73 цитаты Николая Степановича Гумилёв: красивые цитаты о жизни и людях

Подборка из 73 цитаты Николая Степановича Гумилёв: красивые цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   А обе на Пороге Знанья... Ужель Всевышний так судил И тайну страстного сгоранья К небесным тайнам приобщил?!

   А обе на Пороге Знанья... Ужель Всевышний так судил И тайну страстного сгоранья К небесным тайнам приобщил?!

   — Николай Степанович Гумилёв
2. «

   Знай, я больше не буду жестоким, Будь счастливой, с кем хочешь, хоть с ним, Я уеду, далёким, далёким, Я не буду печальным и злым.

   Знай, я больше не буду жестоким, Будь счастливой, с кем хочешь, хоть с ним, Я уеду, далёким, далёким, Я не буду печальным и злым.

   — Николай Степанович Гумилёв
3. «

   Жертвой будь голубой, предрассветной... В темных безднах беззвучно сгори... ... И ты будешь Звездою Обетной, Возвещающей близость зари.

   Жертвой будь голубой, предрассветной... В темных безднах беззвучно сгори... ... И ты будешь Звездою Обетной, Возвещающей близость зари.

   — Николай Степанович Гумилёв
4. «

   «Стать вольным и чистым, как звездное небо, Твой посох принять, о, Сестра Нищета, Бродить по дорогам, выпрашивать хлеба, Людей заклиная святыней креста!»

   «Стать вольным и чистым, как звездное небо, Твой посох принять, о, Сестра Нищета, Бродить по дорогам, выпрашивать хлеба, Людей заклиная святыней креста!»

   — Николай Степанович Гумилёв
5. «

   И, взойдя на трепещущий мостик, Вспоминает покинутый порт, Отряхая ударами трости Клочья пены с высоких ботфорт.

   И, взойдя на трепещущий мостик, Вспоминает покинутый порт, Отряхая ударами трости Клочья пены с высоких ботфорт.

   — Николай Степанович Гумилёв
6. «

   Мое прекрасное убежище, Мир звуков, линий, облаков. Куда не входит ветер режущий Из не доезженных миров.

   Мое прекрасное убежище, Мир звуков, линий, облаков. Куда не входит ветер режущий Из не доезженных миров.

   — Николай Степанович Гумилёв
7. «

   Лишь одно бы принял я не споря — Тихий, тихий золотой покой Да двенадцать тысяч футов моря Над моей пробитой головой.

   Лишь одно бы принял я не споря — Тихий, тихий золотой покой Да двенадцать тысяч футов моря Над моей пробитой головой.

   — Николай Степанович Гумилёв
8. «

   Утонув с головой в одеяле, Ты хотела стать солнца светлей, Чтобы люди тебя называли Счастьем, лучшей надеждой своей.

   Утонув с головой в одеяле, Ты хотела стать солнца светлей, Чтобы люди тебя называли Счастьем, лучшей надеждой своей.

   — Николай Степанович Гумилёв
9. «

   Издавна люди говорили, Что все они рабы земли И что они, созданья пыли, Родились и умрут в пыли. Но ваша светлая беспечность Зажглась безумным пеньем лир, Невестой вашей будет Вечность, А храмом — мир.

   Издавна люди говорили, Что все они рабы земли И что они, созданья пыли, Родились и умрут в пыли. Но ваша светлая беспечность Зажглась безумным пеньем лир, Невестой вашей будет Вечность, А храмом — мир.

   — Николай Степанович Гумилёв
10. «

    Моя душа осаждена Безумно-странными грехами. Она — как древняя жена Перед своими женихами.

    Моя душа осаждена Безумно-странными грехами. Она — как древняя жена Перед своими женихами.

    — Николай Степанович Гумилёв
11. «

    Издавна люди уважали Одно старинное звено, На их написано скрижали: «Любовь и Жизнь — одно». Но вы не люди, вы живете, Стрелой мечты вонзаясь в твердь, Вы слейте в радостном полете Любовь и Смерть.

    Издавна люди уважали Одно старинное звено, На их написано скрижали: «Любовь и Жизнь — одно». Но вы не люди, вы живете, Стрелой мечты вонзаясь в твердь, Вы слейте в радостном полете Любовь и Смерть.

    — Николай Степанович Гумилёв
12. «

    Я смотрел в глаза ее большие, И я видел милое лицо В рамке, где деревья золотые С водами слились в одно кольцо.

    Я смотрел в глаза ее большие, И я видел милое лицо В рамке, где деревья золотые С водами слились в одно кольцо.

    — Николай Степанович Гумилёв
13. «

    Но если бой неравен стал, Я гордо вспомню клятву нашу И, выйдя в пиршественный зал, Возьму отравленную чашу.

    Но если бой неравен стал, Я гордо вспомню клятву нашу И, выйдя в пиршественный зал, Возьму отравленную чашу.

    — Николай Степанович Гумилёв
14. «

    Я придумал это, глядя на твои Косы, кольца огневеющей змеи,

    Я придумал это, глядя на твои Косы, кольца огневеющей змеи,

    — Николай Степанович Гумилёв
15. «

    Говорила: «Да, любовь свободна, И в любви свободен человек, Только то лишь сердце благородно, Что умеет полюбить навек».

    Говорила: «Да, любовь свободна, И в любви свободен человек, Только то лишь сердце благородно, Что умеет полюбить навек».

    — Николай Степанович Гумилёв
16. «

    Царица — иль, может быть, только печальный ребенок, Она наклонялась над сонно-вздыхающим морем, И стан ее, стройный и гибкий, казался так тонок, Он тайно стремился навстречу серебряным взорам.

    Царица — иль, может быть, только печальный ребенок, Она наклонялась над сонно-вздыхающим морем, И стан ее, стройный и гибкий, казался так тонок, Он тайно стремился навстречу серебряным взорам.

    — Николай Степанович Гумилёв
17. «

    По-прежнему тих одинокий дворец, В нём трое, в нём трое всего: Печальный король, и убитый певец, И дикая песня его.

    По-прежнему тих одинокий дворец, В нём трое, в нём трое всего: Печальный король, и убитый певец, И дикая песня его.

    — Николай Степанович Гумилёв
18. «

    Как собака на цепи тяжелой, Тявкает за лесом пулемет, И жужжат шрапнели, словно пчелы, Собирая ярко-красный мед.

    Как собака на цепи тяжелой, Тявкает за лесом пулемет, И жужжат шрапнели, словно пчелы, Собирая ярко-красный мед.

    — Николай Степанович Гумилёв
19. «

    Сады моей души всегда узорны, В них ветры так свежи и тиховейны, В них золотой песок и мрамор черный, Глубокие, прозрачные бассейны.

    Сады моей души всегда узорны, В них ветры так свежи и тиховейны, В них золотой песок и мрамор черный, Глубокие, прозрачные бассейны.

    — Николай Степанович Гумилёв
20. «

    Священные плывут и тают ночи, Проносятся эпические дни, И смерти я заглядываю в очи, В зеленые, болотные огни.

    Священные плывут и тают ночи, Проносятся эпические дни, И смерти я заглядываю в очи, В зеленые, болотные огни.

    — Николай Степанович Гумилёв