493 коротких цитаты Нила Геймана

Ниже 493 цитаты Нила Геймана — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Проблема в том, что когда говоришь людям, что ты психиатр — весь остаток вечера приходится наблюдать, как они пытаются вести себя нормально.

   Проблема в том, что когда говоришь людям, что ты психиатр — весь остаток вечера приходится наблюдать, как они пытаются вести себя нормально.

   — Дым и зеркала · книга
2. «

   Все в прошлом. Мы живем с тобой лишь в памяти моей.

   Все в прошлом. Мы живем с тобой лишь в памяти моей.

   — История с кладбищем · книга
3. «

   Они держались за руки, так крепко, словно одного лишь ощущения руки в руке было достаточно для того, чтобы все в мире встало на свои места.

   Они держались за руки, так крепко, словно одного лишь ощущения руки в руке было достаточно для того, чтобы все в мире встало на свои места.

   — Американские боги · книга
4. «

   Толстый Чарли поднялся в свой номер цвета подводного царства, где на комоде красовался — точно статуя маленького зелёного Будды — лимон. — Помощи от тебя никакой, — сказал он лимону. А вот это было нечестно. Это же был всего лишь лимон, и ничего особенного в нём не было. Он делал, что мог.

   Толстый Чарли поднялся в свой номер цвета подводного царства, где на комоде красовался — точно статуя маленького зелёного Будды — лимон. — Помощи от тебя никакой, — сказал он лимону. А вот это было нечестно. Это же был всего лишь лимон, и ничего особенного в нём не было. Он делал, что мог.

   — Толстый Чарли · книга
5. «

   Ты не исчезаешь. Ты торчишь, как прыщ на подбородке, тебя трудно не заметить. Если бы ты подошёл к людям в компании фиолетового льва, зеленого слона и алого единорога, да еще и в сопровождении короля Англии в полном королевском облачении, люди смотрели бы на тебя и только на тебя, не обращая внимания на остальных.

   Ты не исчезаешь. Ты торчишь, как прыщ на подбородке, тебя трудно не заметить. Если бы ты подошёл к людям в компании фиолетового льва, зеленого слона и алого единорога, да еще и в сопровождении короля Англии в полном королевском облачении, люди смотрели бы на тебя и только на тебя, не обращая внимания на остальных.

   — Мистер Пеннивос · книга
6. «

   – Пойми же ты, – произнёс Кроули голосом, исполненным фаталистической мрачности. – Это противоборство не так-то легко остановить. Неужели ты думаешь, что все войны начинались только потому, что пристрелили какого-нибудь герцога, или один идиот отхватил ухо другому, или кто-то неверно выбрал местечко для размещения ракет. Ничего подобного. Всё это лишь… ну, в общем, это лишь повод, который не имеет ровным счётом никакого значения. На самом деле войны порождает ненависть, существующая между двумя сторонами, когда сила этой ненависти постепенно нарастает и, наконец, что-то переполняет чашу терпения. Любая мелочь.

   – Пойми же ты, – произнёс Кроули голосом, исполненным фаталистической мрачности. – Это противоборство не так-то легко остановить. Неужели ты думаешь, что все войны начинались только потому, что пристрелили какого-нибудь герцога, или один идиот отхватил ухо другому, или кто-то неверно выбрал местечко для размещения ракет. Ничего подобного. Всё это лишь… ну, в общем, это лишь повод, который не имеет ровным счётом никакого значения. На самом деле войны порождает ненависть, существующая между двумя сторонами, когда сила этой ненависти постепенно нарастает и, наконец, что-то переполняет чашу терпения. Любая мелочь.

   — Терри Пратчетт · книга
7. «

   На редкость жизнерадостный водитель провез Ричарда по таким улочкам, о существовании которых тот даже не подозревал, бодро рассуждая о политике, росте преступности и пробках на дорогах – как рассуждают все лондонские таксисты, если пассажир жив и говорит по-английски.

   На редкость жизнерадостный водитель провез Ричарда по таким улочкам, о существовании которых тот даже не подозревал, бодро рассуждая о политике, росте преступности и пробках на дорогах – как рассуждают все лондонские таксисты, если пассажир жив и говорит по-английски.

   — Никогде · книга
8. «

   Вот так и бывает – стоит впасть в эйфорию от собственных успехов, как тебя из-за угла бьют Армагеддоном по голове. Великий Бой, Последняя Битва. Рай в синем углу, Ад в красном, три раунда, Падение считается поражением, проигрыш по очкам не допускается. И все тут. Конец света. То есть – конец мира. Нет больше мира. Один бескрайний Рай. Или, смотря кто победил, Ад. Кроули не знал, что хуже. Нет, Ад, разумеется, был хуже по определению. Но Кроули помнил, на что был похож Рай. Его многое роднило с Адом. Для начала, ни там, ни тут не достать хорошей выпивки. А скука, царившая в Раю, была ничем не лучше адского возбуждения.

