279 цитат-размышлений Нила Геймана

Ниже 279 цитат Нила Геймана — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Подумай о своей скучной, однообразной жизни. Это не жизнь, а подделка, — ни любви, ни радости, ни счастья. У тебя даже друзей нет. — У меня есть ты. — Я всегда считал тебя полным придурком. Настоящим кретином.

   — Подумай о своей скучной, однообразной жизни. Это не жизнь, а подделка, — ни любви, ни радости, ни счастья. У тебя даже друзей нет. — У меня есть ты. — Я всегда считал тебя полным придурком. Настоящим кретином.

   — Ричард Мэхью · книга
2. «

   Все это было ужасно. Так ужасно, что оставалось только смеяться.

   Все это было ужасно. Так ужасно, что оставалось только смеяться.

   — Никогде · книга
3. «

   Тьма — это много больше, чем просто отсутствие света.

   Тьма — это много больше, чем просто отсутствие света.

   — Никогде · книга
4. «

   Умирать мне не хотелось. Родители говорили, что по-настоящему я не умру, мое настоящее «я» не умрет: никто по-настоящему не умирает; просто мой котенок и добытчик опалов получили новое тело и скоро вернутся. Я не знал, верить этому или нет. Я знал только, что уже привык быть собой, что люблю свои книжки, дедушку с бабушкой и Лэтти Хэмпсток, а смерть у меня заберет все это.

   Умирать мне не хотелось. Родители говорили, что по-настоящему я не умру, мое настоящее «я» не умрет: никто по-настоящему не умирает; просто мой котенок и добытчик опалов получили новое тело и скоро вернутся. Я не знал, верить этому или нет. Я знал только, что уже привык быть собой, что люблю свои книжки, дедушку с бабушкой и Лэтти Хэмпсток, а смерть у меня заберет все это.

   — Океан в конце дороги · книга
5. «

   Люди верят, думал Тень. Вот в чем все дело. Люди верят. А потом отказываются брать на себя ответственность за то, во что верят; они создают, а потом не доверяют созданному. Люди населяют тьму призраками, богами, электронами, сказками. И это вера, крепкая как скала вера, заставляет вращаться Землю.

   Люди верят, думал Тень. Вот в чем все дело. Люди верят. А потом отказываются брать на себя ответственность за то, во что верят; они создают, а потом не доверяют созданному. Люди населяют тьму призраками, богами, электронами, сказками. И это вера, крепкая как скала вера, заставляет вращаться Землю.

   — Американские боги · книга
6. «

   Знаете, я, пожалуй, предпочитаю быть человеком, а не богом. Нам не нужен никто, кто верил бы в нас. Что бы ни случилось, для нас жизнь продолжается.

   Знаете, я, пожалуй, предпочитаю быть человеком, а не богом. Нам не нужен никто, кто верил бы в нас. Что бы ни случилось, для нас жизнь продолжается.

   — Тень · книга
7. «

   Все люди творят одно и то же. Им может казаться, что они грешат неповторимо, но по большей части в их мелких пакостях нет ничего оригинального.

   Все люди творят одно и то же. Им может казаться, что они грешат неповторимо, но по большей части в их мелких пакостях нет ничего оригинального.

   — Американские боги · книга
8. «

   Он был высок и облачён в белые одежды. Нет, не совсем белые, ибо белый сам по себе является цветом, а здесь было скорее отсутствие всяких цветов, яркое и невероятно чистое. Его босые ноги легко ступали по каменным плитам Большого зала. Его бледное лицо было мудрым и печальным, а в глазах застыло одиночество. Он был невероятно красив.

   Он был высок и облачён в белые одежды. Нет, не совсем белые, ибо белый сам по себе является цветом, а здесь было скорее отсутствие всяких цветов, яркое и невероятно чистое. Его босые ноги легко ступали по каменным плитам Большого зала. Его бледное лицо было мудрым и печальным, а в глазах застыло одиночество. Он был невероятно красив.

   — Никогде · книга
9. «

   Иногда делаешь что-то, о чем потом сожалеешь, но исправить уже ничего нельзя. Времена меняются. За тобой закрываются двери. Ты живешь дальше. Понимаешь?

   Иногда делаешь что-то, о чем потом сожалеешь, но исправить уже ничего нельзя. Времена меняются. За тобой закрываются двери. Ты живешь дальше. Понимаешь?

   — Дым и зеркала · книга
10. «

    Его смех звучал так, будто школьную доску протащили по миллиону торчащих отрубленных пальцев, которые скребли её ногтями.

    Его смех звучал так, будто школьную доску протащили по миллиону торчащих отрубленных пальцев, которые скребли её ногтями.

    — Никогде · книга
11. «

    Мы зачастую не помним того, что не делает нам чести. Мы оправдываем такие поступки, прячем их за глянцевой ложью или под толстым слоем пыли забвения.

    Мы зачастую не помним того, что не делает нам чести. Мы оправдываем такие поступки, прячем их за глянцевой ложью или под толстым слоем пыли забвения.

    — Американские боги · книга
12. «

    ... он так грохотал по ступенькам, словно ненавидел каждую из них.

    ... он так грохотал по ступенькам, словно ненавидел каждую из них.

