Топ-170 цитат Николая Гоголя

Подборка из 170 цитат Николая Гоголя: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Есть люди, имеющие страстишку нагадить ближнему, иногда вовсе без всякой причины.

   Есть люди, имеющие страстишку нагадить ближнему, иногда вовсе без всякой причины.

   — Мёртвые души · книга
2. «

   В пословицах наших видна необыкновенная полнота народного ума, умевшего сделать все своим орудием: иронию, насмешку, наглядность, меткость живописного соображения, чтобы составить животрепещущее слово, которое пронимает насквозь природу русского человека, задирая за всё её живое.

   В пословицах наших видна необыкновенная полнота народного ума, умевшего сделать все своим орудием: иронию, насмешку, наглядность, меткость живописного соображения, чтобы составить животрепещущее слово, которое пронимает насквозь природу русского человека, задирая за всё её живое.
3. «

   Вы боитесь глубоко устремленного взора, вы страшитесь сами устремить на что-нибудь глубокий взор, вы любите скользнуть по всему недоумевающими глазами.

   Вы боитесь глубоко устремленного взора, вы страшитесь сами устремить на что-нибудь глубокий взор, вы любите скользнуть по всему недоумевающими глазами.

   — Мёртвые души · книга
4. «

   Выражается сильно российский народ! И если наградит кого словцом, то пойдет оно ему в род и потомство, утащит он его с собою и на службу, и в отставку, и в Петербург, и на край света. И как уж потом ни хитри и ни облагораживай свое прозвище, хоть заставь пишущих людишек выводить его за наемную плату от древнекняжеского рода, ничто не поможет: каркнет само за себя прозвище во все свое воронье горло и скажет ясно, откуда вылетела птица. Произнесенное метко, все равно что писанное, не вырубливается топором. А уж куды бывает метко все то, что вышло из глубины Руси, где нет ни немецких, ни чухонских, ни всяких иных племен, а всё сам-самородок, живой и бойких русский ум, что не лезет за словом в карман, не высиживает его, как наседка цыплят, а влепливает сразу, как пашпорт на вечную носку, и нечего прибавлять уже потом, какой у тебя нос или губы, — одной чертой обрисован ты с ног до головы.

   Выражается сильно российский народ! И если наградит кого словцом, то пойдет оно ему в род и потомство, утащит он его с собою и на службу, и в отставку, и в Петербург, и на край света. И как уж потом ни хитри и ни облагораживай свое прозвище, хоть заставь пишущих людишек выводить его за наемную плату от древнекняжеского рода, ничто не поможет: каркнет само за себя прозвище во все свое воронье горло и скажет ясно, откуда вылетела птица. Произнесенное метко, все равно что писанное, не вырубливается топором. А уж куды бывает метко все то, что вышло из глубины Руси, где нет ни немецких, ни чухонских, ни всяких иных племен, а всё сам-самородок, живой и бойких русский ум, что не лезет за словом в карман, не высиживает его, как наседка цыплят, а влепливает сразу, как пашпорт на вечную носку, и нечего прибавлять уже потом, какой у тебя нос или губы, — одной чертой обрисован ты с ног до головы.

   — Мёртвые души · книга
5. «

   Оглянись вокруг себя и протри глаза: всё лучшее, что ни есть – всё вокруг тебя, как оно находится везде вокруг человека и как один мудрый узнает это, и часто слишком поздно.

   Оглянись вокруг себя и протри глаза: всё лучшее, что ни есть – всё вокруг тебя, как оно находится везде вокруг человека и как один мудрый узнает это, и часто слишком поздно.
6. «

   Уверенность в благоразумии своих поступков вредит нам много даже и в малых вещах.

   Уверенность в благоразумии своих поступков вредит нам много даже и в малых вещах.
7. «

   В самом деле, никогда жалость так сильно не овладевает нами, как при виде красоты, тронутой тлетворным дыханием разврата.

   В самом деле, никогда жалость так сильно не овладевает нами, как при виде красоты, тронутой тлетворным дыханием разврата.

   — Невский проспект · книга
8. «

   Не то на свете дивно устроено: весёлое мигом обратится в печальное, если только долго застоишься перед ним, и тогда бог знает что взбредёт в голову.

   Не то на свете дивно устроено: весёлое мигом обратится в печальное, если только долго застоишься перед ним, и тогда бог знает что взбредёт в голову.

   — Мёртвые души · книга
9. «

   ... Насмешки боится даже тот, который уже ничего не боится на свете.

   ... Насмешки боится даже тот, который уже ничего не боится на свете.

   — Театральный разъезд · книга
10. «

    Счастлив тот, кто видит свои ошибки и перебирает в мыслях все сделанные дела свои именно затем, чтобы отыскать в них ошибки: он достигнет совершенства и во всем успеет. Горе тому, кто самоуверен и не рассматривает прежних поступков в убеждении, что они все умны: ему никогда не добыть разума, и бог его оставит.

