468 цитат Нила Геймана — коротко и по делу

Ниже 468 цитат Нила Геймана — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Мрак — не просто отсутствие света, а нечто реальное, ощутимое. Он чувствовал, как мрак касается его кожи, оглаживает, проверяет, проникает в мозг, забирается в легкие, в глаза, рот...

   Мрак — не просто отсутствие света, а нечто реальное, ощутимое. Он чувствовал, как мрак касается его кожи, оглаживает, проверяет, проникает в мозг, забирается в легкие, в глаза, рот...

   — Никогде · книга
2. «

   Котёнок лизал мои пальцы своим маленьким шершавым язычком. «Я нашёл котёнка», — сказал я. «Да, вижу. Она, наверно, шла за тобой от самого поля, где ты её выдернул из земли». «Это тот самый котёнок? Которого я тогда вытащил?» «Ага. Она не сказала тебе, как её звать?» «Нет. А они правда так делают?» «Иногда. Если внимательно слушать».

   Котёнок лизал мои пальцы своим маленьким шершавым язычком. «Я нашёл котёнка», — сказал я. «Да, вижу. Она, наверно, шла за тобой от самого поля, где ты её выдернул из земли». «Это тот самый котёнок? Которого я тогда вытащил?» «Ага. Она не сказала тебе, как её звать?» «Нет. А они правда так делают?» «Иногда. Если внимательно слушать».

   — Океан в конце дороги · книга
3. «

   Я забылся в чтении. Я бежал от реальности, когда жизнь была слишком тяжкой или вовсе заходила в тупик.

   Я забылся в чтении. Я бежал от реальности, когда жизнь была слишком тяжкой или вовсе заходила в тупик.

   — Океан в конце дороги · книга
4. «

   Его голос напоминал шорох сухих листьев, падающих на тротуар.

   Его голос напоминал шорох сухих листьев, падающих на тротуар.

   — Коралина · книга
5. «

   – Сколько же тебе лет? – спросила девушка, и Ричард порадовался, что она задала этот вопрос: сам бы он никогда не осмелился. – Столько же, сколько моему языку, и чуть меньше, чем моим зубам, – ответила Охотница.

   – Сколько же тебе лет? – спросила девушка, и Ричард порадовался, что она задала этот вопрос: сам бы он никогда не осмелился. – Столько же, сколько моему языку, и чуть меньше, чем моим зубам, – ответила Охотница.

   — Дверь · книга
6. «

   Сказки — как пауки: у них длинные ноги. Сказки — как паутина, в которой запутывается человек, но которая так красива, когда рассматриваешь, как изящно сплетаются ниточки над листком, как драгоценными каплями блестит на них утренняя роса.

   Сказки — как пауки: у них длинные ноги. Сказки — как паутина, в которой запутывается человек, но которая так красива, когда рассматриваешь, как изящно сплетаются ниточки над листком, как драгоценными каплями блестит на них утренняя роса.

   — Сыновья Ананси · книга
7. «

   И вообще, если б кончили людям говорить, что как только они помрут, всё исправится, они могли бы попытаться ещё при жизни всё исправить.

   И вообще, если б кончили людям говорить, что как только они помрут, всё исправится, они могли бы попытаться ещё при жизни всё исправить.

   — Терри Пратчетт · книга
8. «

   Не было на свете настоящей войны между двумя группировками, в которой бы каждая не считала себя правой.

   Не было на свете настоящей войны между двумя группировками, в которой бы каждая не считала себя правой.

   — Среда · книга
9. «

   Я никогда не понимал историй для взрослых, и начало там было слишком затянуто. После них мне казалось, что у взрослых свои секреты, масонские заговоры, мистификации. Почему они не хотели читать про Нарнию, таинственные острова, контрабандистов и опасных волшебниц?

   Я никогда не понимал историй для взрослых, и начало там было слишком затянуто. После них мне казалось, что у взрослых свои секреты, масонские заговоры, мистификации. Почему они не хотели читать про Нарнию, таинственные острова, контрабандистов и опасных волшебниц?

   — Океан в конце дороги · книга
10. «

    — Нам нынче не до игр, мистер Никт! Скоро будет завтра. Такое разве часто бывает? — Каждую ночь, — ответил Никт. — Завтра приходит каждую ночь.

    — Нам нынче не до игр, мистер Никт! Скоро будет завтра. Такое разве часто бывает? — Каждую ночь, — ответил Никт. — Завтра приходит каждую ночь.

    — Никто Оуэнс · книга
11. «

    Азирафель просиял. – Ты знаешь, мне это даже в голову не приходило, – сказал он. – Крестные отцы. Будь я проклят. – Это не так страшно, – заметил Кроули. – Когда привыкнешь.