    — Терри Пратчетт · книга
13. «

    Аббат знал, что ожидание – грех. Следует ценить каждое мгновение. А ожидание – это неуважение по отношению к будущему и настоящему одновременно.

    Аббат знал, что ожидание – грех. Следует ценить каждое мгновение. А ожидание – это неуважение по отношению к будущему и настоящему одновременно.

    — Никогде · книга
14. «

    — Слушай, Гарри, — начал Ричард, — тебе никогда не казалось, что должно быть что-то еще? — В смысле? — Неужели ничего нет, кроме вот этого? — Он обвел рукой пустую улицу. — Работа. Дом. Паб. Девушки. Город. Жизнь. Неужели это все? — Ну, вроде того.

    — Слушай, Гарри, — начал Ричард, — тебе никогда не казалось, что должно быть что-то еще? — В смысле? — Неужели ничего нет, кроме вот этого? — Он обвел рукой пустую улицу. — Работа. Дом. Паб. Девушки. Город. Жизнь. Неужели это все? — Ну, вроде того.

    — Ричард Мэхью · книга
15. «

    Коралина попробовала нарисовать туман. Спустя десять минут лист бумаги так и оставался чистым, и лишь в самом углу появились едва различимые кривые буквы: туман. Коралина хмыкнула и передала листок маме. — Очень современно, дорогая, — проговорила мама.

    Коралина попробовала нарисовать туман. Спустя десять минут лист бумаги так и оставался чистым, и лишь в самом углу появились едва различимые кривые буквы: туман. Коралина хмыкнула и передала листок маме. — Очень современно, дорогая, — проговорила мама.

    — Коралина · книга
16. «

    ...что хуже: любить того, кого больше нет, или не любить того, кто есть?

    ...что хуже: любить того, кого больше нет, или не любить того, кто есть?

    — Дым и зеркала · книга
17. «

    Истории похожи на пауков со всеми их длинными лапками, и похожи на паучьи сети, в которых человек сам и запутывается, но которые кажутся такими красивыми, когда вы видите их под листовой на утренней росе, и так изящно соединятся между собой, каждая с каждою.

    Истории похожи на пауков со всеми их длинными лапками, и похожи на паучьи сети, в которых человек сам и запутывается, но которые кажутся такими красивыми, когда вы видите их под листовой на утренней росе, и так изящно соединятся между собой, каждая с каждою.

    — Сыновья Ананси · книга
18. «

    – Должно быть, я заблудилась в тумане, – сказала Коралина. Кот изогнул свой хвост так, что он стал похож на знак вопроса, и наклонил голову в сторону. – Ты, может, и заблудилась, – произнес он, – а я-то нет. Стало быть, ты ошибаешься. – Но как же можно уходить и одновременно возвращаться? – Легко, – сказал кот. – Можно же обойти вокруг света? Выходишь из одного места и туда же возвращаешься. – Это очень маленький мир – заметила Коралина. – Ей больше и не надо, – сказал кот. – Размер паутины определяется только ее способностью ловить мух.

    – Должно быть, я заблудилась в тумане, – сказала Коралина. Кот изогнул свой хвост так, что он стал похож на знак вопроса, и наклонил голову в сторону. – Ты, может, и заблудилась, – произнес он, – а я-то нет. Стало быть, ты ошибаешься. – Но как же можно уходить и одновременно возвращаться? – Легко, – сказал кот. – Можно же обойти вокруг света? Выходишь из одного места и туда же возвращаешься. – Это очень маленький мир – заметила Коралина. – Ей больше и не надо, – сказал кот. – Размер паутины определяется только ее способностью ловить мух.

    — Коралина · книга
19. «

    – Пойми же ты, – произнёс Кроули голосом, исполненным фаталистической мрачности. – Это противоборство не так-то легко остановить. Неужели ты думаешь, что все войны начинались только потому, что пристрелили какого-нибудь герцога, или один идиот отхватил ухо другому, или кто-то неверно выбрал местечко для размещения ракет. Ничего подобного. Всё это лишь… ну, в общем, это лишь повод, который не имеет ровным счётом никакого значения. На самом деле войны порождает ненависть, существующая между двумя сторонами, когда сила этой ненависти постепенно нарастает и, наконец, что-то переполняет чашу терпения. Любая мелочь.

    – Пойми же ты, – произнёс Кроули голосом, исполненным фаталистической мрачности. – Это противоборство не так-то легко остановить. Неужели ты думаешь, что все войны начинались только потому, что пристрелили какого-нибудь герцога, или один идиот отхватил ухо другому, или кто-то неверно выбрал местечко для размещения ракет. Ничего подобного. Всё это лишь… ну, в общем, это лишь повод, который не имеет ровным счётом никакого значения. На самом деле войны порождает ненависть, существующая между двумя сторонами, когда сила этой ненависти постепенно нарастает и, наконец, что-то переполняет чашу терпения. Любая мелочь.

    — Терри Пратчетт · книга
20. «

    «Опасность?» — подумала Коралина. Звучит потрясающе. И совсем не страшно. Страшно, но не совсем.

    «Опасность?» — подумала Коралина. Звучит потрясающе. И совсем не страшно. Страшно, но не совсем.

    — Коралина · книга