   Вот так и бывает – стоит впасть в эйфорию от собственных успехов, как тебя из-за угла бьют Армагеддоном по голове. Великий Бой, Последняя Битва. Рай в синем углу, Ад в красном, три раунда, Падение считается поражением, проигрыш по очкам не допускается. И все тут. Конец света. То есть – конец мира. Нет больше мира. Один бескрайний Рай. Или, смотря кто победил, Ад. Кроули не знал, что хуже. Нет, Ад, разумеется, был хуже по определению. Но Кроули помнил, на что был похож Рай. Его многое роднило с Адом. Для начала, ни там, ни тут не достать хорошей выпивки. А скука, царившая в Раю, была ничем не лучше адского возбуждения.

   — Терри Пратчетт · книга
9. «

   В первый же день после переезда мисс Спинк и мисс Форсибл предупредили Коралину, что подходить близко к этому колодцу опасно, поэтому она была просто вынуждена заняться его поисками, чтобы знать, в какую именно часть сада ей забредать не следует.

   В первый же день после переезда мисс Спинк и мисс Форсибл предупредили Коралину, что подходить близко к этому колодцу опасно, поэтому она была просто вынуждена заняться его поисками, чтобы знать, в какую именно часть сада ей забредать не следует.

   — Коралина · книга
10. «

    — Ты заявился в мою жизнь. Ты разозлил моего начальника и натравил на меня полицию. Ты целовал мою девушку. Ты испоганил мне жизнь. — Погоди, — прервал его Паук. — На мой взгляд, с последним ты и сам прекрасно справлялся.

    — Ты заявился в мою жизнь. Ты разозлил моего начальника и натравил на меня полицию. Ты целовал мою девушку. Ты испоганил мне жизнь. — Погоди, — прервал его Паук. — На мой взгляд, с последним ты и сам прекрасно справлялся.

    — Паук · книга
11. «

    Не видя личностей, мы видим лишь цифры: тысячи умерших, сотни тысяч умерших, «число жертв может достичь миллиона». Прибавьте к статистическим данным мысли и чувства отдельных личностей, и они обратятся в людей. Впрочем, и это тоже ложь, ибо страдают столько людей, что сам размах чисел отупляет. Смотри, видишь раздутый живот ребёнка, его скелетные ручки и мух, ползающих в уголках глаз? Лучше тебе станет, если ты узнаешь его имя, его возраст, его мечты, его страхи? Если увидишь его изнутри? А если тебе все же станет лучше, то разве мы не ущемим этим его сестру, что лежит подле него в обжигающей пыли, — искажённая и вздутая карикатура на человеческое дитя? Положим, мы станем сострадать им. Но что в них такого? Почему они важнее тысячи других детей, которых опалил тот же голод, тысячи прочих юных жизней, которые вскоре станут пищей для мириадов извивающихся мушиных детей? Мы возводим стены вокруг этих мгновений страдания, чтобы они не смогли ранить нас, и остаемся на своих островах. А сами эти мгновения покрываются гладким, переливчатым слоем, чтобы потом соскользнуть, будто жемчужины, из наших душ, не причиняя настоящей боли.

    Не видя личностей, мы видим лишь цифры: тысячи умерших, сотни тысяч умерших, «число жертв может достичь миллиона». Прибавьте к статистическим данным мысли и чувства отдельных личностей, и они обратятся в людей. Впрочем, и это тоже ложь, ибо страдают столько людей, что сам размах чисел отупляет. Смотри, видишь раздутый живот ребёнка, его скелетные ручки и мух, ползающих в уголках глаз? Лучше тебе станет, если ты узнаешь его имя, его возраст, его мечты, его страхи? Если увидишь его изнутри? А если тебе все же станет лучше, то разве мы не ущемим этим его сестру, что лежит подле него в обжигающей пыли, — искажённая и вздутая карикатура на человеческое дитя? Положим, мы станем сострадать им. Но что в них такого? Почему они важнее тысячи других детей, которых опалил тот же голод, тысячи прочих юных жизней, которые вскоре станут пищей для мириадов извивающихся мушиных детей? Мы возводим стены вокруг этих мгновений страдания, чтобы они не смогли ранить нас, и остаемся на своих островах. А сами эти мгновения покрываются гладким, переливчатым слоем, чтобы потом соскользнуть, будто жемчужины, из наших душ, не причиняя настоящей боли.

