Николай Степанович Гумилёв: красивые цитаты: 50 высказываний о главном

Подборка из 50 цитат Николая Степановича Гумилёв: красивые цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Еще один ненужный день, Великолепный и ненужный! Приди, ласкающая тень, И душу смутную одень Своею ризою жемчужной.

   Еще один ненужный день, Великолепный и ненужный! Приди, ласкающая тень, И душу смутную одень Своею ризою жемчужной.

   — Николай Степанович Гумилёв
2. «

   И ты казалась мне желанной, Как небывалая страна, Какой-то край обетованный Восторгов, песен и вина.

   И ты казалась мне желанной, Как небывалая страна, Какой-то край обетованный Восторгов, песен и вина.

   — Николай Степанович Гумилёв
3. «

   Я придумал это, глядя на твои Косы, кольца огневеющей змеи,

   Я придумал это, глядя на твои Косы, кольца огневеющей змеи,

   — Николай Степанович Гумилёв
4. «

   Луна восходит на ночное небо И, светлая, покоится влюбленно.

   Луна восходит на ночное небо И, светлая, покоится влюбленно.

   — Николай Степанович Гумилёв
5. «

   «Ты совсем, ты совсем снеговая, Как ты странно и страшно бледна! Почему ты дрожишь, подавая Мне стакан золотого вина?»

   «Ты совсем, ты совсем снеговая, Как ты странно и страшно бледна! Почему ты дрожишь, подавая Мне стакан золотого вина?»

   — Николай Степанович Гумилёв
6. «

   Утонув с головой в одеяле, Ты хотела стать солнца светлей, Чтобы люди тебя называли Счастьем, лучшей надеждой своей.

   Утонув с головой в одеяле, Ты хотела стать солнца светлей, Чтобы люди тебя называли Счастьем, лучшей надеждой своей.

   — Николай Степанович Гумилёв
7. «

   «Мой жених изнемог от муки, И будет он в водную гладь Погружать горячие руки, Горячие слезы ронять».

   «Мой жених изнемог от муки, И будет он в водную гладь Погружать горячие руки, Горячие слезы ронять».

   — Николай Степанович Гумилёв
8. «

   Я люблю — как араб в пустыне Припадает к воде и пьёт, А не рыцарем на картине, Что на звёзды смотрит и ждёт.

   Я люблю — как араб в пустыне Припадает к воде и пьёт, А не рыцарем на картине, Что на звёзды смотрит и ждёт.

   — Николай Степанович Гумилёв
9. «

   Мой старый друг, мой верный Дьявол, Пропел мне песенку одну: — Всю ночь моряк в пучине плавал, А на заре пошел ко дну.

   Мой старый друг, мой верный Дьявол, Пропел мне песенку одну: — Всю ночь моряк в пучине плавал, А на заре пошел ко дну.

   — Николай Степанович Гумилёв
10. «

    Лишь одно бы принял я не споря — Тихий, тихий золотой покой Да двенадцать тысяч футов моря Над моей пробитой головой.

    Лишь одно бы принял я не споря — Тихий, тихий золотой покой Да двенадцать тысяч футов моря Над моей пробитой головой.

    — Николай Степанович Гумилёв
11. «

    Знай, я больше не буду жестоким, Будь счастливой, с кем хочешь, хоть с ним, Я уеду, далёким, далёким, Я не буду печальным и злым.

    Знай, я больше не буду жестоким, Будь счастливой, с кем хочешь, хоть с ним, Я уеду, далёким, далёким, Я не буду печальным и злым.

    — Николай Степанович Гумилёв
12. «

    И если я живу на свете, То лишь из-за одной мечты: Мы оба, как слепые дети, Пойдём на горные хребты,

    И если я живу на свете, То лишь из-за одной мечты: Мы оба, как слепые дети, Пойдём на горные хребты,

    — Николай Степанович Гумилёв
13. «

    Так долго лгала мне за картою карта, Что я уж не мог опьяниться вином. Холодные звезды тревожного марта Бледнели одна за другой за окном.

    Так долго лгала мне за картою карта, Что я уж не мог опьяниться вином. Холодные звезды тревожного марта Бледнели одна за другой за окном.

    — Николай Степанович Гумилёв
14. «

    А иные любят, как поют, Как поют и дивно торжествуют, В сказочный скрываются приют; А иные любят, как танцуют.

    А иные любят, как поют, Как поют и дивно торжествуют, В сказочный скрываются приют; А иные любят, как танцуют.

    — Николай Степанович Гумилёв
15. «

    Царица — иль, может быть, только печальный ребенок, Она наклонялась над сонно-вздыхающим морем, И стан ее, стройный и гибкий, казался так тонок, Он тайно стремился навстречу серебряным взорам.

    Царица — иль, может быть, только печальный ребенок, Она наклонялась над сонно-вздыхающим морем, И стан ее, стройный и гибкий, казался так тонок, Он тайно стремился навстречу серебряным взорам.

    — Николай Степанович Гумилёв
16. «

    Моя душа осаждена Безумно-странными грехами. Она — как древняя жена Перед своими женихами.

    Моя душа осаждена Безумно-странными грехами. Она — как древняя жена Перед своими женихами.

    — Николай Степанович Гумилёв
17. «

    Когда мы сказали: «Довольно»? Давно ли, и что это значит? Hо стpанно, что сеpдцу не больно, Что сеpдце не плачет.

    Когда мы сказали: «Довольно»? Давно ли, и что это значит? Hо стpанно, что сеpдцу не больно, Что сеpдце не плачет.

    — Николай Степанович Гумилёв
18. «

    В оный день, когда над миром новым Бог склонял лицо свое, тогда Солнце останавливали словом, Словом разрушали города.

    В оный день, когда над миром новым Бог склонял лицо свое, тогда Солнце останавливали словом, Словом разрушали города.

    — Николай Степанович Гумилёв
19. «

    Мы в аллеях светлых пролетали, Мы летели около воды, Золотые листья опадали В синие и сонные пруды.

    Мы в аллеях светлых пролетали, Мы летели около воды, Золотые листья опадали В синие и сонные пруды.

    — Николай Степанович Гумилёв
20. «

    Я смотрел в глаза ее большие, И я видел милое лицо В рамке, где деревья золотые С водами слились в одно кольцо.

    Я смотрел в глаза ее большие, И я видел милое лицо В рамке, где деревья золотые С водами слились в одно кольцо.

    — Николай Степанович Гумилёв