52 лучших фразы Николая Степановича Гумилёв: красивые цитаты

Подборка из 52 цитаты Николая Степановича Гумилёв: красивые цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Что ж, это путь величавый и строгий: Плакать с осенним пронзительным ветром, С нищими нищим таиться в берлоге, Хмурые думы оковывать метром.

   Что ж, это путь величавый и строгий: Плакать с осенним пронзительным ветром, С нищими нищим таиться в берлоге, Хмурые думы оковывать метром.

   — Николай Степанович Гумилёв
2. «

   Царица — иль, может быть, только печальный ребенок, Она наклонялась над сонно-вздыхающим морем, И стан ее, стройный и гибкий, казался так тонок, Он тайно стремился навстречу серебряным взорам.

   Царица — иль, может быть, только печальный ребенок, Она наклонялась над сонно-вздыхающим морем, И стан ее, стройный и гибкий, казался так тонок, Он тайно стремился навстречу серебряным взорам.

   — Николай Степанович Гумилёв
3. «

   В оный день, когда над миром новым Бог склонял лицо свое, тогда Солнце останавливали словом, Словом разрушали города.

   В оный день, когда над миром новым Бог склонял лицо свое, тогда Солнце останавливали словом, Словом разрушали города.

   — Николай Степанович Гумилёв
4. «

   Издавна люди говорили, Что все они рабы земли И что они, созданья пыли, Родились и умрут в пыли. Но ваша светлая беспечность Зажглась безумным пеньем лир, Невестой вашей будет Вечность, А храмом — мир.

   Издавна люди говорили, Что все они рабы земли И что они, созданья пыли, Родились и умрут в пыли. Но ваша светлая беспечность Зажглась безумным пеньем лир, Невестой вашей будет Вечность, А храмом — мир.

   — Николай Степанович Гумилёв
5. «

   Ах, иначе в былые года Колдовала земля с небесами, Дива дивные зрелись тогда, Чуда чудные деялись сами...

   Ах, иначе в былые года Колдовала земля с небесами, Дива дивные зрелись тогда, Чуда чудные деялись сами...

   — Николай Степанович Гумилёв
6. «

   Мой старый друг, мой верный Дьявол, Пропел мне песенку одну: — Всю ночь моряк в пучине плавал, А на заре пошел ко дну.

   Мой старый друг, мой верный Дьявол, Пропел мне песенку одну: — Всю ночь моряк в пучине плавал, А на заре пошел ко дну.

   — Николай Степанович Гумилёв
7. «

   Надменный, как юноша, лирик Вошел, не стучася, в мой дом И просто заметил, что в мире Я должен грустить лишь о нем.

   Надменный, как юноша, лирик Вошел, не стучася, в мой дом И просто заметил, что в мире Я должен грустить лишь о нем.

   — Николай Степанович Гумилёв
8. «

   Когда мы сказали: «Довольно»? Давно ли, и что это значит? Hо стpанно, что сеpдцу не больно, Что сеpдце не плачет.

   Когда мы сказали: «Довольно»? Давно ли, и что это значит? Hо стpанно, что сеpдцу не больно, Что сеpдце не плачет.

   — Николай Степанович Гумилёв
9. «

   Луна восходит на ночное небо И, светлая, покоится влюбленно.

   Луна восходит на ночное небо И, светлая, покоится влюбленно.

   — Николай Степанович Гумилёв
10. «

    А обе на Пороге Знанья... Ужель Всевышний так судил И тайну страстного сгоранья К небесным тайнам приобщил?!

    А обе на Пороге Знанья... Ужель Всевышний так судил И тайну страстного сгоранья К небесным тайнам приобщил?!

    — Николай Степанович Гумилёв
11. «

    Мой спутник был жёлтый, худой, раскосый. О, как я безумно его любил! Под пестрой хламидой он прятал косу, Глазами гадюки смотрел и ныл. О старом, о странном, о безбольном, О вечном слагалось его нытьё, Звучало мне звоном колокольным, Ввергало в истому, в забытьё. <...> Когда ж мы достигли стены Китая, Мой спутник сказал мне: «Теперь прощай, Нам разны дороги: твоя — святая, А мне, мне сеять мой рис и чай». - На белом пригорке, над полем чайным, У пагоды ветхой сидел Будда́. Пред ним я склонился в восторге тайном, И было сладко, как никогда. Так тихо, так тихо над миром дольным, С глазами гадюки, он пел и пел О старом, о странном, о безбольном, О вечном, и воздух вокруг светлел.

