31 цитата, которые говорил Николай Степанович Гумилёв: красивые цитаты

Подборка из 31 цитата Николая Степановича Гумилёв: красивые цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Его глаза — подземные озёра, Покинутые, царские чертоги, Отмечен знаком высшего позора, Он никогда не говорит о Боге.

   Его глаза — подземные озёра, Покинутые, царские чертоги, Отмечен знаком высшего позора, Он никогда не говорит о Боге.

   — Николай Степанович Гумилёв
2. «

   «Мой жених, он живет с молитвой, С молитвой одной любви, Попрошу, и стальною бритвой Откроет он вены свои».

   «Мой жених, он живет с молитвой, С молитвой одной любви, Попрошу, и стальною бритвой Откроет он вены свои».

   — Николай Степанович Гумилёв
3. «

   Царица — иль, может быть, только печальный ребенок, Она наклонялась над сонно-вздыхающим морем, И стан ее, стройный и гибкий, казался так тонок, Он тайно стремился навстречу серебряным взорам.

   Царица — иль, может быть, только печальный ребенок, Она наклонялась над сонно-вздыхающим морем, И стан ее, стройный и гибкий, казался так тонок, Он тайно стремился навстречу серебряным взорам.

   — Николай Степанович Гумилёв
4. «

   Мой старый друг, мой верный Дьявол, Пропел мне песенку одну: — Всю ночь моряк в пучине плавал, А на заре пошел ко дну.

   Мой старый друг, мой верный Дьявол, Пропел мне песенку одну: — Всю ночь моряк в пучине плавал, А на заре пошел ко дну.

   — Николай Степанович Гумилёв
5. «

   Когда мы сказали: «Довольно»? Давно ли, и что это значит? Hо стpанно, что сеpдцу не больно, Что сеpдце не плачет.

   Когда мы сказали: «Довольно»? Давно ли, и что это значит? Hо стpанно, что сеpдцу не больно, Что сеpдце не плачет.

   — Николай Степанович Гумилёв
6. «

   И за огненными небесами Обо мне задумалась она, Девушка с газельими глазами Моего любимейшего сна.

   И за огненными небесами Обо мне задумалась она, Девушка с газельими глазами Моего любимейшего сна.

   — Николай Степанович Гумилёв
7. «

   «В этом мире есть большие звезды, В этом мире есть моря и горы, Здесь любила Беатриче Данта, Здесь ахейцы разорили Трою! Если ты теперь же не забудешь Девушку с огромными глазами, Девушку с искусными речами, Девушку, которой ты не нужен, То и жить ты, значит, недостоин».

   «В этом мире есть большие звезды, В этом мире есть моря и горы, Здесь любила Беатриче Данта, Здесь ахейцы разорили Трою! Если ты теперь же не забудешь Девушку с огромными глазами, Девушку с искусными речами, Девушку, которой ты не нужен, То и жить ты, значит, недостоин».

   — Николай Степанович Гумилёв
8. «

   И ты казалась мне желанной, Как небывалая страна, Какой-то край обетованный Восторгов, песен и вина.

   И ты казалась мне желанной, Как небывалая страна, Какой-то край обетованный Восторгов, песен и вина.

   — Николай Степанович Гумилёв
9. «

   Утонув с головой в одеяле, Ты хотела стать солнца светлей, Чтобы люди тебя называли Счастьем, лучшей надеждой своей.

   Утонув с головой в одеяле, Ты хотела стать солнца светлей, Чтобы люди тебя называли Счастьем, лучшей надеждой своей.

   — Николай Степанович Гумилёв
10. «

    «Что ты видишь во взоре моем, В этом бледно-мерцающем взоре?» «Я в нем вижу глубокое море С потонувшим большим кораблем».

    «Что ты видишь во взоре моем, В этом бледно-мерцающем взоре?» «Я в нем вижу глубокое море С потонувшим большим кораблем».

    — Николай Степанович Гумилёв
11. «

    Словно по сердцу ступаешь ты, Рассыпая звёзды и цветы. Я не знаю, где ты их взяла, Только отчего ты так светла И тому, кто мог с тобой побыть, На земле уж нечего любить?

    Словно по сердцу ступаешь ты, Рассыпая звёзды и цветы. Я не знаю, где ты их взяла, Только отчего ты так светла И тому, кто мог с тобой побыть, На земле уж нечего любить?

