, что не оставлю потомства. В длинном ряду чудовищ, который, скорее всего, тянется к заре человечества, я буду последним. Самое большое мое желание – чтобы на могильном камне, хотя бы в скобках, написали: «Он не оставил потомства». На высшем суде это наверняка будет зачтено, как добродетель.

    Монстр, зачатый монстром. Вы даже не можете предположить, как я счастлив, что не оставлю потомства. В длинном ряду чудовищ, который, скорее всего, тянется к заре человечества, я буду последним. Самое большое мое желание – чтобы на могильном камне, хотя бы в скобках, написали: «Он не оставил потомства». На высшем суде это наверняка будет зачтено, как добродетель.

    — 1793. История одного убийства · книга
17. «

    Кофе, считают власти, благоприятствует вольнодумству, фрондерству и наводит на мысли о терроре.

    Кофе, считают власти, благоприятствует вольнодумству, фрондерству и наводит на мысли о терроре.

    — 1793. История одного убийства · книга
18. «

    Огонь – живое существо, и как все живое, он умирает, если ему не хватает воздуха.

    Огонь – живое существо, и как все живое, он умирает, если ему не хватает воздуха.

    — 1793. История одного убийства · книга
19. «

    В судах ведь как: справедливость должна восторжествовать, да, разумеется, но – как можно быстрей.

    В судах ведь как: справедливость должна восторжествовать, да, разумеется, но – как можно быстрей.

    — Исак Райнхольд Блум · книга
20. «

    В блеклых, слишком больших для лица, которому они достались, глазах не отразилось ровным счетом ничего: ни сострадания, ни даже простого интереса. Только ненависть. Но не пылающая огнем мести, нет, – ненависть такого свойства, которую я никогда ранее в людях не замечал. И ненависть ли это была? Так могла бы смотреть пустыня на путника, имевшего глупость нарушить покой ее бескрайних дюн: победительно, равнодушно и терпеливо, как сама вечность.

    В блеклых, слишком больших для лица, которому они достались, глазах не отразилось ровным счетом ничего: ни сострадания, ни даже простого интереса. Только ненависть. Но не пылающая огнем мести, нет, – ненависть такого свойства, которую я никогда ранее в людях не замечал. И ненависть ли это была? Так могла бы смотреть пустыня на путника, имевшего глупость нарушить покой ее бескрайних дюн: победительно, равнодушно и терпеливо, как сама вечность.

    — 1793. История одного убийства · книга