Несколько раз меня спрашивали, полетел бы я на Марс. Я ни разу не ответил «нет». Конечно, у меня нет шансов, но я не хочу, чтобы кто-то думал, что я не готов.
Захватывающей частью для меня, как пилота, была высадка на Луне. Это было время, когда мы добились национальной цели высадить американцев на Луне. Заход на посадку был, безусловно, самой трудной и сложной частью полёта. Хождение по лунной поверхности была очень интересным, но это было то, на что мы смотрели как на достаточно безопасное и предсказуемое. То есть чувство восторга сопровождало посадку, но не прогулку.
Я всегда был и останусь инженером-«ботаником», неразлучным с карандашами и логарифмической линейкой, рожденным под вторым законом термодинамики, закаленным в справочниках, влюбленным в параллелограмм сил, преобразованным по Лапласу и живущим по законам нелинейной гидродинамики.
Я думаю, что мы полетели на Луну, потому что это в природе человека — сталкиваться с трудностями. Это в природе его глубоко внутренней души... мы обязаны делать все эти вещи так же, как лосось должен плыть против течения
Космос не изменился, но технологии, во многих случаях, значительно улучшились. Хорошим примером являются цифровые технологии. Так, современные сотовые телефоны являются гораздо более мощными, чем компьютеры на командном и лунном модулях «Аполлона», которые мы использовали для навигации на Луне и управления всеми системами управления [наших] космических аппаратов.