    — Николай Степанович Гумилёв
12. «

    Ах, иначе в былые года Колдовала земля с небесами, Дива дивные зрелись тогда, Чуда чудные деялись сами...

    Ах, иначе в былые года Колдовала земля с небесами, Дива дивные зрелись тогда, Чуда чудные деялись сами...

    — Николай Степанович Гумилёв
13. «

    Луна восходит на ночное небо И, светлая, покоится влюбленно.

    Луна восходит на ночное небо И, светлая, покоится влюбленно.

    — Николай Степанович Гумилёв
14. «

    Мой спутник был жёлтый, худой, раскосый. О, как я безумно его любил! Под пестрой хламидой он прятал косу, Глазами гадюки смотрел и ныл. О старом, о странном, о безбольном, О вечном слагалось его нытьё, Звучало мне звоном колокольным, Ввергало в истому, в забытьё. <...> Когда ж мы достигли стены Китая, Мой спутник сказал мне: «Теперь прощай, Нам разны дороги: твоя — святая, А мне, мне сеять мой рис и чай». - На белом пригорке, над полем чайным, У пагоды ветхой сидел Будда́. Пред ним я склонился в восторге тайном, И было сладко, как никогда. Так тихо, так тихо над миром дольным, С глазами гадюки, он пел и пел О старом, о странном, о безбольном, О вечном, и воздух вокруг светлел.

    Мой спутник был жёлтый, худой, раскосый. О, как я безумно его любил! Под пестрой хламидой он прятал косу, Глазами гадюки смотрел и ныл. О старом, о странном, о безбольном, О вечном слагалось его нытьё, Звучало мне звоном колокольным, Ввергало в истому, в забытьё. <...> Когда ж мы достигли стены Китая, Мой спутник сказал мне: «Теперь прощай, Нам разны дороги: твоя — святая, А мне, мне сеять мой рис и чай». - На белом пригорке, над полем чайным, У пагоды ветхой сидел Будда́. Пред ним я склонился в восторге тайном, И было сладко, как никогда. Так тихо, так тихо над миром дольным, С глазами гадюки, он пел и пел О старом, о странном, о безбольном, О вечном, и воздух вокруг светлел.

    — Николай Степанович Гумилёв
15. «

    Надменный, как юноша, лирик Вошел, не стучася, в мой дом И просто заметил, что в мире Я должен грустить лишь о нем.

    Надменный, как юноша, лирик Вошел, не стучася, в мой дом И просто заметил, что в мире Я должен грустить лишь о нем.

    — Николай Степанович Гумилёв
16. «

    В оный день, когда над миром новым Бог склонял лицо свое, тогда Солнце останавливали словом, Словом разрушали города.

    В оный день, когда над миром новым Бог склонял лицо свое, тогда Солнце останавливали словом, Словом разрушали города.

    — Николай Степанович Гумилёв
17. «

    И вот мне приснилось, что сердце моё не болит, Оно — колокольчик фарфоровый в жёлтом Китае На пагоде пёстрой… висит и приветно звенит, В эмалевом небе дразня журавлиные стаи.

    И вот мне приснилось, что сердце моё не болит, Оно — колокольчик фарфоровый в жёлтом Китае На пагоде пёстрой… висит и приветно звенит, В эмалевом небе дразня журавлиные стаи.

    — Николай Степанович Гумилёв
18. «

    Как собака на цепи тяжелой, Тявкает за лесом пулемет, И жужжат шрапнели, словно пчелы, Собирая ярко-красный мед.

    Как собака на цепи тяжелой, Тявкает за лесом пулемет, И жужжат шрапнели, словно пчелы, Собирая ярко-красный мед.

    — Николай Степанович Гумилёв
19. «

    Вот я один в вечерний тихий час, Я буду думать лишь о вас, о вас.

    Вот я один в вечерний тихий час, Я буду думать лишь о вас, о вас.

    — Николай Степанович Гумилёв
20. «

    Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд, И руки особенно тонки, колени обняв. Послушай: далеко, далеко, на озере Чад Изысканный бродит жираф...

    Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд, И руки особенно тонки, колени обняв. Послушай: далеко, далеко, на озере Чад Изысканный бродит жираф...

    — Николай Степанович Гумилёв