25 цитат Николая Степановича Гумилёв: красивые цитаты о смысле жизни

Подборка из 25 цитат Николая Степановича Гумилёв: красивые цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я придумал это, глядя на твои Косы, кольца огневеющей змеи,

   Я придумал это, глядя на твои Косы, кольца огневеющей змеи,

   — Николай Степанович Гумилёв
2. «

   Мое прекрасное убежище, Мир звуков, линий, облаков. Куда не входит ветер режущий Из не доезженных миров.

   Мое прекрасное убежище, Мир звуков, линий, облаков. Куда не входит ветер режущий Из не доезженных миров.

   — Николай Степанович Гумилёв
3. «

   Неожиданный и смелый Женский голос в телефоне, - Сколько сладостных гармоний В этом голосе без тела!

   Неожиданный и смелый Женский голос в телефоне, - Сколько сладостных гармоний В этом голосе без тела!

   — Николай Степанович Гумилёв
4. «

   По-прежнему тих одинокий дворец, В нём трое, в нём трое всего: Печальный король, и убитый певец, И дикая песня его.

   По-прежнему тих одинокий дворец, В нём трое, в нём трое всего: Печальный король, и убитый певец, И дикая песня его.

   — Николай Степанович Гумилёв
5. «

   Как ты любишь, девушка, ответь, По каким тоскуешь ты истомам? Неужель ты можешь не гореть Тайным пламенем, тебе знакомым?

   Как ты любишь, девушка, ответь, По каким тоскуешь ты истомам? Неужель ты можешь не гореть Тайным пламенем, тебе знакомым?

   — Николай Степанович Гумилёв
6. «

   Да, я знаю, я вам не пара, Я пришел из другой страны, И мне нравится не гитара, А дикарский напев зурны.

   Да, я знаю, я вам не пара, Я пришел из другой страны, И мне нравится не гитара, А дикарский напев зурны.

   — Николай Степанович Гумилёв
7. «

   А обе на Пороге Знанья... Ужель Всевышний так судил И тайну страстного сгоранья К небесным тайнам приобщил?!

   А обе на Пороге Знанья... Ужель Всевышний так судил И тайну страстного сгоранья К небесным тайнам приобщил?!

   — Николай Степанович Гумилёв
8. «

   Лишь черный бархат, на котором Забыт сияющий алмаз, Сумею я сравнить со взором Её почти поющих глаз.

   Лишь черный бархат, на котором Забыт сияющий алмаз, Сумею я сравнить со взором Её почти поющих глаз.

   — Николай Степанович Гумилёв
9. «

   Так долго лгала мне за картою карта, Что я уж не мог опьяниться вином. Холодные звезды тревожного марта Бледнели одна за другой за окном.

   Так долго лгала мне за картою карта, Что я уж не мог опьяниться вином. Холодные звезды тревожного марта Бледнели одна за другой за окном.

   — Николай Степанович Гумилёв
10. «

    Царица — иль, может быть, только печальный ребенок, Она наклонялась над сонно-вздыхающим морем, И стан ее, стройный и гибкий, казался так тонок, Он тайно стремился навстречу серебряным взорам.

    Царица — иль, может быть, только печальный ребенок, Она наклонялась над сонно-вздыхающим морем, И стан ее, стройный и гибкий, казался так тонок, Он тайно стремился навстречу серебряным взорам.

    — Николай Степанович Гумилёв
11. «

    За все теперь настало время мести. Обманный, нежный храм слепцы разрушат, И думы, воры в тишине предместий, Как нищего во тьме, меня задушат.

    За все теперь настало время мести. Обманный, нежный храм слепцы разрушат, И думы, воры в тишине предместий, Как нищего во тьме, меня задушат.

    — Николай Степанович Гумилёв
12. «

    Все люди верили глубоко, Что надо жить, любить шутя И что жена — дитя порока, Стократ нечистое дитя. Но вам бегущие годины Несли иной нездешний звук, И вы возьмете на Вершины Своих подруг.

    Все люди верили глубоко, Что надо жить, любить шутя И что жена — дитя порока, Стократ нечистое дитя. Но вам бегущие годины Несли иной нездешний звук, И вы возьмете на Вершины Своих подруг.

    — Николай Степанович Гумилёв
13. «

    На далекой звезде Венере Солнце пламенней и золотистей, На Венере, ах, на Венере У деревьев синие листья.

    На далекой звезде Венере Солнце пламенней и золотистей, На Венере, ах, на Венере У деревьев синие листья.

    — Николай Степанович Гумилёв
14. «

    Я люблю — как араб в пустыне Припадает к воде и пьёт, А не рыцарем на картине, Что на звёзды смотрит и ждёт.

    Я люблю — как араб в пустыне Припадает к воде и пьёт, А не рыцарем на картине, Что на звёзды смотрит и ждёт.

    — Николай Степанович Гумилёв
15. «

    «Ты совсем, ты совсем снеговая, Как ты странно и страшно бледна! Почему ты дрожишь, подавая Мне стакан золотого вина?»

    «Ты совсем, ты совсем снеговая, Как ты странно и страшно бледна! Почему ты дрожишь, подавая Мне стакан золотого вина?»

    — Николай Степанович Гумилёв
16. «

    В оный день, когда над миром новым Бог склонял лицо свое, тогда Солнце останавливали словом, Словом разрушали города.

    В оный день, когда над миром новым Бог склонял лицо свое, тогда Солнце останавливали словом, Словом разрушали города.

    — Николай Степанович Гумилёв
17. «

    Утонув с головой в одеяле, Ты хотела стать солнца светлей, Чтобы люди тебя называли Счастьем, лучшей надеждой своей.

    Утонув с головой в одеяле, Ты хотела стать солнца светлей, Чтобы люди тебя называли Счастьем, лучшей надеждой своей.

    — Николай Степанович Гумилёв
18. «

    А вы! Ваше время давно отошло! Любви не вернете народа. Да здравствует свет, разгоняющий зло! Да здравствует наша свобода!

    А вы! Ваше время давно отошло! Любви не вернете народа. Да здравствует свет, разгоняющий зло! Да здравствует наша свобода!

    — Николай Степанович Гумилёв
19. «

    Что ж, это путь величавый и строгий: Плакать с осенним пронзительным ветром, С нищими нищим таиться в берлоге, Хмурые думы оковывать метром.

    Что ж, это путь величавый и строгий: Плакать с осенним пронзительным ветром, С нищими нищим таиться в берлоге, Хмурые думы оковывать метром.

    — Николай Степанович Гумилёв
20. «

    Но если бой неравен стал, Я гордо вспомню клятву нашу И, выйдя в пиршественный зал, Возьму отравленную чашу.

    Но если бой неравен стал, Я гордо вспомню клятву нашу И, выйдя в пиршественный зал, Возьму отравленную чашу.

    — Николай Степанович Гумилёв