    Азирафель просиял. – Ты знаешь, мне это даже в голову не приходило, – сказал он. – Крестные отцы. Будь я проклят. – Это не так страшно, – заметил Кроули. – Когда привыкнешь.

    — Терри Пратчетт · книга
12. «

    — Сейчас мы тебя проучим, — осклабился Боб Фартинг. — А я люблю учиться, — сказал Никт.

    — Сейчас мы тебя проучим, — осклабился Боб Фартинг. — А я люблю учиться, — сказал Никт.

    — Никто Оуэнс · книга
13. «

    Отец говорил, что фигура уже сидит в дереве. Нужно только почувствовать, чем дерево хочет быть, а потом взять нож и срезать все лишнее.

    Отец говорил, что фигура уже сидит в дереве. Нужно только почувствовать, чем дерево хочет быть, а потом взять нож и срезать все лишнее.

    — Одд и ледяные великаны · книга
14. «

    На следующий день дождь прекратился, но на дом опустился густой белый туман. — Пойду-ка я погуляю, — сказала Коралина.

    На следующий день дождь прекратился, но на дом опустился густой белый туман. — Пойду-ка я погуляю, — сказала Коралина.

    — Коралина · книга
15. «

    Локи очень красив. Он внушает доверие. Он убедителен и приятен, никто из обитателей Асгарда не сравнится с ним в изворотливости, ловкости и хитроумии. Какая жалость, что в нем так много тьмы – гнева, зависти и похоти!

    Локи очень красив. Он внушает доверие. Он убедителен и приятен, никто из обитателей Асгарда не сравнится с ним в изворотливости, ловкости и хитроумии. Какая жалость, что в нем так много тьмы – гнева, зависти и похоти!

    — Скандинавские боги · книга
16. «

    Мертвое тоже бывает красивым.

    Мертвое тоже бывает красивым.

    — Одд и ледяные великаны · книга
17. «

    — Почему никто не хочет об этом поговорить? — Потому что у людей бывают тайны. Потому что не обо всем можно говорить. Потому что люди многое забывают.

    — Почему никто не хочет об этом поговорить? — Потому что у людей бывают тайны. Потому что не обо всем можно говорить. Потому что люди многое забывают.

    — История с кладбищем · книга
18. «

    Литература позволяет нам проникнуть в иные миры, в иное сознание и посмотреть на все иными глазами. В придуманной истории мы не умираем, вовремя успев остановиться, или умираем, но только за другого человека, а в действительности остаемся невредимыми и просто переворачиваем страницу или закрываем книгу: и жизнь продолжается. Жизнь, такая же, как у других, и ― непохожая ни на одну другую.

    Литература позволяет нам проникнуть в иные миры, в иное сознание и посмотреть на все иными глазами. В придуманной истории мы не умираем, вовремя успев остановиться, или умираем, но только за другого человека, а в действительности остаемся невредимыми и просто переворачиваем страницу или закрываем книгу: и жизнь продолжается. Жизнь, такая же, как у других, и ― непохожая ни на одну другую.

    — Американские боги · книга
19. «

    Существует, как заметил однажды Толстяк Чарли, множество видов тишины. У могил своя тишина. У космоса — своя. У горных вершин — своя. Есть тишина охоты. Это тишина выслеживания. В такой тишине нечто мягко ступает на когтистых лапах, а под пушистой шкурой перекатываются стальные мускулы. Нечто цвета теней в высокой траве. Нечто, готовое позаботиться, чтобы ты не услышал ничего, что оно не пожелало бы выдать.

    Существует, как заметил однажды Толстяк Чарли, множество видов тишины. У могил своя тишина. У космоса — своя. У горных вершин — своя. Есть тишина охоты. Это тишина выслеживания. В такой тишине нечто мягко ступает на когтистых лапах, а под пушистой шкурой перекатываются стальные мускулы. Нечто цвета теней в высокой траве. Нечто, готовое позаботиться, чтобы ты не услышал ничего, что оно не пожелало бы выдать.

    — Сыновья Ананси · книга
20. «

    – И в любом случае, не понимаю, что плохого в том, чтобы различать добро и зло? – Должно быть что-то плохое, – рассудительно сказал Азирафель, но по тону его было понятно, что он тоже этого не понимает и это вызывает у него некоторое беспокойство.

    – И в любом случае, не понимаю, что плохого в том, чтобы различать добро и зло? – Должно быть что-то плохое, – рассудительно сказал Азирафель, но по тону его было понятно, что он тоже этого не понимает и это вызывает у него некоторое беспокойство.

    — Терри Пратчетт · книга