    Счастлив тот, кто видит свои ошибки и перебирает в мыслях все сделанные дела свои именно затем, чтобы отыскать в них ошибки: он достигнет совершенства и во всем успеет. Горе тому, кто самоуверен и не рассматривает прежних поступков в убеждении, что они все умны: ему никогда не добыть разума, и бог его оставит.
11. «

    Любить мы должны всегда, и чем более в человеке дурных сторон и всяких мерзостей, тем, может быть, еще более мы должны его любить. Потому что, если среди множества дурных его качеств находится хотя одно хорошее, тогда за это одно хорошее качество можно ухватиться, как за доску, и спасти всего человека от потопления. Но это можно сделать только одною любовью, любовью, очищенною от всего пристрастного. Ибо если подлое чувство гнева хотя на время взнесется над этою любовью, то такая любовь уже бессильна и ничего не сделает.

    Любить мы должны всегда, и чем более в человеке дурных сторон и всяких мерзостей, тем, может быть, еще более мы должны его любить. Потому что, если среди множества дурных его качеств находится хотя одно хорошее, тогда за это одно хорошее качество можно ухватиться, как за доску, и спасти всего человека от потопления. Но это можно сделать только одною любовью, любовью, очищенною от всего пристрастного. Ибо если подлое чувство гнева хотя на время взнесется над этою любовью, то такая любовь уже бессильна и ничего не сделает.
12. «

    Это уже известно всему свету, что когда Англия нюхает табак, то Франция чихает.

    Это уже известно всему свету, что когда Англия нюхает табак, то Франция чихает.

    — Записки сумасшедшего · книга
13. «

    Один там только и есть порядочный человек: прокурор; да и тот, если сказать правду, свинья.

    Один там только и есть порядочный человек: прокурор; да и тот, если сказать правду, свинья.

    — Собакевич · книга
14. «

    Состоянье души страждущей есть уже святыня, и всё, что ни исходит оттуда, драгоценно, и поэзия, изникшая из такого лона, выше всех поэзии.

    Состоянье души страждущей есть уже святыня, и всё, что ни исходит оттуда, драгоценно, и поэзия, изникшая из такого лона, выше всех поэзии.
15. «

    — Не могу, не могу часу пробыть без дружеского общества. Все что ни есть на душе готов рассказать каждому. — Это брат порок твой, а не добродетель. Излишество вредит. Ты, верно, уж не раз был обманут. — Да, обманывался, обманывался, и всегда буду обманываться.

    — Не могу, не могу часу пробыть без дружеского общества. Все что ни есть на душе готов рассказать каждому. — Это брат порок твой, а не добродетель. Излишество вредит. Ты, верно, уж не раз был обманут. — Да, обманывался, обманывался, и всегда буду обманываться.

    — Утешительный · книга
16. «

    Умный человек — или пьяница, или рожу такую состроит, что хоть святых выноси.

    Умный человек — или пьяница, или рожу такую состроит, что хоть святых выноси.

    — Городничий · книга
17. «

    Чудно блещет месяц! Трудно рассказать, как хорошо потолкаться в такую ночь между кучею хохочущих и поющих девушек и между парубками, готовыми на все шутки и выдумки, какие может только внушить весело смеющаяся ночь. Под плотным кожухом тепло; от мороза еще живее горят щеки; а на шалости сам лукавый подталкивает сзади...

    Чудно блещет месяц! Трудно рассказать, как хорошо потолкаться в такую ночь между кучею хохочущих и поющих девушек и между парубками, готовыми на все шутки и выдумки, какие может только внушить весело смеющаяся ночь. Под плотным кожухом тепло; от мороза еще живее горят щеки; а на шалости сам лукавый подталкивает сзади...

    — Ночь перед Рождеством · книга
18. «

    Полюби нас черненькими, а беленькими нас всякий полюбит.

    Полюби нас черненькими, а беленькими нас всякий полюбит.

    — Чичиков · книга
19. «

    Бывает время, когда нельзя иначе устремить общество или даже все поколение к прекрасному, пока не покажешь всю глубину его настоящей мерзости.

    Бывает время, когда нельзя иначе устремить общество или даже все поколение к прекрасному, пока не покажешь всю глубину его настоящей мерзости.
20. «

    Но на свете нет ничего долговременного, а потому и радость в следующую минуту за первою уже не так жива; в третью минуту она становится еще слабее и наконец незаметно сливается с обыкновенным положением души, как на воде круг, рожденный падением камешка, наконец сливается с гладкою поверхностью.

    Но на свете нет ничего долговременного, а потому и радость в следующую минуту за первою уже не так жива; в третью минуту она становится еще слабее и наконец незаметно сливается с обыкновенным положением души, как на воде круг, рожденный падением камешка, наконец сливается с гладкою поверхностью.

    — Нос · книга