    — Американские боги · книга
12. «

    Самое лучшее, что есть в тюремной отсидке, — а с точки зрения Тени единственное, что во всём этом хорошего, — это чувство облегчения. Ощущение, что ударился о самое дно и дальше падать просто некуда. Здесь не нужно дёргаться, что вот-вот заметут, тебя уже замели. И переживать по поводу того, что будет завтра: всё, что могло случиться, уже случилось, причём вчера.

    Самое лучшее, что есть в тюремной отсидке, — а с точки зрения Тени единственное, что во всём этом хорошего, — это чувство облегчения. Ощущение, что ударился о самое дно и дальше падать просто некуда. Здесь не нужно дёргаться, что вот-вот заметут, тебя уже замели. И переживать по поводу того, что будет завтра: всё, что могло случиться, уже случилось, причём вчера.

    — Американские боги · книга
13. «

    ...что хуже: любить того, кого больше нет, или не любить того, кто есть?

    ...что хуже: любить того, кого больше нет, или не любить того, кто есть?

    — Дым и зеркала · книга
14. «

    Люди не раз подмечали, что большое и очевидное так же легко упустить из виду, как маленькое и незначительное. И если не заметишь чего-то большего, это грозит обернуться такими же большими неприятностями.

    Люди не раз подмечали, что большое и очевидное так же легко упустить из виду, как маленькое и незначительное. И если не заметишь чего-то большего, это грозит обернуться такими же большими неприятностями.

    — Звёздная пыль · книга
15. «

    В домике пахло пылью и сыростью и чём-то смутно сладким, будто тут обитали призраки давно мёртвого печенья.

    В домике пахло пылью и сыростью и чём-то смутно сладким, будто тут обитали призраки давно мёртвого печенья.

    — Американские боги · книга
16. «

    Будь в мире хоть немного справедливости, он бы покрывался испариной и стонал во сне, мучимый кошмарами, а фурии совести хлестали бы его скорпионами.

    Будь в мире хоть немного справедливости, он бы покрывался испариной и стонал во сне, мучимый кошмарами, а фурии совести хлестали бы его скорпионами.

    — Сыновья Ананси · книга
17. «

    У всех появилась одна и та же мысль, которую они не смогли бы внятно высказать даже при обычных обстоятельствах. В общих чертах она сводилась к тому, что когда-то были настоящие ковбои и гангстеры, и это было здорово. И всегда будут какбудтошные ковбои и гангстеры, и это тоже здорово. Но настоящие какбудтошные ковбои и гангстеры, живые – а неживых можно сложить обратно в коробку, когда надоедят – это уже как-то совсем не здорово. Весь смысл гангстеров, ковбоев, пришельцев и пиратов в том, что можно перестать ими быть и пойти домой.

    У всех появилась одна и та же мысль, которую они не смогли бы внятно высказать даже при обычных обстоятельствах. В общих чертах она сводилась к тому, что когда-то были настоящие ковбои и гангстеры, и это было здорово. И всегда будут какбудтошные ковбои и гангстеры, и это тоже здорово. Но настоящие какбудтошные ковбои и гангстеры, живые – а неживых можно сложить обратно в коробку, когда надоедят – это уже как-то совсем не здорово. Весь смысл гангстеров, ковбоев, пришельцев и пиратов в том, что можно перестать ими быть и пойти домой.

    — Терри Пратчетт · книга
18. «

    Она знает, что на охоте, как и в жизни, главное – уметь ждать.

    Она знает, что на охоте, как и в жизни, главное – уметь ждать.

    — Никогде · книга
19. «

    Я, верно проснулся ночью. Почуял что-то. Тянусь – и на старом счете пишу кое-как Свое Откровение, новое Осознанье, – А утром оно сползет до обычной прозы, А магия ночью творится...

    Я, верно проснулся ночью. Почуял что-то. Тянусь – и на старом счете пишу кое-как Свое Откровение, новое Осознанье, – А утром оно сползет до обычной прозы, А магия ночью творится...

    — Дым и зеркала · книга
20. «

    – Сколько же тебе лет? – спросила девушка, и Ричард порадовался, что она задала этот вопрос: сам бы он никогда не осмелился. – Столько же, сколько моему языку, и чуть меньше, чем моим зубам, – ответила Охотница.

    – Сколько же тебе лет? – спросила девушка, и Ричард порадовался, что она задала этот вопрос: сам бы он никогда не осмелился. – Столько же, сколько моему языку, и чуть меньше, чем моим зубам, – ответила Охотница.

    — Дверь · книга