    Мой спутник был жёлтый, худой, раскосый. О, как я безумно его любил! Под пестрой хламидой он прятал косу, Глазами гадюки смотрел и ныл. О старом, о странном, о безбольном, О вечном слагалось его нытьё, Звучало мне звоном колокольным, Ввергало в истому, в забытьё. <...> Когда ж мы достигли стены Китая, Мой спутник сказал мне: «Теперь прощай, Нам разны дороги: твоя — святая, А мне, мне сеять мой рис и чай». - На белом пригорке, над полем чайным, У пагоды ветхой сидел Будда́. Пред ним я склонился в восторге тайном, И было сладко, как никогда. Так тихо, так тихо над миром дольным, С глазами гадюки, он пел и пел О старом, о странном, о безбольном, О вечном, и воздух вокруг светлел.

    — Николай Степанович Гумилёв
12. «

    Если звезды, ясны и горды, Отвернутся от нашей земли, У нее есть две лучших звезды: Это — смелые очи твои.

    Если звезды, ясны и горды, Отвернутся от нашей земли, У нее есть две лучших звезды: Это — смелые очи твои.

    — Николай Степанович Гумилёв
13. «

    Еще один ненужный день, Великолепный и ненужный! Приди, ласкающая тень, И душу смутную одень Своею ризою жемчужной.

    Еще один ненужный день, Великолепный и ненужный! Приди, ласкающая тень, И душу смутную одень Своею ризою жемчужной.

    — Николай Степанович Гумилёв
14. «

    Ах, иначе в былые года Колдовала земля с небесами, Дива дивные зрелись тогда, Чуда чудные деялись сами...

    Ах, иначе в былые года Колдовала земля с небесами, Дива дивные зрелись тогда, Чуда чудные деялись сами...

    — Николай Степанович Гумилёв
15. «

    Лишь черный бархат, на котором Забыт сияющий алмаз, Сумею я сравнить со взором Её почти поющих глаз.

    Лишь черный бархат, на котором Забыт сияющий алмаз, Сумею я сравнить со взором Её почти поющих глаз.

    — Николай Степанович Гумилёв
16. «

    Но если бой неравен стал, Я гордо вспомню клятву нашу И, выйдя в пиршественный зал, Возьму отравленную чашу.

    Но если бой неравен стал, Я гордо вспомню клятву нашу И, выйдя в пиршественный зал, Возьму отравленную чашу.

    — Николай Степанович Гумилёв
17. «

    «В этом мире есть большие звезды, В этом мире есть моря и горы, Здесь любила Беатриче Данта, Здесь ахейцы разорили Трою! Если ты теперь же не забудешь Девушку с огромными глазами, Девушку с искусными речами, Девушку, которой ты не нужен, То и жить ты, значит, недостоин».

    «В этом мире есть большие звезды, В этом мире есть моря и горы, Здесь любила Беатриче Данта, Здесь ахейцы разорили Трою! Если ты теперь же не забудешь Девушку с огромными глазами, Девушку с искусными речами, Девушку, которой ты не нужен, То и жить ты, значит, недостоин».

    — Николай Степанович Гумилёв
18. «

    На полярных морях и на южных, По изгибам зеленых зыбей, Меж базальтовых скал и жемчужных Шелестят паруса кораблей.

    На полярных морях и на южных, По изгибам зеленых зыбей, Меж базальтовых скал и жемчужных Шелестят паруса кораблей.

    — Николай Степанович Гумилёв
19. «

    Уронила девушка перстень В колодец, в колодец ночной, Простирает легкие персты К холодной воде ключевой.

    Уронила девушка перстень В колодец, в колодец ночной, Простирает легкие персты К холодной воде ключевой.

    — Николай Степанович Гумилёв
20. «

    Но когда дневные смолкли звуки И взошла над городом луна, Ты внезапно заломила руки, Стала так мучительно бледна.

    Но когда дневные смолкли звуки И взошла над городом луна, Ты внезапно заломила руки, Стала так мучительно бледна.

    — Николай Степанович Гумилёв